101 лучших цитата — Борис Васильев

Подборка из 101 цитата Бориса Васильева: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Человек в опасности либо совсем ничего не соображает, либо сразу за двоих.

   Человек в опасности либо совсем ничего не соображает, либо сразу за двоих.

   — А зори здесь тихие... · книга
2. «

   Он остался в живых только потому, что кто-то погибал за него. Он сделал это открытие, не понимая, что это — закон войны. Простой и необходимый, как смерть: если ты уцелел, значит, кто-то погиб за тебя. Но он открывал этот закон не отвлеченно, не путем умозаключений: он открывал его на собственном опыте, и для него это был не вопрос совести, а вопрос жизни.

   Он остался в живых только потому, что кто-то погибал за него. Он сделал это открытие, не понимая, что это — закон войны. Простой и необходимый, как смерть: если ты уцелел, значит, кто-то погиб за тебя. Но он открывал этот закон не отвлеченно, не путем умозаключений: он открывал его на собственном опыте, и для него это был не вопрос совести, а вопрос жизни.

   — В списках не значился · книга
3. «

   Если любишь и головы не теряешь, значит, не любишь и любовь потеряешь.

   Если любишь и головы не теряешь, значит, не любишь и любовь потеряешь.

   — Роза · книга
4. «

   Это у плохих новостей ястребиные крылья, а добрая весть никогда не спешит.

   Это у плохих новостей ястребиные крылья, а добрая весть никогда не спешит.

   — Ольга, королева русов · книга
5. «

   Войну не перекричишь. — Политрук чуть усмехнулся, — Она выстрел слышит, а голос — нет.

   Войну не перекричишь. — Политрук чуть усмехнулся, — Она выстрел слышит, а голос — нет.

   — В списках не значился · книга
6. «

   Страдает человек. Сильно страдает, мил дружки вы мои хорошие. А почему? Потому сиротиночки мы: с землёй-матушкой в разладе, с лесом-батюшкой в ссоре, с речкой-сестричкой в разлуке горькой.

   Страдает человек. Сильно страдает, мил дружки вы мои хорошие. А почему? Потому сиротиночки мы: с землёй-матушкой в разладе, с лесом-батюшкой в ссоре, с речкой-сестричкой в разлуке горькой.

   — Егор Полушкин · книга
7. «

   А Галя уж и не помнила об этом свинце. Другое стояло перед глазами: серое, заострившееся лицо Сони, полузакрытые, мертвые глаза ее и затвердевшая от крови гимнастерка. И — две дырочки на груди. Узкие, как лезвие. Она не думала ни о Соне, ни о смерти — она физически, до дурноты ощущала проникающий в ткани нож, слышала хруст разорванной плоти, чувствовала тяжелый запах крови. Она всегда жила в воображаемом мире активнее, чем в действительном, и сейчас хотела бы забыть все, вычеркнуть из своей памяти, хотела — не могла. И это рождало тупой, чугунный ужас, и она шла под гнетом этого ужаса, ничего уже не соображая. Федот Евграфыч об этом, конечно, не знал. Не знал, не догадывался, что боец его, с кем он жизнь и смерть одинаковыми гирями взвешивал, уже был убит. Убит, до немцев не дойдя, ни разу по врагу не выстрелив...

   А Галя уж и не помнила об этом свинце. Другое стояло перед глазами: серое, заострившееся лицо Сони, полузакрытые, мертвые глаза ее и затвердевшая от крови гимнастерка. И — две дырочки на груди. Узкие, как лезвие. Она не думала ни о Соне, ни о смерти — она физически, до дурноты ощущала проникающий в ткани нож, слышала хруст разорванной плоти, чувствовала тяжелый запах крови. Она всегда жила в воображаемом мире активнее, чем в действительном, и сейчас хотела бы забыть все, вычеркнуть из своей памяти, хотела — не могла. И это рождало тупой, чугунный ужас, и она шла под гнетом этого ужаса, ничего уже не соображая. Федот Евграфыч об этом, конечно, не знал. Не знал, не догадывался, что боец его, с кем он жизнь и смерть одинаковыми гирями взвешивал, уже был убит. Убит, до немцев не дойдя, ни разу по врагу не выстрелив...

   — А зори здесь тихие... · книга
8. «

   Первый тост всегда и везде — за родину-мать. Покоя ей, счастья, процветания, красивых дочерей и отважных сынов. Ура!..

   Первый тост всегда и везде — за родину-мать. Покоя ей, счастья, процветания, красивых дочерей и отважных сынов. Ура!..

   — Офицер · книга
9. «

   Что-то надорвалось в ней, какая-то струна. И боль от этой лопнувшей струны была совсем взрослой — тоскливой и безнадежной. Она была старше самой Искры, эта новая ее боль.

   Что-то надорвалось в ней, какая-то струна. И боль от этой лопнувшей струны была совсем взрослой — тоскливой и безнадежной. Она была старше самой Искры, эта новая ее боль.

