106 мыслей Бернхарда Шлинка без воды

Бернхард Шлинк — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 106 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   ... когда людей вокруг мало, тебе не так одиноко, как в толпе.

   ... когда людей вокруг мало, тебе не так одиноко, как в толпе.

   — Летние обманы · книга
2. «

   Когда я оглядываюсь назад, в голову приходит довольно много таких ситуаций, которых я стыжусь и которые причиняют мне боль. Я знаю, что пережитое хотя и ушло в прошлое, однако осталось для меня неразрешенной проблемой.

   Когда я оглядываюсь назад, в голову приходит довольно много таких ситуаций, которых я стыжусь и которые причиняют мне боль. Я знаю, что пережитое хотя и ушло в прошлое, однако осталось для меня неразрешенной проблемой.

   — Михаэль Берг · книга
3. «

   ...ребенок не хочет знать о размолвках между родителями.

   ...ребенок не хочет знать о размолвках между родителями.

   — Другой мужчина · книга
4. «

   Я не знаю ни одного человека, чья жизнь сложилась бы так, как он об этом мечтал.

   Я не знаю ни одного человека, чья жизнь сложилась бы так, как он об этом мечтал.

   — Карин · книга
5. «

   У нас не было своего общего мира, в своей жизни она отводила мне то место, которое сама считала нужным. С этим мне приходилось мириться. Если я хотел иметь или хотя бы только знать больше, то это было связано с определенным риском. Когда в какой-нибудь из наиболее умиротворенных моментов наших встреч, я, движимый чувством, что сейчас все возможно и все дозволено, спрашивал ее о чем-нибудь личном, то могло случиться, что она, вместо того, чтобы просто отмахнуться от моего вопроса, уклонялась от прямого ответа на него: «Ну и любопытный же ты, парнишка!»

   У нас не было своего общего мира, в своей жизни она отводила мне то место, которое сама считала нужным. С этим мне приходилось мириться. Если я хотел иметь или хотя бы только знать больше, то это было связано с определенным риском. Когда в какой-нибудь из наиболее умиротворенных моментов наших встреч, я, движимый чувством, что сейчас все возможно и все дозволено, спрашивал ее о чем-нибудь личном, то могло случиться, что она, вместо того, чтобы просто отмахнуться от моего вопроса, уклонялась от прямого ответа на него: «Ну и любопытный же ты, парнишка!»

   — Михаэль Берг · книга
6. «

   Вот это и есть конец любви... Чувствуешь себя с другим человеком такой одинокой, как будто и не с ним ты, а совсем, совсем одна.

   Вот это и есть конец любви... Чувствуешь себя с другим человеком такой одинокой, как будто и не с ним ты, а совсем, совсем одна.

   — Летние обманы · книга
7. «

   Я еще могу понять, когда кто-то боится борьбы и держится в стороне. Но когда ты делаешь вид, будто никакой войны и не было, я просто не нахожу слов.

   Я еще могу понять, когда кто-то боится борьбы и держится в стороне. Но когда ты делаешь вид, будто никакой войны и не было, я просто не нахожу слов.

   — Марко · книга
8. «

   Что за проклятье болеть в детстве или в юности! Уличное приволье доносится из-за окна, со двора лишь приглашенными звуками. В комнате же толпятся герои со своими историями из книжек, прочитанных больным ребёнком. Жар, притупляя чувство реальности, обостряет фантазию и открывает в привычном окружении нечто чужое и странное; в узорах гардин мерещатся жуткие чудовища, они корчат рожи с рисунка обоев; стулья и столы, шкафы и этажерки превращаются в груды скал, причудливые сооружения или корабли, до которых вроде бы рукой подать, но в тоже время они оказываются где-то далеко-далеко. А долгими ночными часами слышатся то бой часов с церковной башни, то тихий рокот проезжающей машины — отстаёт фар скользит по стенам и потолку. Часы без сна — но это не значит, что им чего-то не хватает, наоборот. Они переполнены томлением, воспоминаниями, тревогами, смутные желания сплетаются в лабиринт, где больной теряется, находит себя вновь, чтобы заплутать опять. Это часы, когда все становится возможным — и хорошее, и дурное.

   Что за проклятье болеть в детстве или в юности! Уличное приволье доносится из-за окна, со двора лишь приглашенными звуками. В комнате же толпятся герои со своими историями из книжек, прочитанных больным ребёнком. Жар, притупляя чувство реальности, обостряет фантазию и открывает в привычном окружении нечто чужое и странное; в узорах гардин мерещатся жуткие чудовища, они корчат рожи с рисунка обоев; стулья и столы, шкафы и этажерки превращаются в груды скал, причудливые сооружения или корабли, до которых вроде бы рукой подать, но в тоже время они оказываются где-то далеко-далеко. А долгими ночными часами слышатся то бой часов с церковной башни, то тихий рокот проезжающей машины — отстаёт фар скользит по стенам и потолку. Часы без сна — но это не значит, что им чего-то не хватает, наоборот. Они переполнены томлением, воспоминаниями, тревогами, смутные желания сплетаются в лабиринт, где больной теряется, находит себя вновь, чтобы заплутать опять. Это часы, когда все становится возможным — и хорошее, и дурное.

