78 цитат Бертрана Рассела — коротко и по делу

Ниже 78 цитат Бертрана Рассела — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Каждая нация стремится в школьных учебниках истории лишь к самовосхвалению. Когда человек пишет автобиографию, ожидается, что он проявит определенную скромность; но когда нация пишет свою историю, то здесь нет пределов хвастовству и тщеславию.

   Каждая нация стремится в школьных учебниках истории лишь к самовосхвалению. Когда человек пишет автобиографию, ожидается, что он проявит определенную скромность; но когда нация пишет свою историю, то здесь нет пределов хвастовству и тщеславию.

   — Искусство мыслить · книга
2. «

   Выявить структуру объекта — значит упомянуть его части и способы, с помощью которых они вступают во взаимоотношения.

   Выявить структуру объекта — значит упомянуть его части и способы, с помощью которых они вступают во взаимоотношения.
3. «

   Единственным способом, с помощью которого общество смогло бы жить без насилия в течение какого-то времени, является установление социальной справедливости, а социальная справедливость любому человеку покажется несправедливостью, если он будет убежден, что он — превыше остальных.

   Единственным способом, с помощью которого общество смогло бы жить без насилия в течение какого-то времени, является установление социальной справедливости, а социальная справедливость любому человеку покажется несправедливостью, если он будет убежден, что он — превыше остальных.

   — Искусство мыслить · книга
4. «

   В действительности человек хочет не знаний, а определенности.

   В действительности человек хочет не знаний, а определенности.
5. «

   Когда у людей не существует больше чувства моральной ответственности перед совершением полового акта, они пользуются любой тривиальной возможностью, чтобы совершить его; у них появляется привычка смотреть на секс как на нечто такое, где нет ни истинного чувства, ни нежности, ни привязанности; они даже ассоциируют секс с чувством ненависти.

   Когда у людей не существует больше чувства моральной ответственности перед совершением полового акта, они пользуются любой тривиальной возможностью, чтобы совершить его; у них появляется привычка смотреть на секс как на нечто такое, где нет ни истинного чувства, ни нежности, ни привязанности; они даже ассоциируют секс с чувством ненависти.

   — Брак и мораль · книга
6. «

   Бояться любви — значит бояться жизни, а тот, кто боится жизни, на три четверти мертв.

   Бояться любви — значит бояться жизни, а тот, кто боится жизни, на три четверти мертв.
7. «

   Во всей вселенной пахнет нефтью.

   Во всей вселенной пахнет нефтью.
8. «

   Лишь очень немногие могут быть счастливы, обходясь без ненависти к каким-либо лицам, народам или верованиям.

   Лишь очень немногие могут быть счастливы, обходясь без ненависти к каким-либо лицам, народам или верованиям.
9. «

   Веру можно определить как твердое убеждение в чем-то при отсутствии доказательств. Когда доказательства есть, никто не говорит о вере. Мы не говорим о вере, когда речь идет о том, что дважды два четыре или что земля круглая. О вере мы говорим лишь в том случае, когда хотим подменить доказательство чувством.

   Веру можно определить как твердое убеждение в чем-то при отсутствии доказательств. Когда доказательства есть, никто не говорит о вере. Мы не говорим о вере, когда речь идет о том, что дважды два четыре или что земля круглая. О вере мы говорим лишь в том случае, когда хотим подменить доказательство чувством.
10. «

    Люди боятся мысли больше, чем чего-либо на земле: больше катастрофы, даже больше смерти. Мысль имеет подрывной и революционный характер, она деструктивна и ужасна; мысль безжалостна к привилегиям, установлениям, удобным привычкам; мысль анархична и беззаконна, безразлична к авторитетам, бесцеремонно обращается с проверенной веками мудростью. Мысль без страха заглядывает в глубины ада. Она видит человека — крохотную песчинку, окружённую невообразимыми глубинами молчания, но несёт себя гордо, непреклонная, словно повелительница Вселенной. Мысль величественна, быстра и свободна, она — свет мира, величайшая слава человека.

