— Сколько вам лет? — Точную цифру я назвать не могу, — признался Дюдю. — Первые свои годы я не помню, а повторять за другими то, во что сам не очень верю, просто не хочу. Во всяком случае, я ещё молод. — Я бы дал вам двадцать восемь, — сказал Атанагор. — Благодарю, но на что они мне? Отдайте кому-нибудь ещё, кому это доставит удовольствие.
— Да, — ответил Ангель. — Два года. У меня было помутнение сознания. Я много чего напорол. — Запас еще есть... — обнадежил Жакмор. — Можно пороть дальше. Еще не все потеряно.
Владелец магазина покуривал трубку мира, удобно устроившись на полном собрании сочинений Жюля Ромена, который писал свои тома исключительно для этой цели.
— Я убил человека, — пожаловался Клод. — И не просто человека, а велосипедиста. — Могу сообщить кое-какие новости, — сказал аббат. — Я виделся с вашим адвокатом. Тот парень оказался конформистом.
— У меня есть дом. Мне дают еду. Мне дают золото. Много золота. Но я не имею права его тратить. Никто мне ничего не продает. У меня есть дом и много золота, а я должен переваривать стыд всей деревни. Они мне платят за то, чтобы я мучился угрызениями совести вместо них. За все то зло и бесчинство, которое они творят. За все их пороки. За преступления. За ярмарку стариков. За пытки животных. За подмастерьев. И за помои...
— Женщины начисто лишены воображения, — продолжал Анна. — Они уверены, что достаточно их присутствия, чтобы заполнить жизнь. Но в мире так много всего другого.