   — Завтра была война · книга
10. «

    Бои выигрывают характеры, а не анкетные данные

    Бои выигрывают характеры, а не анкетные данные

    — Генерал · книга
11. «

    Скажешь нашим, что <...> крепость не пала. Крепость не пала: она просто истекла кровью.

    Скажешь нашим, что <...> крепость не пала. Крепость не пала: она просто истекла кровью.

    — Коля Плужников · книга
12. «

    — Кто объявляет, что истина — это и есть истина? Ну кто? Кто? — Старшие, а старшим — их начальники.

    — Кто объявляет, что истина — это и есть истина? Ну кто? Кто? — Старшие, а старшим — их начальники.

    — Искра · книга
13. «

    — Ты на перепутье, доченька. Возьми веник и грабли. Подмети дорожки к дому и очисти сад от сухих веток и старой листвы. И все отсеется. Все второстепенное отсеивает труд. Не ради искупления грехов, а ради их анализа и решения.

    — Ты на перепутье, доченька. Возьми веник и грабли. Подмети дорожки к дому и очисти сад от сухих веток и старой листвы. И все отсеется. Все второстепенное отсеивает труд. Не ради искупления грехов, а ради их анализа и решения.

    — Отрицание отрицания · книга
14. «

    Взял топор (эх, лопатки не захватил на случай такой!), ушел в камни место для могилки искать. Поискал, потыркался — скалы одни, не подступишься. Правда, яму нашел. Нарубил веток, устелил дно, вернулся. — Отличница была, — сказала Осянина. — Круглая отличница — и в школе, и в университете. — Да, — покивал старшина. — Стихи читала. А про себя подумал: не это главное. А главное, что могла Соня детишек нарожать, а те бы — внуков и правнуков, а теперь не будет этой ниточки. Маленькой ниточки в бесконечной пряже человечества, перерезанной ножом...

    Взял топор (эх, лопатки не захватил на случай такой!), ушел в камни место для могилки искать. Поискал, потыркался — скалы одни, не подступишься. Правда, яму нашел. Нарубил веток, устелил дно, вернулся. — Отличница была, — сказала Осянина. — Круглая отличница — и в школе, и в университете. — Да, — покивал старшина. — Стихи читала. А про себя подумал: не это главное. А главное, что могла Соня детишек нарожать, а те бы — внуков и правнуков, а теперь не будет этой ниточки. Маленькой ниточки в бесконечной пряже человечества, перерезанной ножом...

    — Федот Евграфович Васков · книга
15. «

    Учись, Ваня. Всю жизнь учись и всю жизнь помни, что противник всегда может оказаться умнее тебя.

    Учись, Ваня. Всю жизнь учись и всю жизнь помни, что противник всегда может оказаться умнее тебя.

    — КомЭск Георгий Петрович · книга
16. «

    Спорить не только можно, но и необходимо. Истина не должна превращаться в догму, она обязана все время испытываться на прочность и целесообразность.

    Спорить не только можно, но и необходимо. Истина не должна превращаться в догму, она обязана все время испытываться на прочность и целесообразность.

    — Леонид Сергеевич Люберецкий · книга
17. «

    Если хочешь знать, самое большое счастье — чувствовать, что тебя любят. Не знать, а чувствовать, так при чем же здесь голова? Вот и выбрось из нее глупости и сделай себе прическу.

    Если хочешь знать, самое большое счастье — чувствовать, что тебя любят. Не знать, а чувствовать, так при чем же здесь голова? Вот и выбрось из нее глупости и сделай себе прическу.

    — Роза · книга
18. «

    — Это я сейчас комсомолка. А потом я хочу быть женщиной. — Как не стыдно! — с гневом воскликнула подруга. — Нет, вы слыхали, ее мечта, оказывается, быть женщиной. Не летчицей, не парашютисткой, не стахановкой, а женщиной. Игрушкой в руках мужчины! — Любимой игрушкой, — улыбнулась Зиночка. — Просто игрушкой я быть не согласна.

    — Это я сейчас комсомолка. А потом я хочу быть женщиной. — Как не стыдно! — с гневом воскликнула подруга. — Нет, вы слыхали, ее мечта, оказывается, быть женщиной. Не летчицей, не парашютисткой, не стахановкой, а женщиной. Игрушкой в руках мужчины! — Любимой игрушкой, — улыбнулась Зиночка. — Просто игрушкой я быть не согласна.

    — Зина · книга
19. «

    Ей хотелось кричать на весь мир, но она всё же не решилась этого сделать и поведала распиравшую её тайну только знакомой кошке, имевшей большой опыт по части свиданий.

    Ей хотелось кричать на весь мир, но она всё же не решилась этого сделать и поведала распиравшую её тайну только знакомой кошке, имевшей большой опыт по части свиданий.

    — Завтра была война · книга
20. «

    Вымирает живая красота. Одни зоопарки скоро останутся.

    Вымирает живая красота. Одни зоопарки скоро останутся.

    — Не стреляйте в белых лебедей · книга