Подборка: 27 цитат Бориса Абрамовича Слуцкого

Подборка из 27 цитат Бориса Абрамовича Слуцкого: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   А — человек? Хоть мерь, хоть весь, Хоть сто анкет с него пиши, Казалось, здесь он. Нет, не здесь. Был здесь и нету ни души.

   А — человек? Хоть мерь, хоть весь, Хоть сто анкет с него пиши, Казалось, здесь он. Нет, не здесь. Был здесь и нету ни души.
2. «

   Выбор — был. Раза два. Два раза. Раза два на моем пути вдруг раздваивалась трасса, сам решал, куда мне пойти. Слева — марши. Справа — вальсы. Слева — бури. Справа — ветра. Слева — холм какой-то взвивался. Справа — просто была гора. Сам решай. Никто не мешает, и совета никто не дает. Это так тебя возвышает, словно скрипка в тебе поёт. Никакой не играет роли, сколько будет беды и боли, ждёт тебя покой ли, аврал, если сам решал, выбирал. Слева — счастье. Справа — гибель. Слева — пан. Справа — пропал. Всё едино: десятку выбил, точно в яблочко сразу попал.

   Выбор — был. Раза два. Два раза. Раза два на моем пути вдруг раздваивалась трасса, сам решал, куда мне пойти. Слева — марши. Справа — вальсы. Слева — бури. Справа — ветра. Слева — холм какой-то взвивался. Справа — просто была гора. Сам решай. Никто не мешает, и совета никто не дает. Это так тебя возвышает, словно скрипка в тебе поёт. Никакой не играет роли, сколько будет беды и боли, ждёт тебя покой ли, аврал, если сам решал, выбирал. Слева — счастье. Справа — гибель. Слева — пан. Справа — пропал. Всё едино: десятку выбил, точно в яблочко сразу попал.
3. «

   Трагедии, представленной в провинции, до центра затруднительно дойти. Какие рвы и ямы на пути! Когда еще добьешься до правительства!

   Трагедии, представленной в провинции, до центра затруднительно дойти. Какие рвы и ямы на пути! Когда еще добьешься до правительства!
4. «

   Я обнадёжен и утешен старинным символом, простейшим - восходом солнышка. Оно восходит так же, как давно. Восходит, как в младые годы, а в молодые те года не замечал я непогоды и собирался жить — всегда.

   Я обнадёжен и утешен старинным символом, простейшим - восходом солнышка. Оно восходит так же, как давно. Восходит, как в младые годы, а в молодые те года не замечал я непогоды и собирался жить — всегда.
5. «

   Дайте мне прийти в своё отчаянье: ваше разделить я не могу. А покуда — полное молчанье, тишина и ни гу-гу.

   Дайте мне прийти в своё отчаянье: ваше разделить я не могу. А покуда — полное молчанье, тишина и ни гу-гу.
6. «

   Я судил людей и знаю точно, что судить людей совсем несложно - только погодя бывает тошно, если вспомнишь как-нибудь оплошно. Кто они, мои четыре пуда мяса, чтоб судить чужое мясо? Больше никого судить не буду. Хорошо быть не вождем, а массой.

   Я судил людей и знаю точно, что судить людей совсем несложно - только погодя бывает тошно, если вспомнишь как-нибудь оплошно. Кто они, мои четыре пуда мяса, чтоб судить чужое мясо? Больше никого судить не буду. Хорошо быть не вождем, а массой.
7. «

   Ожидаемые перемены околачиваются у ворот. Отрицательные примеры вдохновляют наоборот.

   Ожидаемые перемены околачиваются у ворот. Отрицательные примеры вдохновляют наоборот.
8. «

   Лошади умеют плавать, Но — не хорошо. Недалеко. «Глория» — по-русски — значит «Слава», - Это вам запомнится легко. Шёл корабль, своим названьем гордый, Океан стараясь превозмочь. В трюме, добрыми мотая мордами, Тыща лощадей топталась день и ночь. Тыща лошадей! Подков четыре тыщи! Счастья всё ж они не принесли. Мина кораблю пробила днище Далеко-далёко от земли. Люди сели в лодки, в шлюпки влезли. Лошади поплыли просто так. Что ж им было делать, бедным, если Нету мест на лодках и плотах? Плыл по океану рыжий остров. В море в синем остров плыл гнедой. И сперва казалось — плавать просто, Океан казался им рекой. Но не видно у реки той края, На исходе лошадиных сил Вдруг заржали кони, возражая Тем, кто в океане их топил. Кони шли на дно и ржали, ржали, Все на дно покуда не пошли. Вот и всё. А всё-таки мне жаль их - Рыжих, не увидевших земли.

   Лошади умеют плавать, Но — не хорошо. Недалеко. «Глория» — по-русски — значит «Слава», - Это вам запомнится легко. Шёл корабль, своим названьем гордый, Океан стараясь превозмочь. В трюме, добрыми мотая мордами, Тыща лощадей топталась день и ночь. Тыща лошадей! Подков четыре тыщи! Счастья всё ж они не принесли. Мина кораблю пробила днище Далеко-далёко от земли. Люди сели в лодки, в шлюпки влезли. Лошади поплыли просто так. Что ж им было делать, бедным, если Нету мест на лодках и плотах? Плыл по океану рыжий остров. В море в синем остров плыл гнедой. И сперва казалось — плавать просто, Океан казался им рекой. Но не видно у реки той края, На исходе лошадиных сил Вдруг заржали кони, возражая Тем, кто в океане их топил. Кони шли на дно и ржали, ржали, Все на дно покуда не пошли. Вот и всё. А всё-таки мне жаль их - Рыжих, не увидевших земли.
9. «

   Последнею усталостью устав, Предсмертным умиранием охвачен, Большие руки вяло распластав, Лежит солдат. Он мог лежать иначе, Он мог лежать с женой в своей постели, Он мог не рвать намокший кровью мох, Он мог… Да мог ли? Будто? Неужели? Нет, он не мог. Ему военкомат повестки слал. С ним рядом офицеры шли, шагали. В тылу стучал машинкой трибунал. А если б не стучал, он мог? Едва ли. Он без повесток, он бы сам пошел. И не за страх — за совесть и за почесть. Лежит солдат — в крови лежит, в большой, А жаловаться ни на что не хочет.

