654 цитат-размышлений Бориса Стругацкого

Ниже 654 цитаты Бориса Стругацкого — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   - Знаете, это древнее опасение: машина стала умнее человека и подмяла его под себя… Полсотни лет назад в Массачусетсе запустили самое сложное кибернетическое устройство, когда-либо существовавшее. С каким-то там феноменальным быстродействием, необозримой памятью и всё такое… И проработала эта машина ровно четыре минуты. Её выключили, зацементировали все входы и выходы, отвели от неё энергию, заминировали и обнесли колючей проволокой. Самой настоящей ржавой колючей проволокой — хотите верьте, хотите нет. - А в чём, собственно, дело? — спросил Банин. - Она начала ВЕСТИ СЕБЯ, — сказал Горбовский. - Не понимаю. - И я не понимаю, но её едва успели выключить. - А кто-нибудь понимает? - Я говорил с одним из её создателей. Он взял меня за плечо, посмотрел мне в глаза и произнес только: «Леонид, это было страшно».

   - Знаете, это древнее опасение: машина стала умнее человека и подмяла его под себя… Полсотни лет назад в Массачусетсе запустили самое сложное кибернетическое устройство, когда-либо существовавшее. С каким-то там феноменальным быстродействием, необозримой памятью и всё такое… И проработала эта машина ровно четыре минуты. Её выключили, зацементировали все входы и выходы, отвели от неё энергию, заминировали и обнесли колючей проволокой. Самой настоящей ржавой колючей проволокой — хотите верьте, хотите нет. - А в чём, собственно, дело? — спросил Банин. - Она начала ВЕСТИ СЕБЯ, — сказал Горбовский. - Не понимаю. - И я не понимаю, но её едва успели выключить. - А кто-нибудь понимает? - Я говорил с одним из её создателей. Он взял меня за плечо, посмотрел мне в глаза и произнес только: «Леонид, это было страшно».

   — Аркадий Стругацкий · книга
2. «

   Конечно же, мечтать надо. Надо мечтать. Но далеко не всем и отнюдь не каждому.

   Конечно же, мечтать надо. Надо мечтать. Но далеко не всем и отнюдь не каждому.

   — Аркадий Стругацкий · книга
3. «

   Я налил тете Вайне бренди и, обращаясь персонально к ней, рассказал про ирландца, который пожелал быть садовником. Вузи совсем зашлась, а тетя Вайна, грустно улыбнувшись, поведала, что генерал-полковник Туур любил рассказывать эту историю, когда был в хорошем настроении, только там фигурировал, кажется, не ирландец, а негр, и претендовал он на должность не садовника, а настройщика пианино, и вы знаете, Иван, у нас эта история кончалась как-то не так.

   Я налил тете Вайне бренди и, обращаясь персонально к ней, рассказал про ирландца, который пожелал быть садовником. Вузи совсем зашлась, а тетя Вайна, грустно улыбнувшись, поведала, что генерал-полковник Туур любил рассказывать эту историю, когда был в хорошем настроении, только там фигурировал, кажется, не ирландец, а негр, и претендовал он на должность не садовника, а настройщика пианино, и вы знаете, Иван, у нас эта история кончалась как-то не так.

   — Аркадий Стругацкий · книга
4. «

   Хуже всего на свете ждать и догонять.

   Хуже всего на свете ждать и догонять.

   — Аркадий Стругацкий · книга
5. «

   Продаваться надо легко и дорого.

   Продаваться надо легко и дорого.

   — Аркадий Стругацкий · книга
6. «

   — А как твои дела? — неожиданно спросил Дауге. — Какие дела? — С твоей ашхабадской учительницей. Быков сразу насупился и поскучнел. — Так себе, — грустно сказал он. — Встречаемся… — Ах вот что! Встречаетесь. Ну, и?.. — Ничего. — Предложение делал? — Делал. — Отказала? — Нет. Сказала, что подумает. — Как давно это было? — Полгода назад. — И? — Что — «и»? Ничего больше не было. — То есть ты положительный дурак, Алексей, извини, ради бога. Быков вздохнул. Дауге глядел на него с откровенной насмешкой. — Поразительно! — сказал он. — Человеку тридцать с лишним лет. Любит красивую женщину и встречается с нею вот уже семь лет… — Пять. — Хорошо, пусть будет пять. На пятый год объясняется с ней. Заметьте, она терпеливо ждала пять лет, эта несчастная женщина… — Не надо, Григорий, — морщась, сказал Быков. — Минутку! После того, как она из скромности или из маленькой мести сказала, что подумает… — Довольно! Дауге вздохнул и развел руками. — Ты же сам виноват, Алексей! Твой способ ухаживания похож на издевательство. Что она о тебе подумает? Тюфяк! Быков уныло молчал. Потом сказал с надеждой: — Когда вернемся… Дауге хихикнул: — Эх ты, покоритель… виноват, специалист по пустыням! «Когда вернемся»!... Иди спать, видеть тебя не могу!

