260 цитат Чарльза Буковски для тех, кто любит думать

Чарльз Буковски — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 260 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Красота — ерунда, красота пройдет. Ты не знаешь, как тебе повезло родиться уродом. Ты нравишься людям не за красивые глазки.

   Красота — ерунда, красота пройдет. Ты не знаешь, как тебе повезло родиться уродом. Ты нравишься людям не за красивые глазки.

   — Самая красивая женщина в городе · книга
2. «

   Азартная игра подмена мастурбации.

   Азартная игра подмена мастурбации.
3. «

   Мёртвые сожаленья — как звёзды морские, выброшенные прибоем.

   Мёртвые сожаленья — как звёзды морские, выброшенные прибоем.
4. «

   Человек — унылое животное, которое впустую растрачивает свой потенциал. Я сажусь в набитый автобус, смотрю на людей — и я несчастен, потому что чувствую: они все почему-то неправильные. Не потому, что у них Бога нет, не потому, что трезвые, — с ними что-то другое не так... Чтобы вырваться на свободу, нужна поистине дерзкая, изобретательная душа.

   Человек — унылое животное, которое впустую растрачивает свой потенциал. Я сажусь в набитый автобус, смотрю на людей — и я несчастен, потому что чувствую: они все почему-то неправильные. Не потому, что у них Бога нет, не потому, что трезвые, — с ними что-то другое не так... Чтобы вырваться на свободу, нужна поистине дерзкая, изобретательная душа.
5. «

   Депрессия, самоубийство часто оказывались результатом неправильной диеты.

   Депрессия, самоубийство часто оказывались результатом неправильной диеты.

   — Женщины · книга
6. «

   Определение приличного района: место, где жить тебе не по карману.

   Определение приличного района: место, где жить тебе не по карману.

   — Ник Билейн · книга
7. «

   Меня же привлекает совсем не то: мне нравится пить, я ленив, у меня нет бога, политики, идей, идеалов. Я пустил корни в ничто; некое небытие, и я его принимаю. Интересной личностью так не станешь. Да я и не хотел быть интересным, это слишком трудно. На самом деле мне хотелось только мягкого смутного пространства, где можно жить, и чтоб меня не трогали.

   Меня же привлекает совсем не то: мне нравится пить, я ленив, у меня нет бога, политики, идей, идеалов. Я пустил корни в ничто; некое небытие, и я его принимаю. Интересной личностью так не станешь. Да я и не хотел быть интересным, это слишком трудно. На самом деле мне хотелось только мягкого смутного пространства, где можно жить, и чтоб меня не трогали.

   — Генри Чинаски · книга
8. «

   — Читал про пятьдесят маленьких девочек, что сгорели в бостонском приюте? — Да. — Ужас, правда? — Видимо, да. — Видимо? — Да. — То есть ты не уверен! — Если б я там был, меня бы потом весь остаток жизни мучили кошмары. А когда только прочтешь об этом в газете, все иначе.

   — Читал про пятьдесят маленьких девочек, что сгорели в бостонском приюте? — Да. — Ужас, правда? — Видимо, да. — Видимо? — Да. — То есть ты не уверен! — Если б я там был, меня бы потом весь остаток жизни мучили кошмары. А когда только прочтешь об этом в газете, все иначе.

   — Музыка горячей воды · книга
9. «

   Я думал о расколах — какие они трудные, но опять-таки, обычно, расставшись с одной женщиной, встречаешь другую. Я должен дегустировать женщин, чтобы взаправду их познать, пробраться внутрь. В уме я могу изобретать мужчин, поскольку сам такой, но женщин олитературить почти невозможно, не узнав их сначала как следует. Поэтому я изучаю их, как только могу, и нахожу внутри людей.

   Я думал о расколах — какие они трудные, но опять-таки, обычно, расставшись с одной женщиной, встречаешь другую. Я должен дегустировать женщин, чтобы взаправду их познать, пробраться внутрь. В уме я могу изобретать мужчин, поскольку сам такой, но женщин олитературить почти невозможно, не узнав их сначала как следует. Поэтому я изучаю их, как только могу, и нахожу внутри людей.

   — Генри Чинаски · книга
10. «

    Буковски плакал в дешевых ночлежках, Буковски не умеет одеваться, Буковски не умеет разговаривать, Буковски боится женщин, у Буковски слабый желудок... Буковски не воевал. Буковски стар и уже сорок пять лет не запускал бумажного змея; будь Буковски обезьяной, его бы взашей выгнали из племени... Зато Буковски очень аккуратно блюет и при мне никогда не ссал на пол. Как видите, я все-таки наделен некоторым шармом.

