28 цитат Брэда Питта, проверенных временем

Брэд Питт — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 28 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Слава — та еще блядь, чуваки.

   Слава — та еще блядь, чуваки.
2. «

   Я езжу. На мотоцикле. Знаете, это такое наслаждение освобождения – ты стоишь на светофоре рядом с чьей-то машиной, слышишь, что там по радио слушают. И под шлемом можешь быть собой.

   Я езжу. На мотоцикле. Знаете, это такое наслаждение освобождения – ты стоишь на светофоре рядом с чьей-то машиной, слышишь, что там по радио слушают. И под шлемом можешь быть собой.
3. «

   Уединение — это когда ты можешь выйти и посидеть на крылечке в одиночестве. Уединение — это когда тебе нужно самому выносить мусор, потому что в доме его скопились гребаные кучи, а вынести его больше некому.

   Уединение — это когда ты можешь выйти и посидеть на крылечке в одиночестве. Уединение — это когда тебе нужно самому выносить мусор, потому что в доме его скопились гребаные кучи, а вынести его больше некому.
4. «

   Быть женатым — значит, пердеть в постели и там же есть мороженое.

   Быть женатым — значит, пердеть в постели и там же есть мороженое.
5. «

   Я ненавижу тех, кто двадцатью машинами, посменно, экипированный самой высокотехнологичной аппаратурой, выслеживает меня из-за моего же забора, кто выкрикивает имена моих детей, чтобы они посмотрели в их камеры…

   Я ненавижу тех, кто двадцатью машинами, посменно, экипированный самой высокотехнологичной аппаратурой, выслеживает меня из-за моего же забора, кто выкрикивает имена моих детей, чтобы они посмотрели в их камеры…
6. «

   Не стоит говорить о том, о чем ничего не знаешь. Поэтому я не люблю интервью. Журналисты спрашивают меня, что я думаю по поводу Китая и Тибета. Кому есть дело до того, что я думаю по этому поводу? Я человек, который работает со сценарием. Я взрослый чувак, который накладывает на себя грим.

   Не стоит говорить о том, о чем ничего не знаешь. Поэтому я не люблю интервью. Журналисты спрашивают меня, что я думаю по поводу Китая и Тибета. Кому есть дело до того, что я думаю по этому поводу? Я человек, который работает со сценарием. Я взрослый чувак, который накладывает на себя грим.
7. «

   Вера – первое, в чем я начал сомневаться. Потому что начал сомневаться в божественной справедливости. Еще в детском саду я задумался: а что, на небе со мной все будет так же, как с протестантами, как с католиками? Меня вообще всегда интересовала возможность несправедливости. Ко мне-то все были очень расположены, я с детства нравился людям, был, что называется, прелестным ребенком. Другие нравились меньше, и я замечал это. И по вечерам изводил маму вопросами, главный из которых был, конечно, «почему?». А она мне говорила: то, что ты нравишься людям, – дополнительные возможности и дополнительная ответственность. И только. Но во мне поселилось чувство вины, что смешно, из-за несправедливого мироустройства. А потом религия и вовсе перестала устраивать меня – из-за догмы, предписывающей, что можно, а что нельзя. А это опасно – любое предписание. Жизнь состоит из различий, все имеет право на жизнь. Мне ближе ментальность древних греков: они знали, что такое повороты колеса фортуны, взлеты и падения. У них глубже понимание самой природы человека, его натуры. Для них естество первично.

   Вера – первое, в чем я начал сомневаться. Потому что начал сомневаться в божественной справедливости. Еще в детском саду я задумался: а что, на небе со мной все будет так же, как с протестантами, как с католиками? Меня вообще всегда интересовала возможность несправедливости. Ко мне-то все были очень расположены, я с детства нравился людям, был, что называется, прелестным ребенком. Другие нравились меньше, и я замечал это. И по вечерам изводил маму вопросами, главный из которых был, конечно, «почему?». А она мне говорила: то, что ты нравишься людям, – дополнительные возможности и дополнительная ответственность. И только. Но во мне поселилось чувство вины, что смешно, из-за несправедливого мироустройства. А потом религия и вовсе перестала устраивать меня – из-за догмы, предписывающей, что можно, а что нельзя. А это опасно – любое предписание. Жизнь состоит из различий, все имеет право на жизнь. Мне ближе ментальность древних греков: они знали, что такое повороты колеса фортуны, взлеты и падения. У них глубже понимание самой природы человека, его натуры. Для них естество первично.
8. «

