22 цитат Артюра Рембо, которые цепляют

Подборка из 22 цитаты Артюра Рембо: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   О замки, о времена! Найдется ль душа без пятна?

   О замки, о времена! Найдется ль душа без пятна?
2. «

   Да, жалок человек, подавлен, озабочен; Одежду носит он, болезненно порочен; Его прекрасный торс попорчен в толкотне; Подобно идолу в безжалостном огне, Искажена теперь былая стать атлета, Который хочет жить хоть в качестве скелета, Уродством клевеща на прежний стройный мир...

   Да, жалок человек, подавлен, озабочен; Одежду носит он, болезненно порочен; Его прекрасный торс попорчен в толкотне; Подобно идолу в безжалостном огне, Искажена теперь былая стать атлета, Который хочет жить хоть в качестве скелета, Уродством клевеща на прежний стройный мир...
3. «

   Когда всех сильнее мы — кто отшатнётся назад? Когда веселее — кто валится наземь от хохота? Когда мы дрянь дрянью — что они могут нам сделать?

   Когда всех сильнее мы — кто отшатнётся назад? Когда веселее — кто валится наземь от хохота? Когда мы дрянь дрянью — что они могут нам сделать?
4. «

   Я не люблю женщин. Любовь должна быть придумана заново, это известно. Теперь они желают лишь одного — обеспеченного положения. Когда оно достигнуто — прочь сердце и красота: остается только холодное презрение, продукт современного брака. Или я вижу женщин со знаками счастья, женщин, которых я мог бы сделать своими друзьями, — но предварительно их сожрали звери, чувствительные, как костер для казни...

   Я не люблю женщин. Любовь должна быть придумана заново, это известно. Теперь они желают лишь одного — обеспеченного положения. Когда оно достигнуто — прочь сердце и красота: остается только холодное презрение, продукт современного брака. Или я вижу женщин со знаками счастья, женщин, которых я мог бы сделать своими друзьями, — но предварительно их сожрали звери, чувствительные, как костер для казни...

   — Одно лето в аду · книга
5. «

   Из дуба тёмного, приземистый, резной, Он словно старичок лукаво-добродушный, Из глубины его, таинственной и душной, Струится аромат, приятный и хмельной.

   Из дуба тёмного, приземистый, резной, Он словно старичок лукаво-добродушный, Из глубины его, таинственной и душной, Струится аромат, приятный и хмельной.
6. «

   Она была полураздета, И со двора нескромный вяз В окно стучался без ответа Вблизи от нас, вблизи от нас.

   Она была полураздета, И со двора нескромный вяз В окно стучался без ответа Вблизи от нас, вблизи от нас.
7. «

   Я заносил в тетрадь тишину, ночь; я отмечал невыразимое. Я ловил головокружение.

   Я заносил в тетрадь тишину, ночь; я отмечал невыразимое. Я ловил головокружение.

   — Одно лето в аду · книга
8. «

   Я должен был путешествовать, чтобы развеять чары, нависшие над моими мозгами. Над морем, которое так я любил, — словно ему полагалось смыть с меня грязь.

   Я должен был путешествовать, чтобы развеять чары, нависшие над моими мозгами. Над морем, которое так я любил, — словно ему полагалось смыть с меня грязь.
9. «

   — Elle était fort déshabillée Et de grands arbres indiscrets Aux vitres jetaient leur feuillée Malinement, tout près, tout près...

   — Elle était fort déshabillée Et de grands arbres indiscrets Aux vitres jetaient leur feuillée Malinement, tout près, tout près...
10. «

    Ты никуда не отправишься. — Опять броди по здешним дорогам, обремененный своим пороком, пустившим корни страдания рядом с тобой, в том возрасте, когда просыпается разум, — он поднимается в небо, бьет меня, опрокидывает, тащит меня за собой. Последняя чистота и последняя робость. Решено. Не нести в этот мир мое предательство и мое отвращенье.

    Ты никуда не отправишься. — Опять броди по здешним дорогам, обремененный своим пороком, пустившим корни страдания рядом с тобой, в том возрасте, когда просыпается разум, — он поднимается в небо, бьет меня, опрокидывает, тащит меня за собой. Последняя чистота и последняя робость. Решено. Не нести в этот мир мое предательство и мое отвращенье.

    — Одно лето в аду · книга
11. «

    Мне повезло: я больше почти не страдаю.

    Мне повезло: я больше почти не страдаю.

    — Одно лето в аду · книга
12. «

    И меня устрашает зима, потому что зима — это время комфорта.

    И меня устрашает зима, потому что зима — это время комфорта.

