Чак Паланик

Если не знаешь, чего хочешь, умрешь в куче того, чего не хотел.

Можешь забыть меня <...>, но это не значит, что меня не существует.

Ты никогда не станешь красивой, пока не почувствуешь себя красивой.

Я смеюсь, чтобы не плакать, не выть, не стонать, не кричать, не вопить дурным голосом, не ругаться на чём свет стоит. Смех — это просто ещё один способ дать выход эмоциям.

От слишком громкого комплимента бывает больнее, чем от пощёчины.

Чаще всего гораздо проще никому не рассказывать, что у тебя проблемы.

Забыть боль так трудно — но ещё труднее помнить хорошее. Счастье не оставляет шрамов. Мирные времена ничему нас не учат.

Ещё вчера ты верил в прекрасное будущее с ней, а сегодня ты живёшь прошлым, и не понимаешь, зачем тебе настоящее...

Люди которые не пьют, не курят, никогда не матерятся и не говорят о сексе, вызывают у меня какие-то подозрения. Уверен, по ночам они разделывают трупы маленьких детей или еще что-то в этом роде.

Спасибо за то, что не лезете ко мне в душу.

Каждый из нас — это нерассказанная история.

Ты просыпаешься, и будь этим доволен.

Прежде, чем я сопьюсь, мне нужно стать тем, кого называют «художник». Это, вроде как, оправдывает.

У французов есть выражение: эффект лестницы. По-французски Esprit d Escalier, эспри д эскалье. Оно относится к моменту, когда ты находишь правильный ответ, но уже поздно. Например, на вечеринке тебя кто-то оскорбляет. Ты должен как-то ответить. Когда на тебя все смотрят, когда на тебя это давит, ты говоришь что-то неубедительное. Но ведь потом ты уходишь с вечеринки. И именно в тот момент, когда начинаешь спускаться по лестнице вдруг о, чудо. Тебе приходит в голову идеальный ответ. И это окончательное унижение. Вот что такое эффект лестницы.

Каждому нужен кто-то, кто его выслушает.

Большинство треков со смехом на телевидении было записано в начале пятидесятых. То есть, почти все люди, смех которых ты слышишь, сейчас мертвы.