146 цитат Артуро Переса-Реверте о смысле жизни

Ниже 146 цитат Артуро Переса-Реверте — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Ты был немыслимо хорош, Макс. Элегантен и обворожителен. Идеал джентльмена. — Вот уж кем никогда не был. — Был — и больше, чем почти все мужчины, которых я знавала. Настоящий джентльмен — это тот, кому безразлично, джентльмен он или нет.

   — Ты был немыслимо хорош, Макс. Элегантен и обворожителен. Идеал джентльмена. — Вот уж кем никогда не был. — Был — и больше, чем почти все мужчины, которых я знавала. Настоящий джентльмен — это тот, кому безразлично, джентльмен он или нет.

   — Меча · книга
2. «

   – Ты никогда не спрашивал себя, почему комиссар я, а не ты? Бейтман в недоумении пожимает плечами: – Мне недостаёт знаний. – И мозгов, дитя моё... И мозгов.

   – Ты никогда не спрашивал себя, почему комиссар я, а не ты? Бейтман в недоумении пожимает плечами: – Мне недостаёт знаний. – И мозгов, дитя моё... И мозгов.

   — Гарри Кампело · книга
3. «

   Шахматисты не выделяются умом среди остального человечества. Просто у них другой ум. Их приёмники работают на другой частоте.

   Шахматисты не выделяются умом среди остального человечества. Просто у них другой ум. Их приёмники работают на другой частоте.

   — Танго старой гвардии · книга
4. «

   ... Истинная свобода – единственная возможная свобода, истинный мир Божий – начинаются в пяти милях от берега.

   ... Истинная свобода – единственная возможная свобода, истинный мир Божий – начинаются в пяти милях от берега.

   — Карта небесной сферы, или Тайный меридиан · книга
5. «

   Искусство — это действие, а не его результат.

   Искусство — это действие, а не его результат.

   — Терпеливый снайпер · книга
6. «

   Это же шахматы. Искусство лжи, убийства и войны.

   Это же шахматы. Искусство лжи, убийства и войны.

   — Меча · книга
7. «

   По Божьей милости, бывают счета, по которым приходится платить в рассрочку.

   По Божьей милости, бывают счета, по которым приходится платить в рассрочку.

   — Макарена Брунер · книга
8. «

   Большая часть жителей ушла с появлением императорских войск, и покинутые дома обращены в солдатские казармы, а патио и сады — в конюшни. Разграбленная церковь служит теперь пакгаузом и арсеналом, алтарь разломан и пущен на дрова для бивачных костров.

   Большая часть жителей ушла с появлением императорских войск, и покинутые дома обращены в солдатские казармы, а патио и сады — в конюшни. Разграбленная церковь служит теперь пакгаузом и арсеналом, алтарь разломан и пущен на дрова для бивачных костров.

   — Осада, или Шахматы со смертью · книга
9. «

   Жизнь как игра. А книги как зеркало жизни.

   Жизнь как игра. А книги как зеркало жизни.

   — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
10. «

    Бывает тишина, о которой нельзя сказать: я внимательно слушал и не услышал ничего, кроме тишины.

    Бывает тишина, о которой нельзя сказать: я внимательно слушал и не услышал ничего, кроме тишины.

    — Мексиканка · книга
11. «

    Он привык оценивать женщин, с которыми танцевал, ещё и по тому, какие у них мужья, отцы, братья, сыновья, любовники. Одним словом, мужчины, сопровождающие их кто горделиво, кто высокомерно, кто со скучливой досадой, кто с равнодушной покорностью судьбе — и роднила все эти разнообразные чувства лишь их принадлежность к сильному полу. Многое могут рассказать о человеке булавка в галстуке, часовая цепочка, портсигар и перстень, толщина бумажника, полуоткрытого при расплате с лакеем в ресторане, покрой костюма и добротность ткани, из которой он сшит, стрелка на брюках и глянец на башмаках. И даже узел, каким повязан галстук.

    Он привык оценивать женщин, с которыми танцевал, ещё и по тому, какие у них мужья, отцы, братья, сыновья, любовники. Одним словом, мужчины, сопровождающие их кто горделиво, кто высокомерно, кто со скучливой досадой, кто с равнодушной покорностью судьбе — и роднила все эти разнообразные чувства лишь их принадлежность к сильному полу. Многое могут рассказать о человеке булавка в галстуке, часовая цепочка, портсигар и перстень, толщина бумажника, полуоткрытого при расплате с лакеем в ресторане, покрой костюма и добротность ткани, из которой он сшит, стрелка на брюках и глянец на башмаках. И даже узел, каким повязан галстук.