   Я больше не считаю себя актером. Съемки занимают меньшую часть моего времени и внимания. Кино кажется мне дешевым способом получить сильные эмоции. Этот метод больше не работает, особенно если ты стал отцом.

   Я больше не считаю себя актером. Съемки занимают меньшую часть моего времени и внимания. Кино кажется мне дешевым способом получить сильные эмоции. Этот метод больше не работает, особенно если ты стал отцом.
9. «

   У меня потрясающие родители. Всю жизнь прожили в одном месте, в одном доме. Говорят, большего им не нужно. У них друзья, с которыми они дружат всю жизнь, со школы. Они верные люди. А родительская верность сообщает ребенку уверенность, правда? Мое детство, и брата, и сестры было отмечено этой уверенностью в незыблемости нашей жизни, в том, что если что-то дурное и случится, то уж точно будет преодолено. Для отца наша стабильность всегда была приоритетом, причем не материальная ее сторона. Папа говорит, деньги не предмет первой необходимости, они, как огнетушитель в доме, нужны для безопасности. Предмет первой необходимости для него – доверие друг к другу. А мама всегда считала: главное, что она должна дать нам, – это саму себя, свое время. Она всегда сама укладывала нас и говорила с нами перед сном столько, сколько мы хотели. Я стараюсь смотреть на семью с их, папиной и маминой, позиций: семья должна стать для человека самым безопасным местом на свете, свободным от тревог.

   У меня потрясающие родители. Всю жизнь прожили в одном месте, в одном доме. Говорят, большего им не нужно. У них друзья, с которыми они дружат всю жизнь, со школы. Они верные люди. А родительская верность сообщает ребенку уверенность, правда? Мое детство, и брата, и сестры было отмечено этой уверенностью в незыблемости нашей жизни, в том, что если что-то дурное и случится, то уж точно будет преодолено. Для отца наша стабильность всегда была приоритетом, причем не материальная ее сторона. Папа говорит, деньги не предмет первой необходимости, они, как огнетушитель в доме, нужны для безопасности. Предмет первой необходимости для него – доверие друг к другу. А мама всегда считала: главное, что она должна дать нам, – это саму себя, свое время. Она всегда сама укладывала нас и говорила с нами перед сном столько, сколько мы хотели. Я стараюсь смотреть на семью с их, папиной и маминой, позиций: семья должна стать для человека самым безопасным местом на свете, свободным от тревог.
10. «

    Мое поколение выросло с мыслями, что нужно всегда быть сильными, нельзя проявлять слабость. Сейчас мне смешно все это, правда. Лично я на своем опыте пришел к единственному выводу. В отношениях с детьми, с близкими и любимыми людьми, да и с самим собой главное — открытость. Ну и пусть ты иногда будешь выглядеть слабым! Нужно учиться познавать и узнавать себя. Потому что только эти знания дают человеку настоящую уверенность.

    Мое поколение выросло с мыслями, что нужно всегда быть сильными, нельзя проявлять слабость. Сейчас мне смешно все это, правда. Лично я на своем опыте пришел к единственному выводу. В отношениях с детьми, с близкими и любимыми людьми, да и с самим собой главное — открытость. Ну и пусть ты иногда будешь выглядеть слабым! Нужно учиться познавать и узнавать себя. Потому что только эти знания дают человеку настоящую уверенность.
11. «

    Семья должна стать для человека самым безопасным местом на свете, свободным от тревог.

    Семья должна стать для человека самым безопасным местом на свете, свободным от тревог.
12. «

    Поскольку я стал старше, я осознаю, как мимолетно время. Я не хочу растрачивать его впустую. Я хочу провести время с теми, кого я люблю, и заниматься тем, что действительно что-то значит.

