Что говорил Артуро Перес-Реверте: 23 цитаты

Ниже 23 цитаты Артуро Переса-Реверте — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ... море – полное подобие жизни человека. Как говорит старинная морская мудрость, рифы надо брать тогда, когда тебе в голову приходит вопрос; а не пора ли взять рифы? В море скрывается опасный и хитрый мерзавец, который, при всем своем внешнем дружелюбии, только и ждет, когда ты совершишь оплошность, чтобы кинуться на тебя. Легко и безжалостно убивает море неосторожных и глупых, и моряк может надеяться – самое большее – на то, что море отнесется к нему хотя бы терпимо, не обратит внимания, не заметит. Море не знает милосердия, оно, как ветхозаветный Бог, никогда не прощает – разве что случайно или из каприза. Когда отдаешь швартовы, слова «милосердие» и «сострадание», как и многие другие, остаются на берегу.

   ... море – полное подобие жизни человека. Как говорит старинная морская мудрость, рифы надо брать тогда, когда тебе в голову приходит вопрос; а не пора ли взять рифы? В море скрывается опасный и хитрый мерзавец, который, при всем своем внешнем дружелюбии, только и ждет, когда ты совершишь оплошность, чтобы кинуться на тебя. Легко и безжалостно убивает море неосторожных и глупых, и моряк может надеяться – самое большее – на то, что море отнесется к нему хотя бы терпимо, не обратит внимания, не заметит. Море не знает милосердия, оно, как ветхозаветный Бог, никогда не прощает – разве что случайно или из каприза. Когда отдаешь швартовы, слова «милосердие» и «сострадание», как и многие другие, остаются на берегу.

   — Карта небесной сферы, или Тайный меридиан · книга
2. «

   Человек не крадет, он завоевывает, – любил повторять Дюма. – Каждую завоеванную провинцию он присоединяет к своей империи: навязывает ей свои законы, населяет темами и персонажами, распространяет там свое влияние…

   Человек не крадет, он завоевывает, – любил повторять Дюма. – Каждую завоеванную провинцию он присоединяет к своей империи: навязывает ей свои законы, населяет темами и персонажами, распространяет там свое влияние…

   — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
3. «

   Друзья проверяются, когда навещают тебя в больнице, в тюрьме или на кладбище.

   Друзья проверяются, когда навещают тебя в больнице, в тюрьме или на кладбище.

   — Королева Юга · книга
4. «

   Мир не так прост, как нас пытаются заставить думать. Очертания нечётки, оттенки имеют огромное значение. Ничто не бывает только чёрным или только белым, зло может оказаться переодетым добром, безобразие — замаскированной красотой, и наоборот. Одно никогда не исключает другого.

   Мир не так прост, как нас пытаются заставить думать. Очертания нечётки, оттенки имеют огромное значение. Ничто не бывает только чёрным или только белым, зло может оказаться переодетым добром, безобразие — замаскированной красотой, и наоборот. Одно никогда не исключает другого.

   — Сесар · книга
5. «

   Кому интересны только книги, тому никто не нужен, вот что меня пугает.

   Кому интересны только книги, тому никто не нужен, вот что меня пугает.

   — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
6. «

   Он улыбнулся, словно открыл лезвие ножа.

   Он улыбнулся, словно открыл лезвие ножа.

   — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
7. «

   Мы знаем того ангела, в руках у которого находится ключ от бездны.

   Мы знаем того ангела, в руках у которого находится ключ от бездны.

   — Кожа для барабана · книга
8. «

   Мы, женщины, очень сложные существа по сравнению с мужчинами, такими прямыми в своей лжи, такими инфантильными в своих противоречиях... Такими последовательными в своей подлости.

   Мы, женщины, очень сложные существа по сравнению с мужчинами, такими прямыми в своей лжи, такими инфантильными в своих противоречиях... Такими последовательными в своей подлости.

   — Макарена Брунер · книга
9. «

   ... этапы, книжные или жизненные <...> никогда не заканчиваются раз и навсегда, и, хотя герои утрачивают наивность и свежесть, необходимую для того, чтобы верить в корабли-призраки и затонувшие парусники, море-то остается неизменным, оно полно собственной памятью, и оно себе верит. Морю совершенно безразлично, что люди утрачивают веру в приключения, в затонувшие корабли, в поиски сокровищ.

   ... этапы, книжные или жизненные <...> никогда не заканчиваются раз и навсегда, и, хотя герои утрачивают наивность и свежесть, необходимую для того, чтобы верить в корабли-призраки и затонувшие парусники, море-то остается неизменным, оно полно собственной памятью, и оно себе верит. Морю совершенно безразлично, что люди утрачивают веру в приключения, в затонувшие корабли, в поиски сокровищ.