    Буковски плакал в дешевых ночлежках, Буковски не умеет одеваться, Буковски не умеет разговаривать, Буковски боится женщин, у Буковски слабый желудок... Буковски не воевал. Буковски стар и уже сорок пять лет не запускал бумажного змея; будь Буковски обезьяной, его бы взашей выгнали из племени... Зато Буковски очень аккуратно блюет и при мне никогда не ссал на пол. Как видите, я все-таки наделен некоторым шармом.

    — История обыкновенного безумия · книга
11. «

    Рузвельт требовал, чтобы мы отправлялись на войну. Естественно, это обеспечивало ему место в книге мировой истории. Воюющие президенты обладают большей властью, а позже большим числом страниц.

    Рузвельт требовал, чтобы мы отправлялись на войну. Естественно, это обеспечивало ему место в книге мировой истории. Воюющие президенты обладают большей властью, а позже большим числом страниц.

    — Хлеб с ветчиной · книга
12. «

    Я выпил ещё вина. Я совсем был готов очистить воздух от себя — и гори оно все огнем. Теперь же надо сидеть и ждать. Мне становилось все хуже. Депрессия, самоубийство часто оказывались результатом неправильной диеты. Но я-то кушаю хорошо. Если тело не ело, ум тоже голодал.

    Я выпил ещё вина. Я совсем был готов очистить воздух от себя — и гори оно все огнем. Теперь же надо сидеть и ждать. Мне становилось все хуже. Депрессия, самоубийство часто оказывались результатом неправильной диеты. Но я-то кушаю хорошо. Если тело не ело, ум тоже голодал.

    — Генри Чинаски · книга
13. «

    Я налил себе ещё вина. Я не понимал, что стряслось с моей жизнью. Я утратил изощренность, утратил свою суетную светскость, утратил жесткую защитную скорлупу. От чужих проблем потерял чувство юмора. Мне хотелось все это обратно. Пусть все ко мне приходит легко. Но почему-то я знал, что ни шиша не вернется, по крайней мере — сразу. Я и дальше обречен на муки совести и беззащитность.

    Я налил себе ещё вина. Я не понимал, что стряслось с моей жизнью. Я утратил изощренность, утратил свою суетную светскость, утратил жесткую защитную скорлупу. От чужих проблем потерял чувство юмора. Мне хотелось все это обратно. Пусть все ко мне приходит легко. Но почему-то я знал, что ни шиша не вернется, по крайней мере — сразу. Я и дальше обречен на муки совести и беззащитность.

    — Генри Чинаски · книга
14. «

    Хорошо, когда вызываешь неприязнь, это раскрепощает.

    Хорошо, когда вызываешь неприязнь, это раскрепощает.

    — Юг без признаков севера · книга
15. «

    С моими взглядами на жизнь первое дело — избегать общения с людьми. Чем меньше мне их попадается, тем лучше я себя чувствую.

    С моими взглядами на жизнь первое дело — избегать общения с людьми. Чем меньше мне их попадается, тем лучше я себя чувствую.

    — Голливуд · книга
16. «

    – Лидия, да ради бога, ну почему ты такая дура? Неужели ты не понимаешь, что я одиночка? Затворник? Я таким и должен быть, чтобы писать. – Как же ты вообще что-то узнаешь о людях, если с ними не встречаешься? – Я уже все про них знаю. – Даже когда мы выходим в ресторан, ты сидишь, опустив голову, ты ни на кого не смотришь. – Не хочу, чтобы стошнило.

    – Лидия, да ради бога, ну почему ты такая дура? Неужели ты не понимаешь, что я одиночка? Затворник? Я таким и должен быть, чтобы писать. – Как же ты вообще что-то узнаешь о людях, если с ними не встречаешься? – Я уже все про них знаю. – Даже когда мы выходим в ресторан, ты сидишь, опустив голову, ты ни на кого не смотришь. – Не хочу, чтобы стошнило.

    — Женщины · книга
17. «

    Запах действительно был дурным, но он исходил от самого хорошего человека, которого я знал, и поэтому не пугал меня.

    Запах действительно был дурным, но он исходил от самого хорошего человека, которого я знал, и поэтому не пугал меня.

    — Хлеб с ветчиной · книга
18. «

    мне нравится, как мало они [коты] знают, а это так много.

    мне нравится, как мало они [коты] знают, а это так много.

    — О кошках · книга
19. «

    На улице ночует немало хороших людей. Они не дураки, просто они не вписались в нужные механизмы эпохи. А механизмы эти постоянно меняются.

    На улице ночует немало хороших людей. Они не дураки, просто они не вписались в нужные механизмы эпохи. А механизмы эти постоянно меняются.

    — Ник Билейн · книга
20. «

    Целовалась она очень славно, язык у неё — словно грустное прости.

    Целовалась она очень славно, язык у неё — словно грустное прости.

    — Самая красивая женщина в городе · книга