    Поскольку я стал старше, я осознаю, как мимолетно время. Я не хочу растрачивать его впустую. Я хочу провести время с теми, кого я люблю, и заниматься тем, что действительно что-то значит.
13. «

    Слышать, как твой маленький ребенок срыгивает — это самый счастливый момент в жизни. Это момент, от которого получаешь наибольшее удовольствие.

    Слышать, как твой маленький ребенок срыгивает — это самый счастливый момент в жизни. Это момент, от которого получаешь наибольшее удовольствие.
14. «

    Чем ты старше, тем лучше себя понимаешь. Становишься ближе самому себе.

    Чем ты старше, тем лучше себя понимаешь. Становишься ближе самому себе.
15. «

    Да, я один из людей, которых вы ненавидите за выигрыш в генетической лотерее.

    Да, я один из людей, которых вы ненавидите за выигрыш в генетической лотерее.
16. «

    Сегодня мы живем в другом мире. Больше рефлексируем, ходим к психологам. А я родом из тех мест, где признак силы — не кричать о синяках, порезах или болезнях, а молча справляться с ними.

    Сегодня мы живем в другом мире. Больше рефлексируем, ходим к психологам. А я родом из тех мест, где признак силы — не кричать о синяках, порезах или болезнях, а молча справляться с ними.
17. «

    Думаю, мы живем во время, когда принято делать скоропостижные выводы друг о друге, осуждать, не давать вторых шансов. Мы придаем слишком большое значение ошибкам. Но человека определяет не ошибка, а шаг, который он совершит вслед за ней.

    Думаю, мы живем во время, когда принято делать скоропостижные выводы друг о друге, осуждать, не давать вторых шансов. Мы придаем слишком большое значение ошибкам. Но человека определяет не ошибка, а шаг, который он совершит вслед за ней.
18. «

    «Знаете, что такое быть Брэдом Питтом?» – спрашивает человек с порога, расстегивая шлем. И отвечает сам: «Это ходить с парадного входа, только когда перед ним красная дорожка, а по бокам – фотографы и толпа. Это знать все черные ходы и лифты для персонала и вжиматься в угол, когда горничная вкатывает в лифт свою тележку. В конце концов, это снимать мотоциклетный шлем, уже промахав весь холл гостиницы и 15 этажей на лифте! ... Я не ищу сочувствия, я просто объясняю, почему я в шлеме.

    «Знаете, что такое быть Брэдом Питтом?» – спрашивает человек с порога, расстегивая шлем. И отвечает сам: «Это ходить с парадного входа, только когда перед ним красная дорожка, а по бокам – фотографы и толпа. Это знать все черные ходы и лифты для персонала и вжиматься в угол, когда горничная вкатывает в лифт свою тележку. В конце концов, это снимать мотоциклетный шлем, уже промахав весь холл гостиницы и 15 этажей на лифте! ... Я не ищу сочувствия, я просто объясняю, почему я в шлеме.
19. «

    Как-то раз я позвонил своему деду. «Мы тут посмотрели твое кино», — сказал дед. «Какое именно, дед?» — сказал я. А он крикнул моей бабушке: «Эй, Бетти, как называлось то кино, от которого я блевал третьего дня?»

    Как-то раз я позвонил своему деду. «Мы тут посмотрели твое кино», — сказал дед. «Какое именно, дед?» — сказал я. А он крикнул моей бабушке: «Эй, Бетти, как называлось то кино, от которого я блевал третьего дня?»
20. «

    Отцовство — это лучшее, что я когда-либо делал. Это меняет вашу точку зрения. Вы можете написать книгу, вы можете сделать фильм, вы можете нарисовать картину, но иметь детей — действительно наиболее необычная вещь, которую я делал.

    Отцовство — это лучшее, что я когда-либо делал. Это меняет вашу точку зрения. Вы можете написать книгу, вы можете сделать фильм, вы можете нарисовать картину, но иметь детей — действительно наиболее необычная вещь, которую я делал.