76 цитат Артуро Переса-Реверте для поста и дневника

Ниже 76 цитат Артуро Переса-Реверте — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Это тебе Бог повелел, чертов поп, кровь проливать?!!! — Истинно так. Господь Бог повелел вас всех до единого в пекло отправить...

   — Это тебе Бог повелел, чертов поп, кровь проливать?!!! — Истинно так. Господь Бог повелел вас всех до единого в пекло отправить...

   — День гнева · книга
2. «

   – Ты никогда не спрашивал себя, почему комиссар я, а не ты? Бейтман в недоумении пожимает плечами: – Мне недостаёт знаний. – И мозгов, дитя моё... И мозгов.

   – Ты никогда не спрашивал себя, почему комиссар я, а не ты? Бейтман в недоумении пожимает плечами: – Мне недостаёт знаний. – И мозгов, дитя моё... И мозгов.

   — Гарри Кампело · книга
3. «

   Достойная смерть — оправдание чему угодно. Даже недостойной жизни.

   Достойная смерть — оправдание чему угодно. Даже недостойной жизни.

   — Учитель фехтования · книга
4. «

   ...настоящая культура, Культура с большой буквы состоит из книг, здравого смысла, любви к знаниям, доброй воли и памяти.

   ...настоящая культура, Культура с большой буквы состоит из книг, здравого смысла, любви к знаниям, доброй воли и памяти.

   — С намерением оскорбить · книга
5. «

   А в моем случае все потом пошло наперекосяк окончательно, — продолжает она, — и я стала злобствовать, знаешь, так мелко и гадко, как умеем только мы, женщины, когда нам плохо... На самом деле, вовсе не так уж плохо, но и это ему вовсе незачем было знать. Несколько раз он пытался спасти наши отношения от того, что называл «пошлостью», и от полного краха, а потом сдался, отстранился, но, как и большинству мужчин, уйти ему удалось не дальше другой бабы.

   А в моем случае все потом пошло наперекосяк окончательно, — продолжает она, — и я стала злобствовать, знаешь, так мелко и гадко, как умеем только мы, женщины, когда нам плохо... На самом деле, вовсе не так уж плохо, но и это ему вовсе незачем было знать. Несколько раз он пытался спасти наши отношения от того, что называл «пошлостью», и от полного краха, а потом сдался, отстранился, но, как и большинству мужчин, уйти ему удалось не дальше другой бабы.

   — Танго старой гвардии · книга
6. «

   Я презираю его, потому что знаю как облупленного. Он — это я сам. При другом раскладе я стал бы точно таким же. Глупо думать, что хорошо скроенный костюм делает человека другим. И уничтожает память.

   Я презираю его, потому что знаю как облупленного. Он — это я сам. При другом раскладе я стал бы точно таким же. Глупо думать, что хорошо скроенный костюм делает человека другим. И уничтожает память.

   — Макс Коста · книга
7. «

   Всё-таки презрение — отличное успокаивающее средство... Оно всё расставляет по своим местам, как таблетка аспирина, рюмка спиртного или сигарета.

   Всё-таки презрение — отличное успокаивающее средство... Оно всё расставляет по своим местам, как таблетка аспирина, рюмка спиртного или сигарета.

   — Кожа для барабана · книга
8. «

   — Да, Аранго, вот еще что! Проследите, чтобы женщины покинули парк до прихода французов. Тут им совсем не место. — Я уж пытался прогнать их, господин капитан. Они только смеются мне в лицо.

   — Да, Аранго, вот еще что! Проследите, чтобы женщины покинули парк до прихода французов. Тут им совсем не место. — Я уж пытался прогнать их, господин капитан. Они только смеются мне в лицо.

   — День гнева · книга
9. «

   В конец концов, в жизни каждой женщины наступает момент, когда она на какое-то время становится жертвой своей матки и своего сердца.

   В конец концов, в жизни каждой женщины наступает момент, когда она на какое-то время становится жертвой своей матки и своего сердца.

   — Танго старой гвардии · книга
10. «

    Уж лучше в бою кончина, Чем драпать, не давши сдачи. Кто сдрейфил, тот не мужчина, И не испанец, тем паче!

    Уж лучше в бою кончина, Чем драпать, не давши сдачи. Кто сдрейфил, тот не мужчина, И не испанец, тем паче!

    — Дон Фадрике · книга
11. «

    Это же шахматы. Искусство лжи, убийства и войны.

