62 цитаты Бернхарда Шлинка — подборка на все случаи

Бернхард Шлинк — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 62 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Отрицание — самый незаметный вид предательства.

   Отрицание — самый незаметный вид предательства.

   — Михаэль Берг · книга
2. «

   Ничем нельзя оправдать, когда кто-то решает за других, что для них хорошо или плохо.

   Ничем нельзя оправдать, когда кто-то решает за других, что для них хорошо или плохо.

   — Чтец · книга
3. «

   ... Бегство это не только удаление от чего-то, но еще и приближение к чему-то.

   ... Бегство это не только удаление от чего-то, но еще и приближение к чему-то.

   — Михаэль Берг · книга
4. «

   Что за проклятье болеть в детстве или в юности! Уличное приволье доносится из-за окна, со двора лишь приглашенными звуками. В комнате же толпятся герои со своими историями из книжек, прочитанных больным ребёнком. Жар, притупляя чувство реальности, обостряет фантазию и открывает в привычном окружении нечто чужое и странное; в узорах гардин мерещатся жуткие чудовища, они корчат рожи с рисунка обоев; стулья и столы, шкафы и этажерки превращаются в груды скал, причудливые сооружения или корабли, до которых вроде бы рукой подать, но в тоже время они оказываются где-то далеко-далеко. А долгими ночными часами слышатся то бой часов с церковной башни, то тихий рокот проезжающей машины — отстаёт фар скользит по стенам и потолку. Часы без сна — но это не значит, что им чего-то не хватает, наоборот. Они переполнены томлением, воспоминаниями, тревогами, смутные желания сплетаются в лабиринт, где больной теряется, находит себя вновь, чтобы заплутать опять. Это часы, когда все становится возможным — и хорошее, и дурное.

   Что за проклятье болеть в детстве или в юности! Уличное приволье доносится из-за окна, со двора лишь приглашенными звуками. В комнате же толпятся герои со своими историями из книжек, прочитанных больным ребёнком. Жар, притупляя чувство реальности, обостряет фантазию и открывает в привычном окружении нечто чужое и странное; в узорах гардин мерещатся жуткие чудовища, они корчат рожи с рисунка обоев; стулья и столы, шкафы и этажерки превращаются в груды скал, причудливые сооружения или корабли, до которых вроде бы рукой подать, но в тоже время они оказываются где-то далеко-далеко. А долгими ночными часами слышатся то бой часов с церковной башни, то тихий рокот проезжающей машины — отстаёт фар скользит по стенам и потолку. Часы без сна — но это не значит, что им чего-то не хватает, наоборот. Они переполнены томлением, воспоминаниями, тревогами, смутные желания сплетаются в лабиринт, где больной теряется, находит себя вновь, чтобы заплутать опять. Это часы, когда все становится возможным — и хорошее, и дурное.

   — Михаэль Берг · книга
5. «

   В чистом виде же убийство — это прекращение жизни человека во сне.

   В чистом виде же убийство — это прекращение жизни человека во сне.

   — Возвращение · книга
6. «

   Нужно быть счастливым самому, чтобы сделать счастливым других. Нужно, чтобы у тебя все шло хорошо, тогда ты станешь радоваться и способствовать тому, чтобы и у других все было хорошо. И даже если сделаешь счастливым только себя — каждая крупинка счастья, которая приходит в мир, делает мир счастливее, каждая новая частичка счастья, своего или чужого. Только никого нельзя обижать.

   Нужно быть счастливым самому, чтобы сделать счастливым других. Нужно, чтобы у тебя все шло хорошо, тогда ты станешь радоваться и способствовать тому, чтобы и у других все было хорошо. И даже если сделаешь счастливым только себя — каждая крупинка счастья, которая приходит в мир, делает мир счастливее, каждая новая частичка счастья, своего или чужого. Только никого нельзя обижать.

   — Другой мужчина · книга
7. «

   Я узнал, что душевное здоровье определяется как способность человека успешно исполнять свою социальную роль. Душевно болен тот, кого мы уже не принимаем всерьез, потому что он не желает исполнять роль или исполняет ее неудовлетворительно. От этого открытия у меня пробежал мороз по коже.

   Я узнал, что душевное здоровье определяется как способность человека успешно исполнять свою социальную роль. Душевно болен тот, кого мы уже не принимаем всерьез, потому что он не желает исполнять роль или исполняет ее неудовлетворительно. От этого открытия у меня пробежал мороз по коже.

   — Герхард Зельб · книга
8. «

   Видимо, её силы были истощены... Она боролась всегда, но боролась не за то, чтобы доказать свои достоинства, а за то, чтобы скрыть свою ущербность. Это была жизнь, где решительный поступок означал отступление, а победы оказывались тайными поражениями.

   Видимо, её силы были истощены... Она боролась всегда, но боролась не за то, чтобы доказать свои достоинства, а за то, чтобы скрыть свою ущербность. Это была жизнь, где решительный поступок означал отступление, а победы оказывались тайными поражениями.

   — Михаэль Берг · книга
9. «

   Знаешь, ходил я полгода назад на встречу одноклассников, и что же? Кто в школе был порядочным и симпатичным человеком, тот таким и остался, а кто был паршивцем — остался паршивцем. Наверное, другие, глядя на меня, тоже что-то такое подумали. Но меня это тогда поразило. Ведь как странно: работаешь над собой и думаешь, ты изменяешься. А другие глянут и тот час увидят, что ты все тот же самый, каким был всегда.

   Знаешь, ходил я полгода назад на встречу одноклассников, и что же? Кто в школе был порядочным и симпатичным человеком, тот таким и остался, а кто был паршивцем — остался паршивцем. Наверное, другие, глядя на меня, тоже что-то такое подумали. Но меня это тогда поразило. Ведь как странно: работаешь над собой и думаешь, ты изменяешься. А другие глянут и тот час увидят, что ты все тот же самый, каким был всегда.