    Люди боятся мысли больше, чем чего-либо на земле: больше катастрофы, даже больше смерти. Мысль имеет подрывной и революционный характер, она деструктивна и ужасна; мысль безжалостна к привилегиям, установлениям, удобным привычкам; мысль анархична и беззаконна, безразлична к авторитетам, бесцеремонно обращается с проверенной веками мудростью. Мысль без страха заглядывает в глубины ада. Она видит человека — крохотную песчинку, окружённую невообразимыми глубинами молчания, но несёт себя гордо, непреклонная, словно повелительница Вселенной. Мысль величественна, быстра и свободна, она — свет мира, величайшая слава человека.
11. «

    Нам надо стоять на своих собственных ногах и глядеть прямо в лицо миру – со всем, что в нем есть хорошего и дурного, прекрасного и уродливого; видеть мир таким, как он есть, и не бояться его. Завоевывать мир разумом, а не рабской покорностью перед теми страхами, которые он порождает. Мы же должны стоять прямо и глядеть открыто в лицо миру. Мы должны взять от мира все, что он может дать; и если это окажется меньше того, что нам хотелось бы, то в конце концов на нашу долю достанется все же больше, чем удалось взять от мира на протяжении всех минувших веков другим людям. Хорошему миру нужны знание, добросердечие и мужество; ему не нужны скорбное сожаление о прошлом или рабская скованность свободного разума словесами, пущенными в обиход в давно прошедшие времена невежественными людьми. Хорошему миру нужны бесстрашный взгляд и свободный разум. Ему нужна надежда на будущее, а не бесконечные оглядки на прошлое, которое уже умерло и, мы уверены, будет далеко превзойдено тем будущим, которое может быть создано нашим разумом.

    Нам надо стоять на своих собственных ногах и глядеть прямо в лицо миру – со всем, что в нем есть хорошего и дурного, прекрасного и уродливого; видеть мир таким, как он есть, и не бояться его. Завоевывать мир разумом, а не рабской покорностью перед теми страхами, которые он порождает. Мы же должны стоять прямо и глядеть открыто в лицо миру. Мы должны взять от мира все, что он может дать; и если это окажется меньше того, что нам хотелось бы, то в конце концов на нашу долю достанется все же больше, чем удалось взять от мира на протяжении всех минувших веков другим людям. Хорошему миру нужны знание, добросердечие и мужество; ему не нужны скорбное сожаление о прошлом или рабская скованность свободного разума словесами, пущенными в обиход в давно прошедшие времена невежественными людьми. Хорошему миру нужны бесстрашный взгляд и свободный разум. Ему нужна надежда на будущее, а не бесконечные оглядки на прошлое, которое уже умерло и, мы уверены, будет далеко превзойдено тем будущим, которое может быть создано нашим разумом.

    — Почему я не христианин · книга
12. «

    Мне кажется, что отстранение отца от домашнего очага принесёт женщине один только вред, поскольку следствием такого отстранения будет исчезновение интимности и серьёзности в её отношениях с мужчинами. Люди созданы таким образом, что каждый пол может многому научиться у другого; даже если половые отношения переросли в страстное чувство, этого будет недостаточно, чтобы пройти весь курс обучения. Взаимопомощь в серьёзном деле по уходу и воспитанию детей, а затем долгая совместная жизнь в дружбе и согласии делают связь между супругами гораздо более важной и ценной, чем та, которая существует между мужчиной и женщиной, не обремененными детьми. Мне кажется, что матери, вращающиеся в исключительно женском обществе и общающиеся с мужчинами лишь по пустякам, не смогут дать своим детям того воспитания чувств, которое может дать им мать, счастливая в браке и получающая постоянно помощь и совет от своего мужа.

    Мне кажется, что отстранение отца от домашнего очага принесёт женщине один только вред, поскольку следствием такого отстранения будет исчезновение интимности и серьёзности в её отношениях с мужчинами. Люди созданы таким образом, что каждый пол может многому научиться у другого; даже если половые отношения переросли в страстное чувство, этого будет недостаточно, чтобы пройти весь курс обучения. Взаимопомощь в серьёзном деле по уходу и воспитанию детей, а затем долгая совместная жизнь в дружбе и согласии делают связь между супругами гораздо более важной и ценной, чем та, которая существует между мужчиной и женщиной, не обремененными детьми. Мне кажется, что матери, вращающиеся в исключительно женском обществе и общающиеся с мужчинами лишь по пустякам, не смогут дать своим детям того воспитания чувств, которое может дать им мать, счастливая в браке и получающая постоянно помощь и совет от своего мужа.