   — Карта небесной сферы, или Тайный меридиан · книга
10. «

    ...настоящая культура, Культура с большой буквы состоит из книг, здравого смысла, любви к знаниям, доброй воли и памяти.

    ...настоящая культура, Культура с большой буквы состоит из книг, здравого смысла, любви к знаниям, доброй воли и памяти.

    — С намерением оскорбить · книга
11. «

    Всё-таки презрение — отличное успокаивающее средство... Оно всё расставляет по своим местам, как таблетка аспирина, рюмка спиртного или сигарета.

    Всё-таки презрение — отличное успокаивающее средство... Оно всё расставляет по своим местам, как таблетка аспирина, рюмка спиртного или сигарета.

    — Кожа для барабана · книга
12. «

    Только сомнение поддерживает в человеке молодость. Определенность же — нечто вроде зловредного вируса. Он заражает тебя старостью.

    Только сомнение поддерживает в человеке молодость. Определенность же — нечто вроде зловредного вируса. Он заражает тебя старостью.

    — Меча · книга
13. «

    Искусство — это действие, а не его результат.

    Искусство — это действие, а не его результат.

    — Терпеливый снайпер · книга
14. «

    Я понял, что такое вера: это нечто не зависящее даже от того, существует ли Бог. Вера — это прыжок вслепую навстречу чьим-то рукам, которые подхватят и примут тебя... Это утешение перед лицом непонятных страхов и боли. Доверие ребенка к руке, выводящей его из темноты.

    Я понял, что такое вера: это нечто не зависящее даже от того, существует ли Бог. Вера — это прыжок вслепую навстречу чьим-то рукам, которые подхватят и примут тебя... Это утешение перед лицом непонятных страхов и боли. Доверие ребенка к руке, выводящей его из темноты.

    — Кожа для барабана · книга
15. «

    Никогда нельзя быть уверенным в том, что под пеплом не тлеет уголек.

    Никогда нельзя быть уверенным в том, что под пеплом не тлеет уголек.

    — Сесар · книга
16. «

    Никто не помнит услуг, зато все отлично помнят обиды.

    Никто не помнит услуг, зато все отлично помнят обиды.

    — Кожа для барабана · книга
17. «

    Человек рождён не для того, чтобы разрешить загадку нашего мира, а для того, чтобы выяснить, в чем она заключается.

    Человек рождён не для того, чтобы разрешить загадку нашего мира, а для того, чтобы выяснить, в чем она заключается.

    — Сесар · книга
18. «

    Деньги — ключ, открывающий людям потайные двери.

    Деньги — ключ, открывающий людям потайные двери.

    — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
19. «

    По-моему, глупо, когда люди пытаются скрыть свой возраст и выглядеть моложе, чем они есть на самом деле. Отказываться от своих лет — это всё равно, что отказываться от себя самого.

    По-моему, глупо, когда люди пытаются скрыть свой возраст и выглядеть моложе, чем они есть на самом деле. Отказываться от своих лет — это всё равно, что отказываться от себя самого.

    — Учитель фехтования · книга
20. «

    Когда я вижу элегантную женщину, садящуюся в поезд, в моей голове непременно возникает поток литературных и кинематографических ассоциаций, — так уж я устроен. Особенно пленительными мне кажутся путешественницы, читающие книги. Потому что ими можно любоваться без страха, что они поймают твой взгляд и примут за вульгарного бабника. И потому, что книга, которую они читают, их тайне добавляет новые черты. Интересны и те, кто всю дорогу смотрит в окно. В стекле отражается их отсутствующий взгляд. Кто знает, что́ они видят. Возможно, дело в том, что в прошлом у них ничего не осталось, а от будущего они ничего не ждут.

    Когда я вижу элегантную женщину, садящуюся в поезд, в моей голове непременно возникает поток литературных и кинематографических ассоциаций, — так уж я устроен. Особенно пленительными мне кажутся путешественницы, читающие книги. Потому что ими можно любоваться без страха, что они поймают твой взгляд и примут за вульгарного бабника. И потому, что книга, которую они читают, их тайне добавляет новые черты. Интересны и те, кто всю дорогу смотрит в окно. В стекле отражается их отсутствующий взгляд. Кто знает, что́ они видят. Возможно, дело в том, что в прошлом у них ничего не осталось, а от будущего они ничего не ждут.

    — С намерением оскорбить · книга