    — Одно лето в аду · книга
13. «

    Серебряные и медные колесницы, Стальные и серебряные носы кораблей, Бьют пену, Подымают слои терновых кустов, Текучести ланд И огромные колеи отлива, Тянутся кругообразно к востоку, К столпам леса, К середине насыпи, Угол которой избит водоворотами света.

    Серебряные и медные колесницы, Стальные и серебряные носы кораблей, Бьют пену, Подымают слои терновых кустов, Текучести ланд И огромные колеи отлива, Тянутся кругообразно к востоку, К столпам леса, К середине насыпи, Угол которой избит водоворотами света.
14. «

    C’est un large buffet sculpté ; le chêne sombre, Très vieux, a pris cet air si bon des vieilles gens; Le buffet est ouvert, et verse dans son ombre Comme un flot de vin vieux, des parfums engageants;

    C’est un large buffet sculpté ; le chêne sombre, Très vieux, a pris cet air si bon des vieilles gens; Le buffet est ouvert, et verse dans son ombre Comme un flot de vin vieux, des parfums engageants;
15. «

    — Уродлив Человек и грустен без предела; Невинность утеряв, в одежды прячет тело; Божественную грудь его покрыла грязь; Как идол на костре, страдает, тяготясь Оковами раба и узами обета! И после смерти он в обличии скелета Мечтает дальше жить, природу оскорбив! — А Женщина, что нам несла любви порыв И нежностью своей обожествляла глину; Та, что могла увлечь несчастного Мужчину К высотам за собой, чаруя и пьяня, Чтоб он восстал из тьмы, обрел красоты дня, Забыла навсегда умения гетеры! — И вот, хохочет мир над именем Венеры, Священным и благим — она ему смешна!

    — Уродлив Человек и грустен без предела; Невинность утеряв, в одежды прячет тело; Божественную грудь его покрыла грязь; Как идол на костре, страдает, тяготясь Оковами раба и узами обета! И после смерти он в обличии скелета Мечтает дальше жить, природу оскорбив! — А Женщина, что нам несла любви порыв И нежностью своей обожествляла глину; Та, что могла увлечь несчастного Мужчину К высотам за собой, чаруя и пьяня, Чтоб он восстал из тьмы, обрел красоты дня, Забыла навсегда умения гетеры! — И вот, хохочет мир над именем Венеры, Священным и благим — она ему смешна!
16. «

    Серое хрустальное небо. Причудливый рисунок мостов: одни прямые, другие изогнуты, третьи опускаются или под углом приближаются к первым, и эти фигуры возобновляются в озаренных круговоротах канала, но все настолько легки и длинны, что берега, отягощенные куполами, оседают, становятся меньше. Одни из этих мостов до сих пор несут на себе лачуги. Другие служат опорой для мачт, и сигналов, и парапетов. Пересекаются звуки минорных аккордов, над берегами протянуты струны. Виднеется красная блуза, быть может, другие одежды и музыкальные инструменты. Что это? Народные песни, отрывки из великосветских концертов, остатки уличных гимнов? Вода — голубая и серая, широкая, словно пролив.

    Серое хрустальное небо. Причудливый рисунок мостов: одни прямые, другие изогнуты, третьи опускаются или под углом приближаются к первым, и эти фигуры возобновляются в озаренных круговоротах канала, но все настолько легки и длинны, что берега, отягощенные куполами, оседают, становятся меньше. Одни из этих мостов до сих пор несут на себе лачуги. Другие служат опорой для мачт, и сигналов, и парапетов. Пересекаются звуки минорных аккордов, над берегами протянуты струны. Виднеется красная блуза, быть может, другие одежды и музыкальные инструменты. Что это? Народные песни, отрывки из великосветских концертов, остатки уличных гимнов? Вода — голубая и серая, широкая, словно пролив.
17. «

    Видишь только своего Ангела и никогда не видишь чужого.

    Видишь только своего Ангела и никогда не видишь чужого.

    — Одно лето в аду · книга
18. «

    Быть может, ждет меня Старинный Город где-то, И буду до рассвета Там пить спокойно я, И смерть приму за это.

    Быть может, ждет меня Старинный Город где-то, И буду до рассвета Там пить спокойно я, И смерть приму за это.
19. «

    «Я знаю суть вещей», — теперь твердит несчастный, А сам он слеп и глух.

    «Я знаю суть вещей», — теперь твердит несчастный, А сам он слеп и глух.
20. «

    Как матерой студент, неряшливо одет, Я за девчонками в тени каштанов томных Слежу. Им ясно всё. Смеясь, они в ответ Мне шлют украдкой взгляд, где тьма вещей нескромных.

    Как матерой студент, неряшливо одет, Я за девчонками в тени каштанов томных Слежу. Им ясно всё. Смеясь, они в ответ Мне шлют украдкой взгляд, где тьма вещей нескромных.