653 фразы Бориса Стругацкого для статуса

Ниже 653 цитаты Бориса Стругацкого — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Это очень грешно, но когда я с тобой, мне не нужен бог.

   Это очень грешно, но когда я с тобой, мне не нужен бог.

   — Аркадий Стругацкий · книга
2. «

   — Раньше я левитировал, как Зекс. А теперь, простите, не могу вывести растительность на ушах. Это так неопрятно… Но если нет таланта? Огромное количество соблазнов вокруг, всевозможные степени, звания, а таланта нет! У нас многие обрастают к старости. Корифеев это, конечно, не касается. Жиан Жиакомо, Кристобаль Хунта, Джузеппе Бальзамо или, скажем, товарищ Киврин Федор Симеонович… Никаких следов растительности! — он торжествующе посмотрел на меня. — Ни-ка-ких! Гладкая кожа, изящество, стройность… — Позвольте, — сказал я. — Вы сказали — Джузеппе Бальзамо… Но это то же самое, что граф Калиостро! А по Толстому, граф был жирен и очень неприятен на вид… Маленький Человечек с сожалением посмотрел на меня и снисходительно улыбнулся. — Вы просто не в курсе дела, Александр Иванович, — сказал он. — Граф Калиостро — это совсем не то же самое, что великий Бальзамо. Это… как бы вам сказать… Это не очень удачная его копия. Бальзамо в юности сматрицировал себя. Он был необычайно, необычайно талантлив, но вы знаете, как это делается в молодости… Побыстрее, посмешнее — тяп-ляп, и так сойдет… Да-с… Никогда не говорите, что Бальзамо и Калиостро — это одно и то же. Может получиться неловко.

   — Раньше я левитировал, как Зекс. А теперь, простите, не могу вывести растительность на ушах. Это так неопрятно… Но если нет таланта? Огромное количество соблазнов вокруг, всевозможные степени, звания, а таланта нет! У нас многие обрастают к старости. Корифеев это, конечно, не касается. Жиан Жиакомо, Кристобаль Хунта, Джузеппе Бальзамо или, скажем, товарищ Киврин Федор Симеонович… Никаких следов растительности! — он торжествующе посмотрел на меня. — Ни-ка-ких! Гладкая кожа, изящество, стройность… — Позвольте, — сказал я. — Вы сказали — Джузеппе Бальзамо… Но это то же самое, что граф Калиостро! А по Толстому, граф был жирен и очень неприятен на вид… Маленький Человечек с сожалением посмотрел на меня и снисходительно улыбнулся. — Вы просто не в курсе дела, Александр Иванович, — сказал он. — Граф Калиостро — это совсем не то же самое, что великий Бальзамо. Это… как бы вам сказать… Это не очень удачная его копия. Бальзамо в юности сматрицировал себя. Он был необычайно, необычайно талантлив, но вы знаете, как это делается в молодости… Побыстрее, посмешнее — тяп-ляп, и так сойдет… Да-с… Никогда не говорите, что Бальзамо и Калиостро — это одно и то же. Может получиться неловко.

   — Аркадий Стругацкий · книга
3. «

   Целыми неделями тратишь душу на пошлую болтовню со всяким отребьем, а когда встречаешь настоящего человека, поговорить нет времени.

   Целыми неделями тратишь душу на пошлую болтовню со всяким отребьем, а когда встречаешь настоящего человека, поговорить нет времени.

   — Аркадий Стругацкий · книга
4. «

   Моральные ценности не продаются. Их можно разрушить, купить их нельзя. Каждая моральная данная ценность нужна только одной стороне, красть или покупать ее не имеет смысла.

   Моральные ценности не продаются. Их можно разрушить, купить их нельзя. Каждая моральная данная ценность нужна только одной стороне, красть или покупать ее не имеет смысла.

   — Аркадий Стругацкий · книга
5. «

   За всё надо платить, <...> , ничего не получают даром, и чем больше ты получил, тем больше нужно платить, за новую жизнь надо платить старой жизнью...

   За всё надо платить, <...> , ничего не получают даром, и чем больше ты получил, тем больше нужно платить, за новую жизнь надо платить старой жизнью...

   — Аркадий Стругацкий · книга
6. «

   …истинный талант, даже будучи дезинформирован, не способен всё-таки полностью оторваться от реальной действительности.

   …истинный талант, даже будучи дезинформирован, не способен всё-таки полностью оторваться от реальной действительности.

   — Аркадий Стругацкий · книга
7. «

   Честность это больше, чем смелость, это мужество!

   Честность это больше, чем смелость, это мужество!

   — Аркадий Стругацкий · книга
8. «

   На самом деле мы c братом никогда не пытались предсказать будущее — мы всего лишь описывали Мир-в-котором-нам-хотелось-бы-жить.

   На самом деле мы c братом никогда не пытались предсказать будущее — мы всего лишь описывали Мир-в-котором-нам-хотелось-бы-жить.
9. «

   И потом, какие пророки в наше время? Я не знаю ни одного. Множество лжепророков и ни одного пророка. В наше время нельзя предвидеть будущее – это насилие над языком. Что бы вы сказали, прочитав у Шекспира: предвидеть настоящее? Разве можно предвидеть шкаф в собственной комнате?..

