341 цитата Чарльза Буковски

Чарльз Буковски — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 341 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Смерть не смердит. Смердит только живое, только умирающее смердит, то, что разлагается, смердит. А смерть – не смердит.

   Смерть не смердит. Смердит только живое, только умирающее смердит, то, что разлагается, смердит. А смерть – не смердит.

   — Дамочка · книга
2. «

   Это как у детей. Знаете, они очень сообразительные между тремя и четырьмя с половиной. Могут сидеть и всякое рассказывать. Они как древние философы, потому что их ничему еще не учили снаружи. У них уже есть эдакое знание внутри — они с ним родились, и в нем еще никто не ковырялся.

   Это как у детей. Знаете, они очень сообразительные между тремя и четырьмя с половиной. Могут сидеть и всякое рассказывать. Они как древние философы, потому что их ничему еще не учили снаружи. У них уже есть эдакое знание внутри — они с ним родились, и в нем еще никто не ковырялся.

   — Солнце, вот он я. Интервью · книга
3. «

   — Человек, который не может написать рассказ о любви, ни на что не годен. — А ты сколько написала? — Я не считаю себя писателем.

   — Человек, который не может написать рассказ о любви, ни на что не годен. — А ты сколько написала? — Я не считаю себя писателем.

   — Карл · книга
4. «

   У меня было немало тупых и дурацких работ, но эта работа была самой тупой и дурацкой из всех.

   У меня было немало тупых и дурацких работ, но эта работа была самой тупой и дурацкой из всех.

   — Генри Чинаски · книга
5. «

   Чем дольше человек мертв, тем больше склонны мы искажать его сильные и слабые стороны: он не откликается, а потому судим мы смело.

   Чем дольше человек мертв, тем больше склонны мы искажать его сильные и слабые стороны: он не откликается, а потому судим мы смело.

   — Из блокнота в винных пятнах · книга
6. «

   — Все эти твои стихи про любовь – сплошной треп. – Они не треп, когда я их пишу.

   — Все эти твои стихи про любовь – сплошной треп. – Они не треп, когда я их пишу.

   — Женщины · книга
7. «

   Вся улица слева от меня была забита пробкой, и я наблюдал, как люди сидят и терпеливо ждут в своих машинах. Почти в каждой сидели мужчина с женщиной – уставившись прямо перед собой, не разговаривая. Для всех, в конечном итоге, всё упирается в ожидание. Ты всё ждешь и ждешь – больницы, врача, сантехника, психушки, тюрьмы, саму маму-смерть. Сначала сигнал – красный, затем – зеленый. За ожиданием граждане мира едят еду и смотрят телевизор, переживают за свою работу или за ее отсутствие.

   Вся улица слева от меня была забита пробкой, и я наблюдал, как люди сидят и терпеливо ждут в своих машинах. Почти в каждой сидели мужчина с женщиной – уставившись прямо перед собой, не разговаривая. Для всех, в конечном итоге, всё упирается в ожидание. Ты всё ждешь и ждешь – больницы, врача, сантехника, психушки, тюрьмы, саму маму-смерть. Сначала сигнал – красный, затем – зеленый. За ожиданием граждане мира едят еду и смотрят телевизор, переживают за свою работу или за ее отсутствие.

   — Генри Чинаски · книга
8. «

   Смешно ехать куда-то, чтобы тебе заплатили за то, что прочел стихи. Мне это не нравилось, и я никогда не мог избавиться от мысли, насколько это глупо.

   Смешно ехать куда-то, чтобы тебе заплатили за то, что прочел стихи. Мне это не нравилось, и я никогда не мог избавиться от мысли, насколько это глупо.

   — Женщины · книга
9. «

   Я всегда отстранялся от всех и наблюдал за людьми со стороны. Что-то вроде театра — они были на сцене, а я одинокий зритель.

   Я всегда отстранялся от всех и наблюдал за людьми со стороны. Что-то вроде театра — они были на сцене, а я одинокий зритель.

   — Хлеб с ветчиной · книга
10. «

    И тут я заметил, что муха улетела, и подумал: «А не так уж плохо быть мухой».

    И тут я заметил, что муха улетела, и подумал: «А не так уж плохо быть мухой».

