117 цитат Чарльза Буковски — избранное

Чарльз Буковски — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 117 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Невозможно переоценить глупость толпы.

   Невозможно переоценить глупость толпы.

   — Хлеб с ветчиной · книга
2. «

   — Кое-кто и до сих пор считает, что ваши стихи — трата времени. — А что не трата времени? Некоторые собирают марки или бабушек своих убивают. Мы все просто ждём, занимаемся мелочами и ждём смерти.

   — Кое-кто и до сих пор считает, что ваши стихи — трата времени. — А что не трата времени? Некоторые собирают марки или бабушек своих убивают. Мы все просто ждём, занимаемся мелочами и ждём смерти.
3. «

   Не храните больше, чем сможете проглотить: ни любви, ни жары, ни ненависти.

   Не храните больше, чем сможете проглотить: ни любви, ни жары, ни ненависти.

   — Самая красивая женщина в городе · книга
4. «

   Если у тебя осталось совсем немного души и ты это знаешь, значит у тебя еще есть душа.

   Если у тебя осталось совсем немного души и ты это знаешь, значит у тебя еще есть душа.

   — Доллар и 20 центов · книга
5. «

   Да, стиль очень важен. Множество людей орёт правду, но без стиля она беспомощна.

   Да, стиль очень важен. Множество людей орёт правду, но без стиля она беспомощна.

   — Самая красивая женщина в городе · книга
6. «

   Когда ты пьян, мир по-прежнему где-то рядом, но он хотя бы не держит тебя за горло.

   Когда ты пьян, мир по-прежнему где-то рядом, но он хотя бы не держит тебя за горло.

   — Генри Чинаски · книга
7. «

   Если ты скотина, так и скажи. А то кто-нибудь другой скажет. Но если я скажу первым, они обезоружены.

   Если ты скотина, так и скажи. А то кто-нибудь другой скажет. Но если я скажу первым, они обезоружены.
8. «

   Впервые я прочитал Селина лёжа в кровати с большой коробкой крекеров «Ритц». Я начал его читать и есть эти крекеры, и смеялся, и ел крекеры. Я прочитал весь роман за один присест, опустошив всю коробку «Ритца». И потом попытался встать за водой. Ты должен был на это посмотреть — я не мог пошевелиться. Вот, что делает с тобой хороший писатель. Он чертовски близок к тому, чтобы прикончить тебя… впрочем, с плохим тоже самое.

   Впервые я прочитал Селина лёжа в кровати с большой коробкой крекеров «Ритц». Я начал его читать и есть эти крекеры, и смеялся, и ел крекеры. Я прочитал весь роман за один присест, опустошив всю коробку «Ритца». И потом попытался встать за водой. Ты должен был на это посмотреть — я не мог пошевелиться. Вот, что делает с тобой хороший писатель. Он чертовски близок к тому, чтобы прикончить тебя… впрочем, с плохим тоже самое.
9. «

   Как можно доверять существу, которое каждый месяц кровоточит и не умирает?!

   Как можно доверять существу, которое каждый месяц кровоточит и не умирает?!
10. «

    Ну, ты знаешь, как это обычно бывает с людьми: «Вау, сегодня вечер пятницы, а ты что делаешь? Просто сидишь тут?» — «Да». Потому что снаружи ничего нету. Только тупость. Тупые люди собираются с тупыми людьми. Пускай отупляют себя. Я никогда не страдал от необходимости пойти куда-нибудь вечером. Я прятался в барах, потому что не хотел прятаться на фабриках. Вот и все. Приношу извинения миллионам, но я никогда не был одинок. Я люблю себя. Я — самое лучшее развлечение из того, что у меня есть. Давайте пить больше вина!

    Ну, ты знаешь, как это обычно бывает с людьми: «Вау, сегодня вечер пятницы, а ты что делаешь? Просто сидишь тут?» — «Да». Потому что снаружи ничего нету. Только тупость. Тупые люди собираются с тупыми людьми. Пускай отупляют себя. Я никогда не страдал от необходимости пойти куда-нибудь вечером. Я прятался в барах, потому что не хотел прятаться на фабриках. Вот и все. Приношу извинения миллионам, но я никогда не был одинок. Я люблю себя. Я — самое лучшее развлечение из того, что у меня есть. Давайте пить больше вина!
11. «

    — Вы боитесь умирать? — Кто — я? Ну уж нет! Я так близко к смерти подходил пару раз, что не боюсь. Когда к ней так близко, тебе, пожалуй, даже хорошо. Ты просто такой: «Ну ладно, ладно». Особенно, по-моему, если в Бога не веришь, тебя не волнует, куда попадёшь — в рай или ад, и ты просто отбрасываешь всё, чем занимался. Грядёт какая-то перемена, новое кино покажут, поэтому, что бы там ни было, ты говоришь: «Ладно». Когда мне было тридцать пять, меня в больнице объявили покойником. А я не умер. Я вышел из больницы — причём мне велели никогда больше не пить, или я точно умру, — и прямым ходом отправился в бар, где и выпил пива. Нет, два пива!