   — Летние обманы · книга
10. «

    Дети, задавая трудные вопросы, считают их легкими и ожидают простых ответов...

    Дети, задавая трудные вопросы, считают их легкими и ожидают простых ответов...

    — Возвращение · книга
11. «

    Ну она и приучилась приветливо смотреть на собеседника, время от времени сочувственно улыбаться или кивать, а сама меж тем преспокойно думала о своём. Собеседники обычно ни о чём не догадывались.

    Ну она и приучилась приветливо смотреть на собеседника, время от времени сочувственно улыбаться или кивать, а сама меж тем преспокойно думала о своём. Собеседники обычно ни о чём не догадывались.

    — Летние обманы · книга
12. «

    Добрая сторона зла заключается в том, что зло можно поставить на службу добра.

    Добрая сторона зла заключается в том, что зло можно поставить на службу добра.

    — Возвращение · книга
13. «

    Слушать, как на тебя кричат, уже унизительно, а терпеть, чтобы на тебя орали на глазах у людей, унизительно вдвойне.

    Слушать, как на тебя кричат, уже унизительно, а терпеть, чтобы на тебя орали на глазах у людей, унизительно вдвойне.

    — Летние обманы · книга
14. «

    Хотя тебя от проносящихся мимо ландшафтов, городов, машин и людей отделяет всего лишь тонкая стенка вагона и еще более тонкое стекло окна, этой стенки в сочетании со скоростью вполне достаточно, чтобы изолировать тебя от внешнего мира. Кроме того, там, откуда ты выехал, ты уже не в силах ничего изменить, а там, куда ты должен прибыть, ты еще ничего не можешь изменить. По прибытии в пункт назначения тебя ждут решения и действия, но здесь, в этой изолированности, в этой перемещающейся в пространстве капсуле, ты обречен на пассивность и временную свободу. Если к тому же никто не знает, что ты едешь в поезде, никто не ждет тебя и ты движешься навстречу совершенно чужому городу, эта изолированность обретает экзистенциальное качество. Никакая автомобильная поездка с этим не сравнится: там ты либо управляешь автомобилем и проявляешь соответствующую активность, либо сидишь рядом с водителем и проявляешь меньшую актив активность, но все равно имеешь влияние на происходящее.

    Хотя тебя от проносящихся мимо ландшафтов, городов, машин и людей отделяет всего лишь тонкая стенка вагона и еще более тонкое стекло окна, этой стенки в сочетании со скоростью вполне достаточно, чтобы изолировать тебя от внешнего мира. Кроме того, там, откуда ты выехал, ты уже не в силах ничего изменить, а там, куда ты должен прибыть, ты еще ничего не можешь изменить. По прибытии в пункт назначения тебя ждут решения и действия, но здесь, в этой изолированности, в этой перемещающейся в пространстве капсуле, ты обречен на пассивность и временную свободу. Если к тому же никто не знает, что ты едешь в поезде, никто не ждет тебя и ты движешься навстречу совершенно чужому городу, эта изолированность обретает экзистенциальное качество. Никакая автомобильная поездка с этим не сравнится: там ты либо управляешь автомобилем и проявляешь соответствующую активность, либо сидишь рядом с водителем и проявляешь меньшую актив активность, но все равно имеешь влияние на происходящее.

    — Гордиев узел · книга
15. «

    Те, кого приходится так упорно добиваться, — с теми обычно ничего не получается. Сначала это рай на земле, счастье обладания. А потом… Как ей расплачиваться с тобой за все твои страдания? И почему она вообще должна расплачиваться за эти страдания? Она что, просила тебя об этом?

    Те, кого приходится так упорно добиваться, — с теми обычно ничего не получается. Сначала это рай на земле, счастье обладания. А потом… Как ей расплачиваться с тобой за все твои страдания? И почему она вообще должна расплачиваться за эти страдания? Она что, просила тебя об этом?

    — Хелен · книга
16. «

    Даже самые безрассудные дела надо делать с полной самоотдачей. Иногда это приносит успех.

    Даже самые безрассудные дела надо делать с полной самоотдачей. Иногда это приносит успех.

    — Возвращение · книга
17. «

    Я любил её. Не только любил, я избрал её.

    Я любил её. Не только любил, я избрал её.

    — Чтец · книга
18. «

    Влюбился ли я в неё за то, что она переспала со мной? До сих пор после ночи, проведенной с женщиной, у меня бывает такое чувство, будто мне сделали подарок, на который я должен чем-то ответить: ответить этой женщине — например, попыткой полюбить её — и всему миру, дары которого я принимаю.

    Влюбился ли я в неё за то, что она переспала со мной? До сих пор после ночи, проведенной с женщиной, у меня бывает такое чувство, будто мне сделали подарок, на который я должен чем-то ответить: ответить этой женщине — например, попыткой полюбить её — и всему миру, дары которого я принимаю.

    — Михаэль Берг · книга
19. «

    Прошлое обычно незаметно меркнет и выдыхается на фоне настоящего.

    Прошлое обычно незаметно меркнет и выдыхается на фоне настоящего.

    — Гордиев узел · книга
20. «

    Возможность показывать пальцем на виновных не освобождала от стыда. Но она позволяла преодолеть муки от него. Она превращала пассивные муки от стыда и энергию, действие, агрессию.

    Возможность показывать пальцем на виновных не освобождала от стыда. Но она позволяла преодолеть муки от него. Она превращала пассивные муки от стыда и энергию, действие, агрессию.

    — Михаэль Берг · книга