   Последнею усталостью устав, Предсмертным умиранием охвачен, Большие руки вяло распластав, Лежит солдат. Он мог лежать иначе, Он мог лежать с женой в своей постели, Он мог не рвать намокший кровью мох, Он мог… Да мог ли? Будто? Неужели? Нет, он не мог. Ему военкомат повестки слал. С ним рядом офицеры шли, шагали. В тылу стучал машинкой трибунал. А если б не стучал, он мог? Едва ли. Он без повесток, он бы сам пошел. И не за страх — за совесть и за почесть. Лежит солдат — в крови лежит, в большой, А жаловаться ни на что не хочет.
10. «

    Уже не любят слушать про войну прошедшую, и как я ни взгляну с эстрады в зал, томятся в зале: мол, что-нибудь бы новое сказали.

    Уже не любят слушать про войну прошедшую, и как я ни взгляну с эстрады в зал, томятся в зале: мол, что-нибудь бы новое сказали.
11. «

    Опыт мой особенный и скверный - как забыть его себя заставить? Этот стих — ошибочный, неверный. Я неправ. Пускай меня поправят.

    Опыт мой особенный и скверный - как забыть его себя заставить? Этот стих — ошибочный, неверный. Я неправ. Пускай меня поправят.
12. «

    Усталость проходит за воскресенье, Только не вся. Кусок остается. Он проходит за летний отпуск. Только не весь. Остаётся кусочек. Старость шьёт из этих кусков Большое лоскутное одеяло, Которое светит, но не греет.

    Усталость проходит за воскресенье, Только не вся. Кусок остается. Он проходит за летний отпуск. Только не весь. Остаётся кусочек. Старость шьёт из этих кусков Большое лоскутное одеяло, Которое светит, но не греет.
13. «

    Снег опять пошёл, повалил, и с присущим бархатным тактом этот занавес разделил предпоследний с последним актом.

    Снег опять пошёл, повалил, и с присущим бархатным тактом этот занавес разделил предпоследний с последним актом.
14. «

    Это не беда. А что беда? Новостей не будет. Никогда.

    Это не беда. А что беда? Новостей не будет. Никогда.
15. «

    И понял я, что клятвы не нарушу, А захочу нарушить — не смогу, Что я вовеки не сбрешу, не струшу, Не сдрейфлю, не совру и не солгу.

    И понял я, что клятвы не нарушу, А захочу нарушить — не смогу, Что я вовеки не сбрешу, не струшу, Не сдрейфлю, не совру и не солгу.
16. «

    Начинается повесть про совесть. Это очень старый рассказ. Временами, едва высовываясь, совесть глухо упрятана в нас. Погруженная в наши глубины, контролирует все бытие. Что-то вроде гемоглобина. Трудно с ней, нельзя без нее.

    Начинается повесть про совесть. Это очень старый рассказ. Временами, едва высовываясь, совесть глухо упрятана в нас. Погруженная в наши глубины, контролирует все бытие. Что-то вроде гемоглобина. Трудно с ней, нельзя без нее.
17. «

    Судьба — только для желающих. Ее разглядишь — сквозь дым твоих кораблей пылающих, сожженных тобой самим.

    Судьба — только для желающих. Ее разглядишь — сквозь дым твоих кораблей пылающих, сожженных тобой самим.
18. «

    Виноватые без вины виноваты за это особо, потому что они должны виноватыми быть до гроба.

    Виноватые без вины виноваты за это особо, потому что они должны виноватыми быть до гроба.
19. «

    Не исправляй действительность в стихах, Исправь действительность в действительности И ты поймешь, какие удивительности Таятся в ежедневных пустяках.

    Не исправляй действительность в стихах, Исправь действительность в действительности И ты поймешь, какие удивительности Таятся в ежедневных пустяках.
20. «

    Начинается полоса неудач. Мелких? Как вам сказать?! Не слишком. Привыкаешь к невеселым мыслишкам, характерным для полосы неудач. Всё везло, а вывезло не туда. Получалось, а не получилось. Горе что? Не беда? Оказалось — беда. Так уж выпало, вышло, случилось. <...> Полоса неудач как дождь — обложной, затяжной, на всю ночь и дольше. Он то хлещет, то плещет, то льёт надо мной, затяжной, бесконечный дождик. Набираюсь терпенья на всю полосу - я с запасом его набираю, положу поудобнее крест и несу, плечи — все до крови стираю. Даже если плечи протру до костей, всё равно до хороших дойду новостей.

    Начинается полоса неудач. Мелких? Как вам сказать?! Не слишком. Привыкаешь к невеселым мыслишкам, характерным для полосы неудач. Всё везло, а вывезло не туда. Получалось, а не получилось. Горе что? Не беда? Оказалось — беда. Так уж выпало, вышло, случилось. <...> Полоса неудач как дождь — обложной, затяжной, на всю ночь и дольше. Он то хлещет, то плещет, то льёт надо мной, затяжной, бесконечный дождик. Набираюсь терпенья на всю полосу - я с запасом его набираю, положу поудобнее крест и несу, плечи — все до крови стираю. Даже если плечи протру до костей, всё равно до хороших дойду новостей.