   — А как твои дела? — неожиданно спросил Дауге. — Какие дела? — С твоей ашхабадской учительницей. Быков сразу насупился и поскучнел. — Так себе, — грустно сказал он. — Встречаемся… — Ах вот что! Встречаетесь. Ну, и?.. — Ничего. — Предложение делал? — Делал. — Отказала? — Нет. Сказала, что подумает. — Как давно это было? — Полгода назад. — И? — Что — «и»? Ничего больше не было. — То есть ты положительный дурак, Алексей, извини, ради бога. Быков вздохнул. Дауге глядел на него с откровенной насмешкой. — Поразительно! — сказал он. — Человеку тридцать с лишним лет. Любит красивую женщину и встречается с нею вот уже семь лет… — Пять. — Хорошо, пусть будет пять. На пятый год объясняется с ней. Заметьте, она терпеливо ждала пять лет, эта несчастная женщина… — Не надо, Григорий, — морщась, сказал Быков. — Минутку! После того, как она из скромности или из маленькой мести сказала, что подумает… — Довольно! Дауге вздохнул и развел руками. — Ты же сам виноват, Алексей! Твой способ ухаживания похож на издевательство. Что она о тебе подумает? Тюфяк! Быков уныло молчал. Потом сказал с надеждой: — Когда вернемся… Дауге хихикнул: — Эх ты, покоритель… виноват, специалист по пустыням! «Когда вернемся»!... Иди спать, видеть тебя не могу!

   — Аркадий Стругацкий · книга
7. «

   Вы хотите нарушить законы общественного развития! Хотите изменить естественный ход истории! А знаете вы, что такое история? Это само человечество! И нельзя переломить хребет истории и не переломить хребет человечеству.

   Вы хотите нарушить законы общественного развития! Хотите изменить естественный ход истории! А знаете вы, что такое история? Это само человечество! И нельзя переломить хребет истории и не переломить хребет человечеству.

   — Аркадий Стругацкий · книга
8. «

   Я вам даже объяснить не могу, я только чувствую, что это — как в могилу: никогда не поздно и всегда рано.

   Я вам даже объяснить не могу, я только чувствую, что это — как в могилу: никогда не поздно и всегда рано.

   — Аркадий Стругацкий · книга
9. «

   Общество изменяют не литературой, а реформами или пулеметами... Литература в лучшем случае показывает, в кого надо стрелять или что нуждается в изменении.

   Общество изменяют не литературой, а реформами или пулеметами... Литература в лучшем случае показывает, в кого надо стрелять или что нуждается в изменении.

   — Аркадий Стругацкий · книга
10. «

    — А вы сами-то верите в привидения? — спросил лектора один из слушателей. — Конечно, нет, — ответил лектор и медленно растаял в воздухе.

    — А вы сами-то верите в привидения? — спросил лектора один из слушателей. — Конечно, нет, — ответил лектор и медленно растаял в воздухе.

    — Аркадий Стругацкий · книга
11. «

    Вы забываете, что с высоты моего происхождения не видно никакой разницы даже между королем и вами.

    Вы забываете, что с высоты моего происхождения не видно никакой разницы даже между королем и вами.

    — Аркадий Стругацкий · книга
12. «

    ... писать должно либо о том, что ты знаешь очень хорошо, либо о том, что не знает никто.

    ... писать должно либо о том, что ты знаешь очень хорошо, либо о том, что не знает никто.

    — Аркадий Стругацкий · книга
13. «

    В институте же регресс скрыть было невозможно. <…> Стоило сотруднику предаться хотя бы на час эгоистичным и инстинктивным действиям (а иногда даже просто мыслям), как он со страхом замечал, что пушок на его ушах становится гуще.

    В институте же регресс скрыть было невозможно. <…> Стоило сотруднику предаться хотя бы на час эгоистичным и инстинктивным действиям (а иногда даже просто мыслям), как он со страхом замечал, что пушок на его ушах становится гуще.

    — Аркадий Стругацкий · книга
14. «

    Такие юные, такие серые, такие одинаковые.

    Такие юные, такие серые, такие одинаковые.

    — Аркадий Стругацкий · книга
15. «

    Попробую убедить вас логикой. Понимаете, Тойво, возможность неразрешимых задач можно предсказать априорно. Наука, как известно, безразлична к морали. Но только до тех пор, пока её объектом не становится разум. Достаточно вспомнить проблематику евгеники и разумных машин... Я знаю, вы скажете, что это наше внутреннее дело. Тогда возьмём тот же разумный лес. Пока он сам по себе, он может быть объектом спокойного изучения. Но если он воюет с другими разумными существами, вопрос из научного становится для нас моральным. Мы должны решать, на чьей стороне быть, а решить мы это не можем, потому что наука моральные проблемы не решает, а мораль — сама по себе, внутри себя — не имеет логики, она нам задана до нас, как мода на брюки, и не отвечает на вопрос: почему так, а не иначе.

