503 цитаты Чарльза Буковски — подборка на все случаи

Чарльз Буковски — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 503 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я хотел жить один, в одиночестве я чувствовал себя лучше, чище.

   Я хотел жить один, в одиночестве я чувствовал себя лучше, чище.

   — Хлеб с ветчиной · книга
2. «

   ПОМНИШЬ, У ТЕБЯ БЫЛО СТИХОТВОРЕНИЕ О ТОМ, КАК ТЫ ИДЕШЬ НА БЕРЕГ, СПУСКАЕШЬСЯ С УТЕСА НА ПЛЯЖ И ВИДИШЬ ВНИЗУ ВСЕХ ЭТИХ ВЛЮБЛЕННЫХ, А ТЫ БЫЛ СОВСЕМ ОДИН И ТЕБЕ ЗАХОТЕЛОСЬ СКОРЕЕ УЙТИ, ТЫ УШЕЛ ТАК БЫСТРО, ЧТО ЗАБЫЛ ВНИЗУ СВОИ БАШМАКИ. ЭТО ПРЕКРАСНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ ОБ ОДИНОЧЕСТВЕ. это было стихотворение о том, как ТРУДНО НАЙТИ УЕДИНЕНИЕ, но я ему этого не сказал.

   ПОМНИШЬ, У ТЕБЯ БЫЛО СТИХОТВОРЕНИЕ О ТОМ, КАК ТЫ ИДЕШЬ НА БЕРЕГ, СПУСКАЕШЬСЯ С УТЕСА НА ПЛЯЖ И ВИДИШЬ ВНИЗУ ВСЕХ ЭТИХ ВЛЮБЛЕННЫХ, А ТЫ БЫЛ СОВСЕМ ОДИН И ТЕБЕ ЗАХОТЕЛОСЬ СКОРЕЕ УЙТИ, ТЫ УШЕЛ ТАК БЫСТРО, ЧТО ЗАБЫЛ ВНИЗУ СВОИ БАШМАКИ. ЭТО ПРЕКРАСНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ ОБ ОДИНОЧЕСТВЕ. это было стихотворение о том, как ТРУДНО НАЙТИ УЕДИНЕНИЕ, но я ему этого не сказал.

   — История обыкновенного безумия · книга
3. «

   Со мною сидел Рэнди Эванс. Я видел, как он тоже наблюдает за Лидией. Он заговорил. Он всё говорил и говорил. Славу богу, я его не слышал — музыка играла слишком громко.

   Со мною сидел Рэнди Эванс. Я видел, как он тоже наблюдает за Лидией. Он заговорил. Он всё говорил и говорил. Славу богу, я его не слышал — музыка играла слишком громко.

   — Генри Чинаски · книга
4. «

   Для меня же в людях, которые стояли за этими книгами и которые входили в мою жизнь из ниоткуда, было единственное спасение. Их голоса обращались ко мне и находили отклик.

   Для меня же в людях, которые стояли за этими книгами и которые входили в мою жизнь из ниоткуда, было единственное спасение. Их голоса обращались ко мне и находили отклик.

   — Хлеб с ветчиной · книга
5. «

   Все мы нуждаемся в том, чтобы уйти от действительности. Часы тянутся невыносимо медленно, и их нужно наполнить событиями, покуда не придёт смерть. А вокруг не так-то много места для славных дел и настоящего веселья. Всё быстро наскучивает, либо начинает страшить. Просыпаешься утром, вылезаешь из-под одеяла, садишься на постели и думаешь: чёрт подери, что же делать дальше-то?

   Все мы нуждаемся в том, чтобы уйти от действительности. Часы тянутся невыносимо медленно, и их нужно наполнить событиями, покуда не придёт смерть. А вокруг не так-то много места для славных дел и настоящего веселья. Всё быстро наскучивает, либо начинает страшить. Просыпаешься утром, вылезаешь из-под одеяла, садишься на постели и думаешь: чёрт подери, что же делать дальше-то?

   — Генри Чинаски · книга
6. «

   Обучать гужевую лошадь скачкам можно, но вы не получите от нее потомства, которое наследует новые качества и разовьет их, став еще быстрее и выносливее. Новая господствующая раса будет развиваться только при условии сохранения чистоты крови!

   Обучать гужевую лошадь скачкам можно, но вы не получите от нее потомства, которое наследует новые качества и разовьет их, став еще быстрее и выносливее. Новая господствующая раса будет развиваться только при условии сохранения чистоты крови!