    — Вы боитесь умирать? — Кто — я? Ну уж нет! Я так близко к смерти подходил пару раз, что не боюсь. Когда к ней так близко, тебе, пожалуй, даже хорошо. Ты просто такой: «Ну ладно, ладно». Особенно, по-моему, если в Бога не веришь, тебя не волнует, куда попадёшь — в рай или ад, и ты просто отбрасываешь всё, чем занимался. Грядёт какая-то перемена, новое кино покажут, поэтому, что бы там ни было, ты говоришь: «Ладно». Когда мне было тридцать пять, меня в больнице объявили покойником. А я не умер. Я вышел из больницы — причём мне велели никогда больше не пить, или я точно умру, — и прямым ходом отправился в бар, где и выпил пива. Нет, два пива!
12. «

    Всем нужна любовь, но не такая, которую практикуют большинство людей и которая ничего не дает.

    Всем нужна любовь, но не такая, которую практикуют большинство людей и которая ничего не дает.

    — Хлеб с ветчиной · книга
13. «

    Человек — унылое животное, которое впустую растрачивает свой потенциал. Я сажусь в набитый автобус, смотрю на людей — и я несчастен, потому что чувствую: они все почему-то неправильные. Не потому, что у них Бога нет, не потому, что трезвые, — с ними что-то другое не так... Чтобы вырваться на свободу, нужна поистине дерзкая, изобретательная душа.

    Человек — унылое животное, которое впустую растрачивает свой потенциал. Я сажусь в набитый автобус, смотрю на людей — и я несчастен, потому что чувствую: они все почему-то неправильные. Не потому, что у них Бога нет, не потому, что трезвые, — с ними что-то другое не так... Чтобы вырваться на свободу, нужна поистине дерзкая, изобретательная душа.
14. «

    Целоваться – более интимное занятие, чем ебля. Именно поэтому мне никогда не нравилось, чтобы мои подружки ходили везде и целовали мужиков. Лучше б они их трахали.

    Целоваться – более интимное занятие, чем ебля. Именно поэтому мне никогда не нравилось, чтобы мои подружки ходили везде и целовали мужиков. Лучше б они их трахали.

    — Генри Чинаски · книга
15. «

    ...любовь приходила трудно и очень редко. А когда все же приходила, то хрен знает почему. Устаешь сдерживать любовь и отпускаешь — потому что ей нужно к кому-то прийти. После этого, как правило, и начинаются все беды.

    ...любовь приходила трудно и очень редко. А когда все же приходила, то хрен знает почему. Устаешь сдерживать любовь и отпускаешь — потому что ей нужно к кому-то прийти. После этого, как правило, и начинаются все беды.

    — Генри Чинаски · книга
16. «

    Никогда не смирюсь, что настанет день и все съежится до нуля – любовь, стихи, гладиолусы. И в конце нас просто набьют грязью, как дешевые тако.

    Никогда не смирюсь, что настанет день и все съежится до нуля – любовь, стихи, гладиолусы. И в конце нас просто набьют грязью, как дешевые тако.

    — Музыка горячей воды · книга
17. «

    Азартная игра подмена мастурбации.

    Азартная игра подмена мастурбации.
18. «

    Я не слишком-то смотрю на людей. Это мешает. Если долго смотришь на кого-то, то начинаешь становиться похожим на него. Люди... По большей части я могу обойтись и без них. Они опустошают меня, а не наоборот. Я не испытываю уважения ни к одному человеку. Из-за этого у меня бывают проблемы... Я вру, но, поверь мне, это правда.

    Я не слишком-то смотрю на людей. Это мешает. Если долго смотришь на кого-то, то начинаешь становиться похожим на него. Люди... По большей части я могу обойтись и без них. Они опустошают меня, а не наоборот. Я не испытываю уважения ни к одному человеку. Из-за этого у меня бывают проблемы... Я вру, но, поверь мне, это правда.
19. «

    Пьянство – эмоциональная штука. Оно вытряхивает нас из обыденности ежедневной жизни, из всего привычного. Выдергивает из тела и ума, бросает о стену. У меня есть ощущение, что пьянство – это такая форма суицида, при которой ты можешь вернуться к жизни и начать все сначала на следующий день. Это словно убить себя и возродиться вновь. Полагаю, на сегодняшний день я прожил около десяти или пятнадцати тысяч жизней.

    Пьянство – эмоциональная штука. Оно вытряхивает нас из обыденности ежедневной жизни, из всего привычного. Выдергивает из тела и ума, бросает о стену. У меня есть ощущение, что пьянство – это такая форма суицида, при которой ты можешь вернуться к жизни и начать все сначала на следующий день. Это словно убить себя и возродиться вновь. Полагаю, на сегодняшний день я прожил около десяти или пятнадцати тысяч жизней.
20. «

    Демократия отличается от диктатуры тем, что при демократии вам сначала предлагают выборы, а потом отдают приказы; при диктатуре вам не надо тратить время на голосование.

    Демократия отличается от диктатуры тем, что при демократии вам сначала предлагают выборы, а потом отдают приказы; при диктатуре вам не надо тратить время на голосование.