Артюр Рембо: 33 фразы, которые разошлись на цитаты

Подборка из 33 цитаты Артюра Рембо: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Европу вижу я лишь лужей захолустной, Где отражаются под вечер облака И над которою стоит ребёнок грустный, Пуская лодочку, что хрупче мотылька.

   Европу вижу я лишь лужей захолустной, Где отражаются под вечер облака И над которою стоит ребёнок грустный, Пуская лодочку, что хрупче мотылька.
2. «

   Как матерой студент, неряшливо одет, Я за девчонками в тени каштанов томных Слежу. Им ясно всё. Смеясь, они в ответ Мне шлют украдкой взгляд, где тьма вещей нескромных.

   Как матерой студент, неряшливо одет, Я за девчонками в тени каштанов томных Слежу. Им ясно всё. Смеясь, они в ответ Мне шлют украдкой взгляд, где тьма вещей нескромных.
3. «

   Страдания безмерны, но нужно быть сильным, быть от рождения поэтом, а я сознаю себя поэтом... Я тот, кто создаст Бога.

   Страдания безмерны, но нужно быть сильным, быть от рождения поэтом, а я сознаю себя поэтом... Я тот, кто создаст Бога.
4. «

   Mon triste coeur bave à la poupe Mon coeur couvert de caporal: Ils y lancent des jets de soupe, Mon triste coeur bave à la poupe: Sous les quolibets de la troupe Qui pousse un rire général, Mon triste coeur bave à la poupe, Mon coeur couvert de caporal!

   Mon triste coeur bave à la poupe Mon coeur couvert de caporal: Ils y lancent des jets de soupe, Mon triste coeur bave à la poupe: Sous les quolibets de la troupe Qui pousse un rire général, Mon triste coeur bave à la poupe, Mon coeur couvert de caporal!
5. «

   На чахлом скверике (о, до чего он весь Прилизан, точно взят из благонравной книжки!) Мещане рыхлые, страдая от одышки, По четвергам свою прогуливают спесь.

   На чахлом скверике (о, до чего он весь Прилизан, точно взят из благонравной книжки!) Мещане рыхлые, страдая от одышки, По четвергам свою прогуливают спесь.
6. «

   Я заносил в тетрадь тишину, ночь; я отмечал невыразимое. Я ловил головокружение.

   Я заносил в тетрадь тишину, ночь; я отмечал невыразимое. Я ловил головокружение.

   — Одно лето в аду · книга
7. «

   Нет более богов, стал богом человек, Но без любви сей бог — калека из калек.

   Нет более богов, стал богом человек, Но без любви сей бог — калека из калек.
8. «

   Я никогда не творил зла. Дни мои будут легки, раскаянье меня не коснётся. Я никогда не узнаю страданий души, почти не живой для добра, души, в которой поднимается свет, суровый, как похоронные свечи. Участь сынков из хорошей семьи — преждевременный гроб, сверкающий блёстками и слезами. Несомненно, развратничать-глупо, предаваться пороку-глупо; гниль надо отбросить подальше. Но часам на башне никогда не удастся отбивать только время чистых страданий. Словно ребёнок буду ли я вознесён на небо, чтобы играть там в раю, где забыты невзгоды?

   Я никогда не творил зла. Дни мои будут легки, раскаянье меня не коснётся. Я никогда не узнаю страданий души, почти не живой для добра, души, в которой поднимается свет, суровый, как похоронные свечи. Участь сынков из хорошей семьи — преждевременный гроб, сверкающий блёстками и слезами. Несомненно, развратничать-глупо, предаваться пороку-глупо; гниль надо отбросить подальше. Но часам на башне никогда не удастся отбивать только время чистых страданий. Словно ребёнок буду ли я вознесён на небо, чтобы играть там в раю, где забыты невзгоды?

   — Артюр Рембо · книга
9. «

   Жизнь сурова, одичание просто. Крышку гроба поднять иссохшей рукой, сидеть, задыхаться. Ни старости, ни опасностей: ужас — это не по-французски.

   Жизнь сурова, одичание просто. Крышку гроба поднять иссохшей рукой, сидеть, задыхаться. Ни старости, ни опасностей: ужас — это не по-французски.

   — Артюр Рембо · книга
10. «

    А человек, созрев, как слишком ранний колос, Куда скрывается? Быть может, в океан, Где всем зародышам свой срок навеки дан, Чтоб воскрешала всех в своём великом тигле Природа, чью любовь не все ещё постигли, В благоуханье роз не распознав себя?

    А человек, созрев, как слишком ранний колос, Куда скрывается? Быть может, в океан, Где всем зародышам свой срок навеки дан, Чтоб воскрешала всех в своём великом тигле Природа, чью любовь не все ещё постигли, В благоуханье роз не распознав себя?
11. «

    Она была полураздета, И со двора нескромный вяз В окно стучался без ответа Вблизи от нас, вблизи от нас.

    Она была полураздета, И со двора нескромный вяз В окно стучался без ответа Вблизи от нас, вблизи от нас.
12. «

    Уже осень! — Но к чему сожаления о вечном солнце, если мы стремимся к открытию божественного света, — вдали от людей, умирающих от сезона к сезону.

    Уже осень! — Но к чему сожаления о вечном солнце, если мы стремимся к открытию божественного света, — вдали от людей, умирающих от сезона к сезону.

