112 цитат Чарльза Буковски — коротко и по делу

Чарльз Буковски — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 112 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — а счастливые люди бывают? — есть много людей, которые притворяются счастливыми. — зачем? — просто им стыдно и страшно, но не хватает духа в этом признаться.

   — а счастливые люди бывают? — есть много людей, которые притворяются счастливыми. — зачем? — просто им стыдно и страшно, но не хватает духа в этом признаться.

   — История обыкновенного безумия · книга
2. «

   ...любовь приходила трудно и очень редко. А когда все же приходила, то хрен знает почему. Устаешь сдерживать любовь и отпускаешь — потому что ей нужно к кому-то прийти. После этого, как правило, и начинаются все беды.

   ...любовь приходила трудно и очень редко. А когда все же приходила, то хрен знает почему. Устаешь сдерживать любовь и отпускаешь — потому что ей нужно к кому-то прийти. После этого, как правило, и начинаются все беды.

   — Генри Чинаски · книга
3. «

   Наконец Сара сказала: «Нам пора домой, кошек кормить». Пьянка могла подождать. Голливуд мог подождать. Кошки ждать не могли. Я подчинился.

   Наконец Сара сказала: «Нам пора домой, кошек кормить». Пьянка могла подождать. Голливуд мог подождать. Кошки ждать не могли. Я подчинился.

   — Голливуд · книга
4. «

   Буковски плакал в дешевых ночлежках, Буковски не умеет одеваться, Буковски не умеет разговаривать, Буковски боится женщин, у Буковски слабый желудок... Буковски не воевал. Буковски стар и уже сорок пять лет не запускал бумажного змея; будь Буковски обезьяной, его бы взашей выгнали из племени... Зато Буковски очень аккуратно блюет и при мне никогда не ссал на пол. Как видите, я все-таки наделен некоторым шармом.

   Буковски плакал в дешевых ночлежках, Буковски не умеет одеваться, Буковски не умеет разговаривать, Буковски боится женщин, у Буковски слабый желудок... Буковски не воевал. Буковски стар и уже сорок пять лет не запускал бумажного змея; будь Буковски обезьяной, его бы взашей выгнали из племени... Зато Буковски очень аккуратно блюет и при мне никогда не ссал на пол. Как видите, я все-таки наделен некоторым шармом.

   — История обыкновенного безумия · книга
5. «

   Да, внешне это был неприятный человек со шрамами на лице, но стоило приглядеться к нему – и становилось ясно, что он красив, – это было в его глазах: изящный стиль, неистовая отвага и безграничное одиночество.

   Да, внешне это был неприятный человек со шрамами на лице, но стоило приглядеться к нему – и становилось ясно, что он красив, – это было в его глазах: изящный стиль, неистовая отвага и безграничное одиночество.

   — Хлеб с ветчиной · книга
6. «

   Мне нравилось, что меня держали за самого плохого. Быть гаденышем здорово. Любой может слыть хорошим, для этого не требуется много выдержки.

   Мне нравилось, что меня держали за самого плохого. Быть гаденышем здорово. Любой может слыть хорошим, для этого не требуется много выдержки.

   — главный герой · книга
7. «

   — Это свободная страна, я... — Это не свободная страна — тут все продается, покупается, и всему есть владелец.

   — Это свободная страна, я... — Это не свободная страна — тут все продается, покупается, и всему есть владелец.

   — История обыкновенного безумия · книга
8. «

   Женщины бывают разные. Есть просто женщины, а есть волшебные существа.

   Женщины бывают разные. Есть просто женщины, а есть волшебные существа.

   — Генри Чинаски · книга
9. «

   Чем дольше знаешь людей, тем заметнее их чудачества. Иногда чудачества забавные – в самом начале.

   Чем дольше знаешь людей, тем заметнее их чудачества. Иногда чудачества забавные – в самом начале.

   — Генри Чинаски · книга
10. «

    Ну, ты знаешь, как это обычно бывает с людьми: «Вау, сегодня вечер пятницы, а ты что делаешь? Просто сидишь тут?» — «Да». Потому что снаружи ничего нету. Только тупость. Тупые люди собираются с тупыми людьми. Пускай отупляют себя. Я никогда не страдал от необходимости пойти куда-нибудь вечером. Я прятался в барах, потому что не хотел прятаться на фабриках. Вот и все. Приношу извинения миллионам, но я никогда не был одинок. Я люблю себя. Я — самое лучшее развлечение из того, что у меня есть. Давайте пить больше вина!

