559 афоризмов Чака Паланика

Ниже 559 цитат Чака Паланика — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ты никогда не сможешь забыть то, что хочешь забыть больше всего.

   Ты никогда не сможешь забыть то, что хочешь забыть больше всего.

   — Мистер Элегант · книга
2. «

   — Знаешь, — презерватив — это хрустальный башмачок нашего поколения. Надеваешь его при встрече с незнакомцем, танцуешь до утра, а затем выбрасываешь в мусор. В смысле, презерватив, а не незнакомца.

   — Знаешь, — презерватив — это хрустальный башмачок нашего поколения. Надеваешь его при встрече с незнакомцем, танцуешь до утра, а затем выбрасываешь в мусор. В смысле, презерватив, а не незнакомца.

   — Бойцовский клуб · книга
3. «

   — Жалко, что мне не хватило смелости не бороться и не сомневаться во всем, — говорит мама. Она протягивает руку, касается корешка книжки на полке и говорит: — Жалко, что я ни разу — ни разу — не смогла сказать: Вот. Вот это действительно хорошо. Потому что я это выбрала.

   — Жалко, что мне не хватило смелости не бороться и не сомневаться во всем, — говорит мама. Она протягивает руку, касается корешка книжки на полке и говорит: — Жалко, что я ни разу — ни разу — не смогла сказать: Вот. Вот это действительно хорошо. Потому что я это выбрала.

   — Удушье · книга
4. «

   Пока вы не научитесь не обращать внимания на внешние обстоятельства и делать то, что вам надо делать, не зависимо ни от чего, вас так и будут держать под контролем.

   Пока вы не научитесь не обращать внимания на внешние обстоятельства и делать то, что вам надо делать, не зависимо ни от чего, вас так и будут держать под контролем.

   — Мистер Уиттиер · книга
5. «

   — Речь не о том, кто виноват, а кто нет. Динозавры тоже не были ни хорошими, ни плохими с точки зрения морали, однако же они вымерли.

   — Речь не о том, кто виноват, а кто нет. Динозавры тоже не были ни хорошими, ни плохими с точки зрения морали, однако же они вымерли.

   — Устрица · книга
6. «

   По правде говоря, я и знать не хочу, почему я это делаю. Потому что когда начинаешь искать причины — всё рассыпается в прах.

   По правде говоря, я и знать не хочу, почему я это делаю. Потому что когда начинаешь искать причины — всё рассыпается в прах.

   — Святой-Без-Кишок · книга
7. «

   Это мир сексуальной зависимости на двенадцать ступеней. Мир болезненного влечения. Вызывающего сексуального поведения. Каждый вечер они встречаются в задней комнате в какой-нибудь церкви. В конференц-зале в каком-нибудь общественном центре. В каждом городе. Каждый вечер. Они даже проводят виртуальные конференции в Интернете.

   Это мир сексуальной зависимости на двенадцать ступеней. Мир болезненного влечения. Вызывающего сексуального поведения. Каждый вечер они встречаются в задней комнате в какой-нибудь церкви. В конференц-зале в каком-нибудь общественном центре. В каждом городе. Каждый вечер. Они даже проводят виртуальные конференции в Интернете.

   — Удушье · книга
8. «

   Лишившись гнезда, птица весь мир обретёт. Жить ради жизни.

   Лишившись гнезда, птица весь мир обретёт. Жить ради жизни.

   — Бойцовский клуб · книга
9. «

   Если вам доводилось выпивать с пьяницами, вы наверняка знаете об одной их особенности: они наполняют ваш стакан только для того, чтобы беспрепятственно осушить собственный. Пока вы продолжаете пьянствовать с алкоголиком, выпивка кажется ему вполне приличным занятием. Двое — это уже компания. Пока бутылка не опустошена, пьяница, даже если вы ни разу не выпьете до дна, будет подливать и подливать вам спиртного. И вновь и вновь наполнять свой стакан. Это выглядит как щедрость...

   Если вам доводилось выпивать с пьяницами, вы наверняка знаете об одной их особенности: они наполняют ваш стакан только для того, чтобы беспрепятственно осушить собственный. Пока вы продолжаете пьянствовать с алкоголиком, выпивка кажется ему вполне приличным занятием. Двое — это уже компания. Пока бутылка не опустошена, пьяница, даже если вы ни разу не выпьете до дна, будет подливать и подливать вам спиртного. И вновь и вновь наполнять свой стакан. Это выглядит как щедрость...

   — Шанон · книга
10. «

    Трудно забыть боль, но еще труднее вспомнить радость. Счастье не оставляет памятных шрамов.

    Трудно забыть боль, но еще труднее вспомнить радость. Счастье не оставляет памятных шрамов.

    — Дневник · книга
11. «

    Ключевое понятие наших дней — свобода воли... Ещё одно ключевое понятие наших дней — свобода торговли... И последнее ключевое понятие наших дней — личностный рост... И еще одно, самое последнее ключевое понятие наших дней — суровая реальность...