    — Хлеб с ветчиной · книга
11. «

    Так вот, значит, что им нужно — ложь. Красивая ложь. Они хотят, чтобы им вешали лапшу на уши. Люди — болваны.

    Так вот, значит, что им нужно — ложь. Красивая ложь. Они хотят, чтобы им вешали лапшу на уши. Люди — болваны.

    — Хлеб с ветчиной · книга
12. «

    Мне нравилось, что меня держали за самого плохого. Быть гаденышем здорово. Любой может слыть хорошим, для этого не требуется много выдержки.

    Мне нравилось, что меня держали за самого плохого. Быть гаденышем здорово. Любой может слыть хорошим, для этого не требуется много выдержки.

    — главный герой · книга
13. «

    Секс — это еще не все.

    Секс — это еще не все.

    — Генри Чинаски · книга
14. «

    Но, быть может, станет легче, если все мы осознаем, что, быть может, каждый из нас хоть изредка да бывал по отношению к кому-нибудь чумой, только мы об этом не знали. Черт подери, это страшная мысль, но скорей всего верная, и, возможно, она поможет нам выстоять под напором чумы. Идеального человека не существует. Все мы страдаем всевозможными видами безумия и непотребства, о которых сами не имеем понятия, зато о них имеют понятие все остальные. Так разве удержишь нас в рамках?

    Но, быть может, станет легче, если все мы осознаем, что, быть может, каждый из нас хоть изредка да бывал по отношению к кому-нибудь чумой, только мы об этом не знали. Черт подери, это страшная мысль, но скорей всего верная, и, возможно, она поможет нам выстоять под напором чумы. Идеального человека не существует. Все мы страдаем всевозможными видами безумия и непотребства, о которых сами не имеем понятия, зато о них имеют понятие все остальные. Так разве удержишь нас в рамках?

    — История обыкновенного безумия · книга
15. «

    — Я думаю, мне выпить надо. — Выпить почти всем надо, только они об этом не знают.

    — Я думаю, мне выпить надо. — Выпить почти всем надо, только они об этом не знают.

    — Женщины · книга
16. «

    Она встала и вышла вон. Никогда в жизни я не видел такого зада. Не поддается описанию. Не поддается ничему. Не мешайте мне сейчас. Я хочу о нем подумать.

    Она встала и вышла вон. Никогда в жизни я не видел такого зада. Не поддается описанию. Не поддается ничему. Не мешайте мне сейчас. Я хочу о нем подумать.

    — Макулатура · книга
17. «

    Влюблённым в этом мире несладко, и так будет всегда.

    Влюблённым в этом мире несладко, и так будет всегда.

    — Наёмный убийца · книга
18. «

    Две женщины — это значит вдвое больше неприятностей, чем одна женщина.

    Две женщины — это значит вдвое больше неприятностей, чем одна женщина.

    — Макулатура · книга
19. «

    – Им только ваши картины нужны, а больше ничего. – Мы сами – наши картины.

    – Им только ваши картины нужны, а больше ничего. – Мы сами – наши картины.

    — Арлин · книга
20. «

    Я вспомнил историю в «Программе скачек» про породистого жеребца, которого никак не могли спарить с кобылой. Ему выискивали самых красивых кобылиц, и всякий раз жеребец перед ними пасовал. Потом какой-то дока все понял. Он вымазал красивую кобылу грязью, и жеребец живо на нее взобрался. Штука в том, что жеребец робел перед красотой, а когда ее вымазали, перепачкали грязью, он понял, что сам не хуже или даже лучше. Мужики порой рассуждают почти как кони.

    Я вспомнил историю в «Программе скачек» про породистого жеребца, которого никак не могли спарить с кобылой. Ему выискивали самых красивых кобылиц, и всякий раз жеребец перед ними пасовал. Потом какой-то дока все понял. Он вымазал красивую кобылу грязью, и жеребец живо на нее взобрался. Штука в том, что жеребец робел перед красотой, а когда ее вымазали, перепачкали грязью, он понял, что сам не хуже или даже лучше. Мужики порой рассуждают почти как кони.

    — Юг без признаков севера · книга