   И потом, какие пророки в наше время? Я не знаю ни одного. Множество лжепророков и ни одного пророка. В наше время нельзя предвидеть будущее – это насилие над языком. Что бы вы сказали, прочитав у Шекспира: предвидеть настоящее? Разве можно предвидеть шкаф в собственной комнате?..

   — Аркадий Стругацкий · книга
10. «

    — Непонятное всегда страшно. Хорошо бы научиться не бояться непонятного, тогда все было бы просто. — А по-моему, просто не надо выдумывать <…> Если поменьше выдумывать, тогда на свете не будет ничего непонятного.

    — Непонятное всегда страшно. Хорошо бы научиться не бояться непонятного, тогда все было бы просто. — А по-моему, просто не надо выдумывать <…> Если поменьше выдумывать, тогда на свете не будет ничего непонятного.

    — Аркадий Стругацкий · книга
11. «

    Стояли звери Около двери, В них стреляли, Они умирали.

    Стояли звери Около двери, В них стреляли, Они умирали.

    — Аркадий Стругацкий · книга
12. «

    — Образование — это, дружок, тоже не всегда благо. Это как автомат — смотря в чьих руках… — Образование — всегда благо, — сказал Мак.

    — Образование — это, дружок, тоже не всегда благо. Это как автомат — смотря в чьих руках… — Образование — всегда благо, — сказал Мак.

    — Аркадий Стругацкий · книга
13. «

    Хуже всего на свете ждать и догонять.

    Хуже всего на свете ждать и догонять.

    — Аркадий Стругацкий · книга
14. «

    Никто никогда не бывает виноват только сам. Такими, какими мы становимся, нас делают люди.

    Никто никогда не бывает виноват только сам. Такими, какими мы становимся, нас делают люди.

    — Аркадий Стругацкий · книга
15. «

    Мы не умели и даже, по-моему, боялись писать женщин и о женщинах. Почему? Не знаю. Может быть, потому, что исповедовали древний принцип: женщины и мужчины — существа разной породы. Нам казалось, что мы знаем и понимаем мужчин, но никто из нас не рискнул бы заявить, что он понимает женщин.

    Мы не умели и даже, по-моему, боялись писать женщин и о женщинах. Почему? Не знаю. Может быть, потому, что исповедовали древний принцип: женщины и мужчины — существа разной породы. Нам казалось, что мы знаем и понимаем мужчин, но никто из нас не рискнул бы заявить, что он понимает женщин.
16. «

    Что за дикая идея — убеждать памятники, что они никому не нужны? Это же все равно, что убеждать людей, что они никому не нужны... Оно, может быть, так и есть, да кто в это поверит?..

    Что за дикая идея — убеждать памятники, что они никому не нужны? Это же все равно, что убеждать людей, что они никому не нужны... Оно, может быть, так и есть, да кто в это поверит?..

    — Аркадий Стругацкий · книга
17. «

    Что-то загадочное и даже сакральное, может быть, должно произойти с этим миром, чтобы Человек Воспитанный стал этому миру нужен. Человечеству сделался бы нужен. Самому себе и ближнему своему. И пока эта тайна не реализуется, все будет идти как встарь. Поганая цепь времен. Цепь привычных пороков и нравственной убогости. Ненавистный труд в поте лица своего и поганенькая жизнь в обход ненавистных законов… Пока не потребуется почему-то этот порядок переменить...

    Что-то загадочное и даже сакральное, может быть, должно произойти с этим миром, чтобы Человек Воспитанный стал этому миру нужен. Человечеству сделался бы нужен. Самому себе и ближнему своему. И пока эта тайна не реализуется, все будет идти как встарь. Поганая цепь времен. Цепь привычных пороков и нравственной убогости. Ненавистный труд в поте лица своего и поганенькая жизнь в обход ненавистных законов… Пока не потребуется почему-то этот порядок переменить...

    — Стэн Аркадьевич Агре · книга
18. «

    Они здесь убивали друг друга в приступе неистовой ярости, как взбесившиеся хищники, как остервеневшие тарантулы, как обезумевшие от голода крысы. Как люди.

    Они здесь убивали друг друга в приступе неистовой ярости, как взбесившиеся хищники, как остервеневшие тарантулы, как обезумевшие от голода крысы. Как люди.

    — Аркадий Стругацкий · книга
19. «

    Хочу тебя прославить, Тебя, пробивающегося сквозь метель зимним вечером. Твоё сильное дыхание и мерное биение твоего сердца...

    Хочу тебя прославить, Тебя, пробивающегося сквозь метель зимним вечером. Твоё сильное дыхание и мерное биение твоего сердца...

    — Аркадий Стругацкий · книга
20. «

    Всякое мировоззрение зиждется на вере и на фактах. Вера – важнее, но зато факты – сильнее. И если факты начинают подтачивать веру – беда. Приходится менять мировоззрение. Или становиться фанатиком. На выбор.

    Всякое мировоззрение зиждется на вере и на фактах. Вера – важнее, но зато факты – сильнее. И если факты начинают подтачивать веру – беда. Приходится менять мировоззрение. Или становиться фанатиком. На выбор.

    — Комментарии к пройденному · книга