20 фраз Бориса Бедного, которые запоминаются

Борис Бедный — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 20 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Красота вроде платья. Можно и красивое напялить, а под ним — ничего.

   Красота вроде платья. Можно и красивое напялить, а под ним — ничего.

   — Илья Ковригин · книга
2. «

   К мужику сплетня не липнет. Это вашей сестре опасаться надо!

   К мужику сплетня не липнет. Это вашей сестре опасаться надо!

   — Илья Ковригин · книга
3. «

   Раньше Тося была почему-то уверена, что, как только ей объяснятся в любви, вся жизнь её сразу переменится. А сейчас она увидела, что всё в общем-то осталось по-прежнему: с равнодушным железным грохотом катились колеса под полом платформы, по сторонам дороги в густеющих сумерках мелькали тёмные ели и серые расплывчатые берёзы. И даже собственный Тосин палец, порезанный сегодня на кухне и завязанный тряпочкой, всё так же, как и до признания Ильи, мёрз в рукавице.

   Раньше Тося была почему-то уверена, что, как только ей объяснятся в любви, вся жизнь её сразу переменится. А сейчас она увидела, что всё в общем-то осталось по-прежнему: с равнодушным железным грохотом катились колеса под полом платформы, по сторонам дороги в густеющих сумерках мелькали тёмные ели и серые расплывчатые берёзы. И даже собственный Тосин палец, порезанный сегодня на кухне и завязанный тряпочкой, всё так же, как и до признания Ильи, мёрз в рукавице.

   — Девчата · книга
4. «

   Тося самолюбиво закусила губу и вскинула острый девчоночий подбородок. — Не в вещах счастье! — Знаешь, девушка, — примирительно сказал комендант, — без них тоже полного счастья нету...

   Тося самолюбиво закусила губу и вскинула острый девчоночий подбородок. — Не в вещах счастье! — Знаешь, девушка, — примирительно сказал комендант, — без них тоже полного счастья нету...

   — Девчата · книга
5. «

   Влюблённых я не бью, пусть сами погибают!

   Влюблённых я не бью, пусть сами погибают!

   — Филя Егоров · книга
6. «

   В романах всегда в конце женятся. Прочитаешь один — и можно больше не читать.

   В романах всегда в конце женятся. Прочитаешь один — и можно больше не читать.

   — Тося Кислицына · книга
7. «

   Ведь что бы мы сейчас о себе ни говорили, какие мы хорошие да пригожие, это все с нами уйдет, а на земле останутся только наши дела, и потомки по этим делам будут судить нас и вынесут нам приговор — окончательный и бесповоротный, обжалованию не подлежит!

   Ведь что бы мы сейчас о себе ни говорили, какие мы хорошие да пригожие, это все с нами уйдет, а на земле останутся только наши дела, и потомки по этим делам будут судить нас и вынесут нам приговор — окончательный и бесповоротный, обжалованию не подлежит!

   — Дементьев · книга
8. «

   Это ящерица, когда её прищемишь, хвост сбрасывает, а человек… он на всю жизнь один. И совесть у него одна, запасной не полагается.

   Это ящерица, когда её прищемишь, хвост сбрасывает, а человек… он на всю жизнь один. И совесть у него одна, запасной не полагается.

   — Тося Кислицына · книга
9. «

   — И зачем только говорят, что у нас все равны? — Равны, но не одинаковы, — ответила Вера. Тося растерянно поморгала, удивляясь по простоте душевной тому, сколько люди навыдумывали сходных и в то же время чем-то отличных друг от друга слов, за которые можно прятаться.

   — И зачем только говорят, что у нас все равны? — Равны, но не одинаковы, — ответила Вера. Тося растерянно поморгала, удивляясь по простоте душевной тому, сколько люди навыдумывали сходных и в то же время чем-то отличных друг от друга слов, за которые можно прятаться.

   — Тося Кислицына · книга
10. «

    Если б я была природой, я бы так сделала. Рождается человек... Никакой. Ни красивый, ни страхолюдный, а совсем-совсем никакой, понимаете? А потом, когда он определится, годам этак к семнадцати, я на месте природы и стала бы выдавать красоту — кто чего заслужил. Всё учла бы: и как работает, и как к подругам относится, жадный или нет, мечты разные — все-все... Получай по заслугам — и живи себе на здоровье! Вот тогда было бы по справедливости, а теперь и на росте норовят сэкономить, и личико тебе подсунут какое-нибудь завалящее, носи его до самой смерти!..

    Если б я была природой, я бы так сделала. Рождается человек... Никакой. Ни красивый, ни страхолюдный, а совсем-совсем никакой, понимаете? А потом, когда он определится, годам этак к семнадцати, я на месте природы и стала бы выдавать красоту — кто чего заслужил. Всё учла бы: и как работает, и как к подругам относится, жадный или нет, мечты разные — все-все... Получай по заслугам — и живи себе на здоровье! Вот тогда было бы по справедливости, а теперь и на росте норовят сэкономить, и личико тебе подсунут какое-нибудь завалящее, носи его до самой смерти!..