    — Брак и мораль · книга
13. «

    Если какая-то точка зрения широко распространена, это вовсе не значит, что она не абсурдна.

    Если какая-то точка зрения широко распространена, это вовсе не значит, что она не абсурдна.
14. «

    Стремление к власти порождено страхом. Те, кто не боится своих соседей, не видит необходимости властвовать над ними.

    Стремление к власти порождено страхом. Те, кто не боится своих соседей, не видит необходимости властвовать над ними.
15. «

    Искусство пропаганды в том виде, как его понимают современные политики, напрямую связано с искусством рекламы. Психология как наука во многом обязана рекламодателям.

    Искусство пропаганды в том виде, как его понимают современные политики, напрямую связано с искусством рекламы. Психология как наука во многом обязана рекламодателям.
16. «

    Во всех делах очень полезно периодически ставить знак вопроса к тому, что вы с давних пор считали не требующим доказательств.

    Во всех делах очень полезно периодически ставить знак вопроса к тому, что вы с давних пор считали не требующим доказательств.
17. «

    По своей природе аргумент первопричины ничем не отличается от воззрения того индуса, который считал, что мир покоится на слоне, а слон — на черепахе; когда же индуса спрашивали: «А на чем же держится черепаха?» — тот отвечал: «Давайте поговорим о чем-нибудь другом». И впрямь, аргумент первопричины ничуть не лучше ответа, данного индусом. Ведь нет никаких оснований считать, что мир не мог возникнуть без причины; с другой стороны, нет никаких оснований считать, что мир не мог существовать вечно. Нет никаких оснований предполагать, что мир вообще имел начало. Представление о том, что вещи обязательно должны иметь начало, в действительности обязано убожеству нашего воображения. Поэтому, пожалуй, мне нет нужды более тратить время на разбор аргумента первопричины.

    По своей природе аргумент первопричины ничем не отличается от воззрения того индуса, который считал, что мир покоится на слоне, а слон — на черепахе; когда же индуса спрашивали: «А на чем же держится черепаха?» — тот отвечал: «Давайте поговорим о чем-нибудь другом». И впрямь, аргумент первопричины ничуть не лучше ответа, данного индусом. Ведь нет никаких оснований считать, что мир не мог возникнуть без причины; с другой стороны, нет никаких оснований считать, что мир не мог существовать вечно. Нет никаких оснований предполагать, что мир вообще имел начало. Представление о том, что вещи обязательно должны иметь начало, в действительности обязано убожеству нашего воображения. Поэтому, пожалуй, мне нет нужды более тратить время на разбор аргумента первопричины.

    — Почему я не христианин · книга
18. «

    Если вы совершенно убеждены, что различие между добром и злом имеется, то тогда вы оказываетесь перед новой проблемой. Обязано ли это различие своим существованием божественному установлению или нет? Если оно обязано своим существованием божественному установлению, в таком случае для самого бога нет различия между добром и злом, и, следовательно, утверждение, что бог добр, утрачивает всякий смысл.

    Если вы совершенно убеждены, что различие между добром и злом имеется, то тогда вы оказываетесь перед новой проблемой. Обязано ли это различие своим существованием божественному установлению или нет? Если оно обязано своим существованием божественному установлению, в таком случае для самого бога нет различия между добром и злом, и, следовательно, утверждение, что бог добр, утрачивает всякий смысл.

    — Почему я не христианин · книга
19. «

    Сделать жизнь завистника полнее, счастливее и интересней — единственный способ борьбы с завистью.

    Сделать жизнь завистника полнее, счастливее и интересней — единственный способ борьбы с завистью.
20. «

    Путь от амёбы к человеку кажется некоторым очевидным прогрессом, но неизвестно, согласна ли с этим мнением амёба.

    Путь от амёбы к человеку кажется некоторым очевидным прогрессом, но неизвестно, согласна ли с этим мнением амёба.