    — Танго старой гвардии · книга
12. «

    Для литературы время — как для кораблей шторм, и Господь спасает только тех, кого любит; поробуйте назвать других книжных героев, которые, подобно д'Артаньяну и его товарищам, целыми и невредимыми прошли сквозь годы. Разве что Шерлок Холмс Конан Дойла...

    Для литературы время — как для кораблей шторм, и Господь спасает только тех, кого любит; поробуйте назвать других книжных героев, которые, подобно д'Артаньяну и его товарищам, целыми и невредимыми прошли сквозь годы. Разве что Шерлок Холмс Конан Дойла...

    — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
13. «

    По-моему, глупо, когда люди пытаются скрыть свой возраст и выглядеть моложе, чем они есть на самом деле. Отказываться от своих лет — это всё равно, что отказываться от себя самого.

    По-моему, глупо, когда люди пытаются скрыть свой возраст и выглядеть моложе, чем они есть на самом деле. Отказываться от своих лет — это всё равно, что отказываться от себя самого.

    — Учитель фехтования · книга
14. «

    В мире существует немало двуногих скотов, назвать которых сукиными детьми — значит смертельно оскорбить собак.

    В мире существует немало двуногих скотов, назвать которых сукиными детьми — значит смертельно оскорбить собак.

    — С намерением оскорбить · книга
15. «

    И, покуда еще не замерла усталая улыбка, чередой воспоминаний проносятся поезда, отели, казино, крахмальные пластроны, обнаженные спины, блеск драгоценных камней, играющих в огнях хрустальных люстр, а двое молодых красивых людей, охваченных страстью, безотлагательной, как сама жизнь, не сводя друг с друга глаз в пустом и безмолвном салоне трансатлантического лайнера, плывущего во тьме, танцуют еще не написанное танго. И, сплетаясь в объятии, выскальзывают, сами того не замечая, за грань ирреального мира, чьи утомленные огни уже начинают гаснуть навсегда.

    И, покуда еще не замерла усталая улыбка, чередой воспоминаний проносятся поезда, отели, казино, крахмальные пластроны, обнаженные спины, блеск драгоценных камней, играющих в огнях хрустальных люстр, а двое молодых красивых людей, охваченных страстью, безотлагательной, как сама жизнь, не сводя друг с друга глаз в пустом и безмолвном салоне трансатлантического лайнера, плывущего во тьме, танцуют еще не написанное танго. И, сплетаясь в объятии, выскальзывают, сами того не замечая, за грань ирреального мира, чьи утомленные огни уже начинают гаснуть навсегда.

    — Танго старой гвардии · книга
16. «

    Вездесущее, грозное и колдовское море растворяло в себе муки, жгучие желания, душевные связи, ненависть и надежду, всё это отдалялось, казалось лишённым смысла, поскольку в море человек становится эгоистом и поглощен лишь самим собой. И кое-что невыносимое на суше – мысли, разлуки, утраты – в море перенести можно. Море – самое сильное обезболивающее, и Кой видел, как люди, которые на суше лишились бы навеки рассудка и душевного покоя, на борту корабля сумели пережить свои трагедии.

    Вездесущее, грозное и колдовское море растворяло в себе муки, жгучие желания, душевные связи, ненависть и надежду, всё это отдалялось, казалось лишённым смысла, поскольку в море человек становится эгоистом и поглощен лишь самим собой. И кое-что невыносимое на суше – мысли, разлуки, утраты – в море перенести можно. Море – самое сильное обезболивающее, и Кой видел, как люди, которые на суше лишились бы навеки рассудка и душевного покоя, на борту корабля сумели пережить свои трагедии.

    — Карта небесной сферы, или Тайный меридиан · книга
17. «

    Все сущее — это шахматная доска, составленная из клеток дней и ночей, на которой Судьба играет людьми, как фигурами.

    Все сущее — это шахматная доска, составленная из клеток дней и ночей, на которой Судьба играет людьми, как фигурами.

    — Фламандская доска · книга
18. «

    Быть лучшим ровным счетом ничего не значит. Это все равно что быть блондином или иметь плоскостопие, но не обязательно же выставлять это напоказ.

    Быть лучшим ровным счетом ничего не значит. Это все равно что быть блондином или иметь плоскостопие, но не обязательно же выставлять это напоказ.

    — сеньор Муньос · книга
19. «

    Пока есть смерть, есть и надежда.

    Пока есть смерть, есть и надежда.

    — Баталист · книга
20. «

    Chi va piano, va lontano, chi va forte, va a la morte. Тише едешь — дальше будешь, быстро едешь — к смерти прибудешь.

    Chi va piano, va lontano, chi va forte, va a la morte. Тише едешь — дальше будешь, быстро едешь — к смерти прибудешь.

    — Осада, или Шахматы со смертью · книга