    — Тося Кислицына · книга
11. «

    — Глупая ты еще... — нежно сказал Илья. — Вот моду взяли: как что не по-ихнему — так дурочкой обзывают. И мама-Вера, и ты... Поищи себе умную! — Да я ж любя... С тобой все время как на экзамене. Ох и трудная ты! — Пойди легкую поищи! — А мне как раз такая, как ты, и нужна. — Тогда терпи! — посоветовала Тося.

    — Глупая ты еще... — нежно сказал Илья. — Вот моду взяли: как что не по-ихнему — так дурочкой обзывают. И мама-Вера, и ты... Поищи себе умную! — Да я ж любя... С тобой все время как на экзамене. Ох и трудная ты! — Пойди легкую поищи! — А мне как раз такая, как ты, и нужна. — Тогда терпи! — посоветовала Тося.

    — Тося Кислицына · книга
12. «

    — И что он в тебе нашёл? — удивилась Надя, придирчиво рассматривая Тосю. — Как что?! — притворно рассвирепела Тося, пряча за своим громогласием тайную обиду. — Походка у меня красивая и опять же... глаза: один левый, другой правый!

    — И что он в тебе нашёл? — удивилась Надя, придирчиво рассматривая Тосю. — Как что?! — притворно рассвирепела Тося, пряча за своим громогласием тайную обиду. — Походка у меня красивая и опять же... глаза: один левый, другой правый!

    — Надя · книга
13. «

    На перекрёстке Илья свернул было влево, а Тося махнула портфелем вправо и сказала: — Так короче. — А так длинней! — отозвался Илья, отобрал у Тоси портфель и махнул им влево. Тося подумала-подумала и, решив, что длинный путь иногда бывает лучше короткого, пошла за Ильей.

    На перекрёстке Илья свернул было влево, а Тося махнула портфелем вправо и сказала: — Так короче. — А так длинней! — отозвался Илья, отобрал у Тоси портфель и махнул им влево. Тося подумала-подумала и, решив, что длинный путь иногда бывает лучше короткого, пошла за Ильей.

    — Тося Кислицына · книга
14. «

    — Я с тобой серьёзно... — Позже десяти вечера, Илюша, я серьёзно не разговариваю.

    — Я с тобой серьёзно... — Позже десяти вечера, Илюша, я серьёзно не разговариваю.

    — Илья · книга
15. «

    Как это всегда почему-то бывает, зима застала врасплох, не хватило двух-трёх дней, чтобы как следует подготовиться к ней.

    Как это всегда почему-то бывает, зима застала врасплох, не хватило двух-трёх дней, чтобы как следует подготовиться к ней.

    — Девчата · книга
16. «

    … Нельзя живого человека пополам пилить: от макушки до пупка беру, заверните, а от пупка до пяток сдайте в утильсырье. Я так считаю: все хорошее во мне — мое, ну и все плохое — тоже, куда же оно денется? Так что берите меня всю целиком, какая я есть, сдачи не надо!

    … Нельзя живого человека пополам пилить: от макушки до пупка беру, заверните, а от пупка до пяток сдайте в утильсырье. Я так считаю: все хорошее во мне — мое, ну и все плохое — тоже, куда же оно денется? Так что берите меня всю целиком, какая я есть, сдачи не надо!

    — Тося Кислицына · книга
17. «

    Стыдясь заношенных скучно-зелёных спецовок, сбились в кучу сосны и ели, а редкие лиственные деревья красовались среди них недолгими именинниками. В ярких дорогих нарядах щеголяли сквозные берёзы. Зазывно алели разбогатевшие к зиме печальницы осинки. Будто опалённый пламенем, горел на солнце богато разукрашенный одинокий клён – любимчик осени.

    Стыдясь заношенных скучно-зелёных спецовок, сбились в кучу сосны и ели, а редкие лиственные деревья красовались среди них недолгими именинниками. В ярких дорогих нарядах щеголяли сквозные берёзы. Зазывно алели разбогатевшие к зиме печальницы осинки. Будто опалённый пламенем, горел на солнце богато разукрашенный одинокий клён – любимчик осени.

    — Девчата · книга
18. «

    — И где она такой пахучий одеколон достаёт? — удивилась Тося и украдкой от подруг подушилась запретным одеколоном. — Тося! — окликнула её Вера. — Чужой всегда лучше пахнет! — убеждённо сказала Тося.

    — И где она такой пахучий одеколон достаёт? — удивилась Тося и украдкой от подруг подушилась запретным одеколоном. — Тося! — окликнула её Вера. — Чужой всегда лучше пахнет! — убеждённо сказала Тося.

    — Девчата · книга
19. «

    — Одни женихи у вас на уме, — отозвалась уязвленная Вера. — Занялись бы чем посерьёзней. — Эх, мама-Вера! Как тридцать стукнет, обещаю только про международное положение думать. С утра до вечера, без перерыва на обед!

    — Одни женихи у вас на уме, — отозвалась уязвленная Вера. — Занялись бы чем посерьёзней. — Эх, мама-Вера! Как тридцать стукнет, обещаю только про международное положение думать. С утра до вечера, без перерыва на обед!

    — Тося Кислицына · книга
20. «

    Последнее это дело — ругаться с женщиной, от которой уходишь.

    Последнее это дело — ругаться с женщиной, от которой уходишь.

    — Девчата · книга