160 афоризмов Артуро Переса-Реверте

Ниже 160 цитат Артуро Переса-Реверте — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В открытом море воздух свеж, раны зарубцовываются быстрее, а тишина — такая плотная, что в ней уже можно выносить вопросы, не имеющие ответа, и не мучиться собственным молчанием.

   В открытом море воздух свеж, раны зарубцовываются быстрее, а тишина — такая плотная, что в ней уже можно выносить вопросы, не имеющие ответа, и не мучиться собственным молчанием.

   — Карта небесной сферы, или Тайный меридиан · книга
2. «

   Богатых людей нужно грабить, а не обижать.

   Богатых людей нужно грабить, а не обижать.

   — Танго старой гвардии · книга
3. «

   Одежда не только удобство или способ соблазнить. Это даже не элегантность или статус, а некие нюансы внутри статуса. Одежда может быть состоянием Духа, характером, властью. Человек одевается соответственно тому, кем он является, или тому, кем хочет быть.

   Одежда не только удобство или способ соблазнить. Это даже не элегантность или статус, а некие нюансы внутри статуса. Одежда может быть состоянием Духа, характером, властью. Человек одевается соответственно тому, кем он является, или тому, кем хочет быть.

   — Пати · книга
4. «

   В книгах, как в зеркале, отражается образ и жизненный путь тех, чьи писания заполняют их страницы. Отражаются тревоги, желания, жизнь и смерть. Это живая материя — надо уметь обеспечить им питание, защиту.

   В книгах, как в зеркале, отражается образ и жизненный путь тех, чьи писания заполняют их страницы. Отражаются тревоги, желания, жизнь и смерть. Это живая материя — надо уметь обеспечить им питание, защиту.

   — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
5. «

   Ваши отношения по зубам только психоаналитику, да и у него через пять минут полетят все пробки.

   Ваши отношения по зубам только психоаналитику, да и у него через пять минут полетят все пробки.

   — Менчу Роч · книга
6. «

   Достойная смерть — оправдание чему угодно. Даже недостойной жизни.

   Достойная смерть — оправдание чему угодно. Даже недостойной жизни.

   — Учитель фехтования · книга
7. «

   И еще я думаю, что в сегодняшнем мире единственно возможная свобода — это безразличие.

   И еще я думаю, что в сегодняшнем мире единственно возможная свобода — это безразличие.

   — Макс Коста · книга
8. «

   Народ в Барракас — резкий, грубый, насмешливый и потому так ценит кортес и кебрадес. Здесь принято прижимать к себе партнёршу тесно, держать плотно, просовывать ногу между ее колен и откладывать прочие удалые штуки вроде тех, что проделывают сейчас с блондинкой. Если бы так исполняли музыку на каком-нибудь празднике, на семейном воскресном торжестве или среди молодежи, почти никто не вышел бы танцевать. Во-первых, это сочли бы неприличным, а во-вторых, просто не понравилось бы.

   Народ в Барракас — резкий, грубый, насмешливый и потому так ценит кортес и кебрадес. Здесь принято прижимать к себе партнёршу тесно, держать плотно, просовывать ногу между ее колен и откладывать прочие удалые штуки вроде тех, что проделывают сейчас с блондинкой. Если бы так исполняли музыку на каком-нибудь празднике, на семейном воскресном торжестве или среди молодежи, почти никто не вышел бы танцевать. Во-первых, это сочли бы неприличным, а во-вторых, просто не понравилось бы.

   — Танго старой гвардии · книга
9. «

   Нет смысла покупать политика до выборов — неизвестно, придет он к власти или нет. Выгодней приобретать уже действующих.

   Нет смысла покупать политика до выборов — неизвестно, придет он к власти или нет. Выгодней приобретать уже действующих.

   — Танго старой гвардии · книга
10. «

    Начиная с определенного момента жизни каждый в ответе за то, что он делает. И за то, чего он не делает.

    Начиная с определенного момента жизни каждый в ответе за то, что он делает. И за то, чего он не делает.

    — Мексиканка · книга
11. «

    Ей 32 года — к этому возрасту любая маломальски здравомыслящая жительница Кадиса уже расстаётся со всякой надеждой выйти замуж.

    Ей 32 года — к этому возрасту любая маломальски здравомыслящая жительница Кадиса уже расстаётся со всякой надеждой выйти замуж.

    — Лолита Пальма · книга
12. «

    — Откуда ты, дружище? — Откуда ж мне идти?! Разумеется, из артиллерийского парка, где я дрался за родину. — Ну да?! И как же?.. — Геройски.