   — Михаэль Берг · книга
9. «

   — Сколько же времени ты тогда напрасно ждала? — Не помню я, сколько дней или недель. Вечность ждала — это я отлично помню, целую вечность.

   — Сколько же времени ты тогда напрасно ждала? — Не помню я, сколько дней или недель. Вечность ждала — это я отлично помню, целую вечность.

   — Летние обманы · книга
10. «

    ...люди на собственном опыте поняли, что за эксплуатацию приходится дорого платить, причем цена все растет и растет. Для того чтобы мир образумился, ему иногда требуется шок, так же как отдельно взятому человеку.

    ...люди на собственном опыте поняли, что за эксплуатацию приходится дорого платить, причем цена все растет и растет. Для того чтобы мир образумился, ему иногда требуется шок, так же как отдельно взятому человеку.

    — Марко · книга
11. «

    Вы же знаете, с какой злой придирчивостью сами женщины иногда на себя смотрят.

    Вы же знаете, с какой злой придирчивостью сами женщины иногда на себя смотрят.

    — Летние обманы · книга
12. «

    Мы открываемся друг другу, ты мне и я тебе, мы погружаемся друг в друга, ты в меня, я в тебя, мы растворяемся друг в друге, ты во мне, я в тебе. Только в эти мгновения я — это я, ты — это ты.

    Мы открываемся друг другу, ты мне и я тебе, мы погружаемся друг в друга, ты в меня, я в тебя, мы растворяемся друг в друге, ты во мне, я в тебе. Только в эти мгновения я — это я, ты — это ты.

    — Михаэль Берг · книга
13. «

    Настоящий отец борется за своего сына. Он дерётся за него. Или бежит вместе с ним. Но не сидит, пожимая плечами. Не смотрит с идиотской ухмылкой, как у него забирают сына.

    Настоящий отец борется за своего сына. Он дерётся за него. Или бежит вместе с ним. Но не сидит, пожимая плечами. Не смотрит с идиотской ухмылкой, как у него забирают сына.

    — Сын · книга
14. «

    ...избежать ошибок не может никто. Однако никто не обязан повторять одну и ту же ошибку.

    ...избежать ошибок не может никто. Однако никто не обязан повторять одну и ту же ошибку.

    — Возвращение · книга
15. «

    Пусть принесут ему кошку. Или двух. Двух маленьких кошечек. Если они этого не сделают, он объявит забастовку.

    Пусть принесут ему кошку. Или двух. Двух маленьких кошечек. Если они этого не сделают, он объявит забастовку.

    — Сладкий горошек · книга
16. «

    Однако твои поступки не вытекают просто из того, что ты до этого подумал и что решил. У них есть свой собственный источник, и они таким же самостоятельным образом являются твоими поступками, как и твои мысли являются твоими мыслями, и твои решения — твоими решениями.

    Однако твои поступки не вытекают просто из того, что ты до этого подумал и что решил. У них есть свой собственный источник, и они таким же самостоятельным образом являются твоими поступками, как и твои мысли являются твоими мыслями, и твои решения — твоими решениями.

    — Михаэль Берг · книга
17. «

    Но как было обойтись без разговоров? Только предельно счастливые и безнадежно несчастные обходятся без них.

    Но как было обойтись без разговоров? Только предельно счастливые и безнадежно несчастные обходятся без них.

    — Три дня · книга
18. «

    Прошлое обычно незаметно меркнет и выдыхается на фоне настоящего.

    Прошлое обычно незаметно меркнет и выдыхается на фоне настоящего.

    — Гордиев узел · книга
19. «

    Я не признавался в наших отношениях. Я знаю, что отречение является неброским вариантом предательства. Снаружи не видно, отрекается ли человек или только оберегает какой-то секрет, проявляет тактичность, избегает неприятностей и неловких ситуаций. Однако тот, кто не признается, все очень хорошо знает. И отречение в той же мере обрекает на гибель любые отношения, как и самые эффектные варианты предательства.

    Я не признавался в наших отношениях. Я знаю, что отречение является неброским вариантом предательства. Снаружи не видно, отрекается ли человек или только оберегает какой-то секрет, проявляет тактичность, избегает неприятностей и неловких ситуаций. Однако тот, кто не признается, все очень хорошо знает. И отречение в той же мере обрекает на гибель любые отношения, как и самые эффектные варианты предательства.

    — Михаэль Берг · книга
20. «

    От вечной гонки я иногда устаю. Не то чтобы я была медлительной. Но в этой гонке песни, молитвы и проповеди идут уже не вполне от сердца, а становятся частью работы, которую я выполняю по должности. Богослужению требуется что-то большего...

    От вечной гонки я иногда устаю. Не то чтобы я была медлительной. Но в этой гонке песни, молитвы и проповеди идут уже не вполне от сердца, а становятся частью работы, которую я выполняю по должности. Богослужению требуется что-то большего...

    — Карин · книга