    Попробую убедить вас логикой. Понимаете, Тойво, возможность неразрешимых задач можно предсказать априорно. Наука, как известно, безразлична к морали. Но только до тех пор, пока её объектом не становится разум. Достаточно вспомнить проблематику евгеники и разумных машин... Я знаю, вы скажете, что это наше внутреннее дело. Тогда возьмём тот же разумный лес. Пока он сам по себе, он может быть объектом спокойного изучения. Но если он воюет с другими разумными существами, вопрос из научного становится для нас моральным. Мы должны решать, на чьей стороне быть, а решить мы это не можем, потому что наука моральные проблемы не решает, а мораль — сама по себе, внутри себя — не имеет логики, она нам задана до нас, как мода на брюки, и не отвечает на вопрос: почему так, а не иначе.

    — Аркадий Стругацкий · книга
16. «

    У него было три сына-царевича. Первый… мнэ-э-э… Третий был дурак, а вот первый?..

    У него было три сына-царевича. Первый… мнэ-э-э… Третий был дурак, а вот первый?..

    — Аркадий Стругацкий · книга
17. «

    Из объяснений я ничего не понял, но постепенно привык и перестал удивляться. Я совершенно убеждён, что через десять-пятнадцать лет любой школьник будет лучше разбираться в общей теории относительности, чем современный специалист. Для этого вовсе не нужно понимать, как происходит искривление пространства-времени, нужно только, чтобы такое представление с детства вошло в быт и стало привычным.

    Из объяснений я ничего не понял, но постепенно привык и перестал удивляться. Я совершенно убеждён, что через десять-пятнадцать лет любой школьник будет лучше разбираться в общей теории относительности, чем современный специалист. Для этого вовсе не нужно понимать, как происходит искривление пространства-времени, нужно только, чтобы такое представление с детства вошло в быт и стало привычным.

    — Аркадий Стругацкий · книга
18. «

    Между прочим, женщины, пьющие ледяное красное, как-то особенно хорошеют. Они становятся где-то похожи на ведьм. Где именно? Где-то. Прекрасное слово где-то. Вы где-то свинья. Обожаю этот оборот.

    Между прочим, женщины, пьющие ледяное красное, как-то особенно хорошеют. Они становятся где-то похожи на ведьм. Где именно? Где-то. Прекрасное слово где-то. Вы где-то свинья. Обожаю этот оборот.

    — Аркадий Стругацкий · книга
19. «

    Как известно, дураков — подавляющее большинство, а это значит, что всякому интересному событию свидетелем был, как правило, именно дурак. Зрю: миф есть описание действительного события в восприятии дурака и в обработке поэта. А?!

    Как известно, дураков — подавляющее большинство, а это значит, что всякому интересному событию свидетелем был, как правило, именно дурак. Зрю: миф есть описание действительного события в восприятии дурака и в обработке поэта. А?!

    — Аркадий Стругацкий · книга
20. «

    Странно устроен человек: если перед ним лестница, ему обязательно надо вскарабкаться на самый верх. На самом верху холодно, дуют очень вредные для здоровья сквозняки, падать оттуда смертельно, ступеньки скользкие, опасные, и ты отлично знаешь это, и все равно лезешь, карабкаешься – язык на плечо. Вопреки обстоятельствам – лезешь, вопреки любым советам – лезешь, вопреки сопротивлению врагов – лезешь, вопреки собственным инстинктам, здравому смыслу, предчувствиям – лезешь, лезешь, лезешь… Тот, кто не лезет вверх, тот падает вниз, это верно. Но и тот, кто лезет вверх, тоже падает вниз…

    Странно устроен человек: если перед ним лестница, ему обязательно надо вскарабкаться на самый верх. На самом верху холодно, дуют очень вредные для здоровья сквозняки, падать оттуда смертельно, ступеньки скользкие, опасные, и ты отлично знаешь это, и все равно лезешь, карабкаешься – язык на плечо. Вопреки обстоятельствам – лезешь, вопреки любым советам – лезешь, вопреки сопротивлению врагов – лезешь, вопреки собственным инстинктам, здравому смыслу, предчувствиям – лезешь, лезешь, лезешь… Тот, кто не лезет вверх, тот падает вниз, это верно. Но и тот, кто лезет вверх, тоже падает вниз…

    — Аркадий Стругацкий · книга