    — Откуда ты, дружище? — Откуда ж мне идти?! Разумеется, из артиллерийского парка, где я дрался за родину. — Ну да?! И как же?.. — Геройски.

    — День гнева · книга
13. «

    А в моем случае все потом пошло наперекосяк окончательно, — продолжает она, — и я стала злобствовать, знаешь, так мелко и гадко, как умеем только мы, женщины, когда нам плохо... На самом деле, вовсе не так уж плохо, но и это ему вовсе незачем было знать. Несколько раз он пытался спасти наши отношения от того, что называл «пошлостью», и от полного краха, а потом сдался, отстранился, но, как и большинству мужчин, уйти ему удалось не дальше другой бабы.

    А в моем случае все потом пошло наперекосяк окончательно, — продолжает она, — и я стала злобствовать, знаешь, так мелко и гадко, как умеем только мы, женщины, когда нам плохо... На самом деле, вовсе не так уж плохо, но и это ему вовсе незачем было знать. Несколько раз он пытался спасти наши отношения от того, что называл «пошлостью», и от полного краха, а потом сдался, отстранился, но, как и большинству мужчин, уйти ему удалось не дальше другой бабы.

    — Танго старой гвардии · книга
14. «

    ... этапы, книжные или жизненные <...> никогда не заканчиваются раз и навсегда, и, хотя герои утрачивают наивность и свежесть, необходимую для того, чтобы верить в корабли-призраки и затонувшие парусники, море-то остается неизменным, оно полно собственной памятью, и оно себе верит. Морю совершенно безразлично, что люди утрачивают веру в приключения, в затонувшие корабли, в поиски сокровищ.

    ... этапы, книжные или жизненные <...> никогда не заканчиваются раз и навсегда, и, хотя герои утрачивают наивность и свежесть, необходимую для того, чтобы верить в корабли-призраки и затонувшие парусники, море-то остается неизменным, оно полно собственной памятью, и оно себе верит. Морю совершенно безразлично, что люди утрачивают веру в приключения, в затонувшие корабли, в поиски сокровищ.

    — Карта небесной сферы, или Тайный меридиан · книга
15. «

    Всю жизнь мечтал попасть в историю, но только — попасть, а не влипнуть.

    Всю жизнь мечтал попасть в историю, но только — попасть, а не влипнуть.

    — Тень орла · книга
16. «

    В ту пору, когда каждый день был вызовом и схваткой за выживание, сочетание располагающей естественности, хороших манер и осторожной изворотливости открывало ему многие двери.

    В ту пору, когда каждый день был вызовом и схваткой за выживание, сочетание располагающей естественности, хороших манер и осторожной изворотливости открывало ему многие двери.

    — Танго старой гвардии · книга
17. «

    В глазах общества нет греха тяжелее, чем неизвиняемая обстоятельствами праздность.

    В глазах общества нет греха тяжелее, чем неизвиняемая обстоятельствами праздность.

    — Осада, или Шахматы со смертью · книга
18. «

    Нет, что ни говори, а жизнь — это одно сплошное дерьмо.

    Нет, что ни говори, а жизнь — это одно сплошное дерьмо.

    — Кожа для барабана · книга
19. «

    Вездесущее, грозное и колдовское море растворяло в себе муки, жгучие желания, душевные связи, ненависть и надежду, всё это отдалялось, казалось лишённым смысла, поскольку в море человек становится эгоистом и поглощен лишь самим собой. И кое-что невыносимое на суше – мысли, разлуки, утраты – в море перенести можно. Море – самое сильное обезболивающее, и Кой видел, как люди, которые на суше лишились бы навеки рассудка и душевного покоя, на борту корабля сумели пережить свои трагедии.

    Вездесущее, грозное и колдовское море растворяло в себе муки, жгучие желания, душевные связи, ненависть и надежду, всё это отдалялось, казалось лишённым смысла, поскольку в море человек становится эгоистом и поглощен лишь самим собой. И кое-что невыносимое на суше – мысли, разлуки, утраты – в море перенести можно. Море – самое сильное обезболивающее, и Кой видел, как люди, которые на суше лишились бы навеки рассудка и душевного покоя, на борту корабля сумели пережить свои трагедии.

    — Карта небесной сферы, или Тайный меридиан · книга
20. «

    Я стала злобствовать, знаешь, так мелко и гадко, как умеем только мы, женщины, когда нам плохо...

    Я стала злобствовать, знаешь, так мелко и гадко, как умеем только мы, женщины, когда нам плохо...

    — Меча · книга