    Ну, ты знаешь, как это обычно бывает с людьми: «Вау, сегодня вечер пятницы, а ты что делаешь? Просто сидишь тут?» — «Да». Потому что снаружи ничего нету. Только тупость. Тупые люди собираются с тупыми людьми. Пускай отупляют себя. Я никогда не страдал от необходимости пойти куда-нибудь вечером. Я прятался в барах, потому что не хотел прятаться на фабриках. Вот и все. Приношу извинения миллионам, но я никогда не был одинок. Я люблю себя. Я — самое лучшее развлечение из того, что у меня есть. Давайте пить больше вина!
11. «

    Мир ведь еще вертится только из-за исключительных людей. Они нам как бы чудеса творят, пока мы на попках своих посиживаем.

    Мир ведь еще вертится только из-за исключительных людей. Они нам как бы чудеса творят, пока мы на попках своих посиживаем.

    — Монах · книга
12. «

    Если у тебя получилось обмануть человека, это не значит, что он дурак, — это значит, что тебе доверяли больше, чем ты этого заслуживаешь.

    Если у тебя получилось обмануть человека, это не значит, что он дурак, — это значит, что тебе доверяли больше, чем ты этого заслуживаешь.
13. «

    «Человечество, ты с самого начала облажалось». Вот мой девиз.

    «Человечество, ты с самого начала облажалось». Вот мой девиз.

    — Женщины · книга
14. «

    Я слишком хорошо знаю свои недостатки, чтобы требовать взаимной любви.

    Я слишком хорошо знаю свои недостатки, чтобы требовать взаимной любви.
15. «

    ...что случилось с одним, случалось с большинством из нас. Жизни наши не так уж сильно отличались друг от друга — хоть мы и любили считать, что это не так.

    ...что случилось с одним, случалось с большинством из нас. Жизни наши не так уж сильно отличались друг от друга — хоть мы и любили считать, что это не так.

    — Женщины · книга
16. «

    Человеческие отношения всё равно не работают. Только в первых двух неделях есть какой-то кайф, потом участники теряют всякий интерес. Маски спадают, и проглядывают настоящие люди: психопаты, имбецилы, одержимые, мстительные, садисты, убийцы. Современное общество насоздавало собственных разновидностей, и все они пируют друг с другом.

    Человеческие отношения всё равно не работают. Только в первых двух неделях есть какой-то кайф, потом участники теряют всякий интерес. Маски спадают, и проглядывают настоящие люди: психопаты, имбецилы, одержимые, мстительные, садисты, убийцы. Современное общество насоздавало собственных разновидностей, и все они пируют друг с другом.

    — Генри Чинаски · книга
17. «

    – Каждый раз, когда ты будешь напиваться, – заявила она, – я буду ходить на танцы. Вчера вечером я ходила в «Красный Зонтик» и приглашала мужчин потанцевать. У женщины есть на это право. – Ты шлюха. – Вот как? Так если и есть что-то похуже шлюхи, – это скука. – Если есть что-то хуже скуки, – это скучная шлюха.

    – Каждый раз, когда ты будешь напиваться, – заявила она, – я буду ходить на танцы. Вчера вечером я ходила в «Красный Зонтик» и приглашала мужчин потанцевать. У женщины есть на это право. – Ты шлюха. – Вот как? Так если и есть что-то похуже шлюхи, – это скука. – Если есть что-то хуже скуки, – это скучная шлюха.

    — Лидия · книга
18. «

    Чем меньше веришь в жизнь, тем меньше теряешь. Мне почти нечего было терять...

    Чем меньше веришь в жизнь, тем меньше теряешь. Мне почти нечего было терять...

    — Юг без признаков севера · книга
19. «

    Надо быть жестоким, безжалостным сукиным сыном, и тогда жить станет легче. Сильные правят миром.

    Надо быть жестоким, безжалостным сукиным сыном, и тогда жить станет легче. Сильные правят миром.

    — Генри Чинаски · книга
20. «

    Жизнь в колледже была стерильной. Здесь никогда не говорили, что ожидает нас в реальном мире. Они пичкали нас теорией, которая была совершенно бесполезна на улицах. Университетское образование могло лишь сделать личность непригодной для настоящей жизни. Книги только ослабляли нас. Когда человек оказывался в гуще жизни, ему требовались совсем другие знания, в отличие от тех, которыми были напичканы университетские библиотеки.

    Жизнь в колледже была стерильной. Здесь никогда не говорили, что ожидает нас в реальном мире. Они пичкали нас теорией, которая была совершенно бесполезна на улицах. Университетское образование могло лишь сделать личность непригодной для настоящей жизни. Книги только ослабляли нас. Когда человек оказывался в гуще жизни, ему требовались совсем другие знания, в отличие от тех, которыми были напичканы университетские библиотеки.

    — Хлеб с ветчиной · книга