    — Одно лето в аду · книга
13. «

    Я призывал палачей, чтобы, погибая, кусать приклады их ружей. Все бедствия я призывал, чтоб задохнуться в песках и в крови. Несчастье стало моим божеством. Я валялся в грязи. Обсыхал на ветру преступленья. Шутки шутил с безумьем. И весна принесла мне чудовищный смех идиота. Однако совсем недавно, обнаружив, что я нахожусь на грани последнего хрипа, я ключ решил отыскать от старого пиршества, где, может быть, снова обрету аппетит! Этот ключ — милосердие. Такое решение доказывает, что я находился в бреду!

    Я призывал палачей, чтобы, погибая, кусать приклады их ружей. Все бедствия я призывал, чтоб задохнуться в песках и в крови. Несчастье стало моим божеством. Я валялся в грязи. Обсыхал на ветру преступленья. Шутки шутил с безумьем. И весна принесла мне чудовищный смех идиота. Однако совсем недавно, обнаружив, что я нахожусь на грани последнего хрипа, я ключ решил отыскать от старого пиршества, где, может быть, снова обрету аппетит! Этот ключ — милосердие. Такое решение доказывает, что я находился в бреду!

    — Одно лето в аду · книга
14. «

    Теперь я проклят, родина внушает мне отвращение. Лучше всего пьяный сон, на прибрежном песке.

    Теперь я проклят, родина внушает мне отвращение. Лучше всего пьяный сон, на прибрежном песке.

    — Артюр Рембо · книга
15. «

    Серое хрустальное небо. Причудливый рисунок мостов: одни прямые, другие изогнуты, третьи опускаются или под углом приближаются к первым, и эти фигуры возобновляются в озаренных круговоротах канала, но все настолько легки и длинны, что берега, отягощенные куполами, оседают, становятся меньше. Одни из этих мостов до сих пор несут на себе лачуги. Другие служат опорой для мачт, и сигналов, и парапетов. Пересекаются звуки минорных аккордов, над берегами протянуты струны. Виднеется красная блуза, быть может, другие одежды и музыкальные инструменты. Что это? Народные песни, отрывки из великосветских концертов, остатки уличных гимнов? Вода — голубая и серая, широкая, словно пролив.

    Серое хрустальное небо. Причудливый рисунок мостов: одни прямые, другие изогнуты, третьи опускаются или под углом приближаются к первым, и эти фигуры возобновляются в озаренных круговоротах канала, но все настолько легки и длинны, что берега, отягощенные куполами, оседают, становятся меньше. Одни из этих мостов до сих пор несут на себе лачуги. Другие служат опорой для мачт, и сигналов, и парапетов. Пересекаются звуки минорных аккордов, над берегами протянуты струны. Виднеется красная блуза, быть может, другие одежды и музыкальные инструменты. Что это? Народные песни, отрывки из великосветских концертов, остатки уличных гимнов? Вода — голубая и серая, широкая, словно пролив.
16. «

    Тонкой музыки не хватает нашим желаньям.

    Тонкой музыки не хватает нашим желаньям.
17. «

    Возле его уснувшего дорогого мне тела сколько бессонных ночей провела я, пытаясь понять, почему он так хочет бежать от реального мира. Я понимала, не испытывая за него страха, что он может стать опасным для общества. Возможно, он обладает секретом, как изменить жизнь! И сама себе возражала: нет, он только ищет этот секрет.

    Возле его уснувшего дорогого мне тела сколько бессонных ночей провела я, пытаясь понять, почему он так хочет бежать от реального мира. Я понимала, не испытывая за него страха, что он может стать опасным для общества. Возможно, он обладает секретом, как изменить жизнь! И сама себе возражала: нет, он только ищет этот секрет.

    — Одно лето в аду · книга
18. «

    Меж тем как красная харкотина картечи Со свистом бороздит лазурный небосвод И, слову короля послушны, по-овечьи Бросаются полки в огонь, за взводом взвод;

    Меж тем как красная харкотина картечи Со свистом бороздит лазурный небосвод И, слову короля послушны, по-овечьи Бросаются полки в огонь, за взводом взвод;
19. «

    Серебряные и медные колесницы, Стальные и серебряные носы кораблей, Бьют пену, Подымают слои терновых кустов, Текучести ланд И огромные колеи отлива, Тянутся кругообразно к востоку, К столпам леса, К середине насыпи, Угол которой избит водоворотами света.

    Серебряные и медные колесницы, Стальные и серебряные носы кораблей, Бьют пену, Подымают слои терновых кустов, Текучести ланд И огромные колеи отлива, Тянутся кругообразно к востоку, К столпам леса, К середине насыпи, Угол которой избит водоворотами света.
20. «

    Я могу умереть от земной любви, умереть от преданности. Я покинул сердца, чья боль возрастёт из-за моего ухода! Вы избрали меня среди потерпевших кораблекрушение;но те, кто остался, разве они не мои друзья? Спасите их!

    Я могу умереть от земной любви, умереть от преданности. Я покинул сердца, чья боль возрастёт из-за моего ухода! Вы избрали меня среди потерпевших кораблекрушение;но те, кто остался, разве они не мои друзья? Спасите их!

    — Артюр Рембо · книга