    Это же шахматы. Искусство лжи, убийства и войны.

    — Меча · книга
12. «

    Мы знаем того ангела, в руках у которого находится ключ от бездны.

    Мы знаем того ангела, в руках у которого находится ключ от бездны.

    — Кожа для барабана · книга
13. «

    Люди всегда говорят свободнее, когда считают, что их слова тут же рассеиваются в воздухе.

    Люди всегда говорят свободнее, когда считают, что их слова тут же рассеиваются в воздухе.

    — Фламандская доска · книга
14. «

    Удача любит отважных.

    Удача любит отважных.

    — Кожа для барабана · книга
15. «

    У каждой эпохи есть своя высшая точка. И люди, наиболее полно выражающие ее. Мое время кончились давно, а затянутые финалы я не люблю.

    У каждой эпохи есть своя высшая точка. И люди, наиболее полно выражающие ее. Мое время кончились давно, а затянутые финалы я не люблю.

    — Танго старой гвардии · книга
16. «

    Одежда не только удобство или способ соблазнить. Это даже не элегантность или статус, а некие нюансы внутри статуса. Одежда может быть состоянием Духа, характером, властью. Человек одевается соответственно тому, кем он является, или тому, кем хочет быть.

    Одежда не только удобство или способ соблазнить. Это даже не элегантность или статус, а некие нюансы внутри статуса. Одежда может быть состоянием Духа, характером, властью. Человек одевается соответственно тому, кем он является, или тому, кем хочет быть.

    — Пати · книга
17. «

    — С оружием лучше туда не ходить... И не только туда, а вообще никуда. Всегда появляется искушение его применить. — Не для того ли оно существует?

    — С оружием лучше туда не ходить... И не только туда, а вообще никуда. Всегда появляется искушение его применить. — Не для того ли оно существует?

    — Танго старой гвардии · книга
18. «

    Ни к чему козырять интеллектом. Как говорится, лжец и ловкач попадают впросак чаще, чем неуклюжий простак.

    Ни к чему козырять интеллектом. Как говорится, лжец и ловкач попадают впросак чаще, чем неуклюжий простак.

    — Танго старой гвардии · книга
19. «

    У времени мирный характер, но оно неизбежно побеждает.

    У времени мирный характер, но оно неизбежно побеждает.

    — Баталист · книга
20. «

    Когда уходят в прошлое отряды героев, приходит черёд героев-одиночек. Когда умирают Боги и Герои с большой буквы, наступает время повседневного героизма. Представь себе пешку, которая осталась в одиночестве на шахматной доске. Оглядываясь по сторонам, она видит, что король повержен, королева оказалась предательницей, а конь и ладья делают деньги. Но пешка все еще здесь, на своей крохотной клетке — в крепости, которую нужно защищать, в единственном пристанище, где можно укрыться от царящего снаружи холода. А значит — нужно продолжать борьбу. Здесь я буду драться до конца. И здесь я умру. Оружие каждый выбирает сам. Верные друзья, любимая женщина, заветная мечта или цель, может быть — книга. Оглянись, и ты увидишь такую же пешку. Она измучена и одинока, но старается держаться прямо и, возможно, читает книгу. Это придаст тебе сил. Сколько захватывающих приключений, великих судеб, удивительных видений начиналось с такой малости, как первая страница книги.

    Когда уходят в прошлое отряды героев, приходит черёд героев-одиночек. Когда умирают Боги и Герои с большой буквы, наступает время повседневного героизма. Представь себе пешку, которая осталась в одиночестве на шахматной доске. Оглядываясь по сторонам, она видит, что король повержен, королева оказалась предательницей, а конь и ладья делают деньги. Но пешка все еще здесь, на своей крохотной клетке — в крепости, которую нужно защищать, в единственном пристанище, где можно укрыться от царящего снаружи холода. А значит — нужно продолжать борьбу. Здесь я буду драться до конца. И здесь я умру. Оружие каждый выбирает сам. Верные друзья, любимая женщина, заветная мечта или цель, может быть — книга. Оглянись, и ты увидишь такую же пешку. Она измучена и одинока, но старается держаться прямо и, возможно, читает книгу. Это придаст тебе сил. Сколько захватывающих приключений, великих судеб, удивительных видений начиналось с такой малости, как первая страница книги.

    — С намерением оскорбить · книга