    Ключевое понятие наших дней — свобода воли... Ещё одно ключевое понятие наших дней — свобода торговли... И последнее ключевое понятие наших дней — личностный рост... И еще одно, самое последнее ключевое понятие наших дней — суровая реальность...

    — Шейла · книга
12. «

    Любой человек на свете — попросту второстепенный персонаж в чьей-то жизни.

    Любой человек на свете — попросту второстепенный персонаж в чьей-то жизни.

    — Расскажи все · книга
13. «

    За первые 43 секунды знакомства мы определяем доход человека, возраст, интеллект и степень нашего к нему уважения.

    За первые 43 секунды знакомства мы определяем доход человека, возраст, интеллект и степень нашего к нему уважения.

    — Уоллес Бойер · книга
14. «

    Представьте кого-то, кто взрослеет настолько дурным, что даже не знает, что надежда — просто очередная фаза, из которой рано или поздно вырастают. Кто считает, что можно создать что-то, — что угодно, — что продлится вечно. Кажется глупым даже припоминать такие вещи.

    Представьте кого-то, кто взрослеет настолько дурным, что даже не знает, что надежда — просто очередная фаза, из которой рано или поздно вырастают. Кто считает, что можно создать что-то, — что угодно, — что продлится вечно. Кажется глупым даже припоминать такие вещи.

    — Удушье · книга
15. «

    Что нам нужно, так это какое-нибудь универсальное заклинание «всемирной кастрации».

    Что нам нужно, так это какое-нибудь универсальное заклинание «всемирной кастрации».

    — Колыбельная · книга
16. «

    Когда у тебя во рту пистолет, и ты сжимаешь зубами его ствол, говорить удается только одними гласными.

    Когда у тебя во рту пистолет, и ты сжимаешь зубами его ствол, говорить удается только одними гласными.

    — Бойцовский клуб · книга
17. «

    А если ты никогда не дрался, то боишься всего на свете: боишься боли, боишься того, что не сможешь справиться с противником.

    А если ты никогда не дрался, то боишься всего на свете: боишься боли, боишься того, что не сможешь справиться с противником.

    — Бойцовский клуб · книга
18. «

    — Передай, пожалуйста, масло, — просит меня мама и поворачивается к отцу. — А ты знаешь, что такое фельчинг? (...) — Фельчинг, — говорю я, понизив голос, — фельчинг — это когда мужчина трахает тебя в задницу, не надев резинки, кончает и высасывает из твоего заднего прохода собственную теплую сперму. Вместе со всем, что к ней примешивается — смазкой и испражнениями. Вот что такое фельчинг. Он может быть дополнен страстным поцелуем в рот, во время которого твой партнер отдает тебе все, что только что высосал. Тишина. (...) Отец откашливается. — Мне кажется, — говорит он, — под словом «фельчинг» мама подразумевала нечто совершенно другое. Фельчинг — это нарезанная тонкими кусочками индейка. Тишина. Я восклицаю: — О! Я говорю: — Простите. Мы едим.

    — Передай, пожалуйста, масло, — просит меня мама и поворачивается к отцу. — А ты знаешь, что такое фельчинг? (...) — Фельчинг, — говорю я, понизив голос, — фельчинг — это когда мужчина трахает тебя в задницу, не надев резинки, кончает и высасывает из твоего заднего прохода собственную теплую сперму. Вместе со всем, что к ней примешивается — смазкой и испражнениями. Вот что такое фельчинг. Он может быть дополнен страстным поцелуем в рот, во время которого твой партнер отдает тебе все, что только что высосал. Тишина. (...) Отец откашливается. — Мне кажется, — говорит он, — под словом «фельчинг» мама подразумевала нечто совершенно другое. Фельчинг — это нарезанная тонкими кусочками индейка. Тишина. Я восклицаю: — О! Я говорю: — Простите. Мы едим.

    — Невидимки · книга
19. «

    Самое худшее в писательстве — это страх провести всю жизнь за клавиатурой компьютера. Чтобы в свой смертный час ты понял, что прожил не реальную, а бумажную, воображаемую жизнь, а твои единственные приключения — вымышленные, и пока мир воевал и целовался, ты сидел в темной комнате, мастурбировал и зарабатывал деньги.

    Самое худшее в писательстве — это страх провести всю жизнь за клавиатурой компьютера. Чтобы в свой смертный час ты понял, что прожил не реальную, а бумажную, воображаемую жизнь, а твои единственные приключения — вымышленные, и пока мир воевал и целовался, ты сидел в темной комнате, мастурбировал и зарабатывал деньги.

    — Фантастичнее вымысла · книга
20. «

    Моложе, чем сегодня вечером, нам уже не стать.

    Моложе, чем сегодня вечером, нам уже не стать.

    — Рэнт: Биография Бастера Кейси · книга