   — Хлеб с ветчиной · книга
7. «

   Нашли открытую бутылку виски. Выпили по стаканчику, запили водой. Жизнь сразу же показалась вполне пристойной.

   Нашли открытую бутылку виски. Выпили по стаканчику, запили водой. Жизнь сразу же показалась вполне пристойной.

   — Фактотум · книга
8. «

   Я всегда был поклонником волос и ног.

   Я всегда был поклонником волос и ног.

   — Генри Чинаски · книга
9. «

   Жизнь моя – это сага о человеке известного толка: неясный мрак, бессмысленное созерцание и подавляемые желания.

   Жизнь моя – это сага о человеке известного толка: неясный мрак, бессмысленное созерцание и подавляемые желания.

   — Последствия чересчур длинного отказа · книга
10. «

    Ну, ты знаешь, как это обычно бывает с людьми: «Вау, сегодня вечер пятницы, а ты что делаешь? Просто сидишь тут?» — «Да». Потому что снаружи ничего нету. Только тупость. Тупые люди собираются с тупыми людьми. Пускай отупляют себя. Я никогда не страдал от необходимости пойти куда-нибудь вечером. Я прятался в барах, потому что не хотел прятаться на фабриках. Вот и все. Приношу извинения миллионам, но я никогда не был одинок. Я люблю себя. Я — самое лучшее развлечение из того, что у меня есть. Давайте пить больше вина!

    Ну, ты знаешь, как это обычно бывает с людьми: «Вау, сегодня вечер пятницы, а ты что делаешь? Просто сидишь тут?» — «Да». Потому что снаружи ничего нету. Только тупость. Тупые люди собираются с тупыми людьми. Пускай отупляют себя. Я никогда не страдал от необходимости пойти куда-нибудь вечером. Я прятался в барах, потому что не хотел прятаться на фабриках. Вот и все. Приношу извинения миллионам, но я никогда не был одинок. Я люблю себя. Я — самое лучшее развлечение из того, что у меня есть. Давайте пить больше вина!
11. «

    Я все равно бросить писать не смогу, это симптом безумия.

    Я все равно бросить писать не смогу, это симптом безумия.

    — Генри Чинаски · книга
12. «

    — Первое, что мне в тебе понравилось, – говорила Лидия, – это что у тебя нет телевизора.

    — Первое, что мне в тебе понравилось, – говорила Лидия, – это что у тебя нет телевизора.

    — Женщины · книга
13. «

    Я всегда приступал к работе с чувством скорого неминуемого увольнения, откуда и были те расслабленные манеры, которые многие по ошибке принимали за интеллигентность или какую-то внутреннюю скрытую мощь.

    Я всегда приступал к работе с чувством скорого неминуемого увольнения, откуда и были те расслабленные манеры, которые многие по ошибке принимали за интеллигентность или какую-то внутреннюю скрытую мощь.

    — Генри Чинаски · книга
14. «

    Джейнуэй Смитсон двадцать пять лет проработал таксистом и был настолько тупым, что считал это поводом для гордости.

    Джейнуэй Смитсон двадцать пять лет проработал таксистом и был настолько тупым, что считал это поводом для гордости.

    — Фактотум · книга
15. «

    Человеческие отношения вообще странны. Я имею в виду, вот некоторое время ты — с одним человеком, ешь с ним, и спишь, и живешь, любишь его, разговариваешь, ходишь везде, а затем это прекращается. Наступает короткий период, когда ты ни с кем, потом приезжает другая женщина, и ты ешь теперь с ней, и ебать ее, и все это вроде бы нормально, словно только ее и ждал, а она ждала тебя.

    Человеческие отношения вообще странны. Я имею в виду, вот некоторое время ты — с одним человеком, ешь с ним, и спишь, и живешь, любишь его, разговариваешь, ходишь везде, а затем это прекращается. Наступает короткий период, когда ты ни с кем, потом приезжает другая женщина, и ты ешь теперь с ней, и ебать ее, и все это вроде бы нормально, словно только ее и ждал, а она ждала тебя.

    — Женщины · книга
16. «

    Конечно, это опасно. При свете дня. Но опасность — моя стихия. От неё у меня уже горели уши и сморщивался анус. Живём только раз, так ведь? Ну, кроме Лазаря. Бедный растяпа, ему пришлось умирать дважды. Но я — Ник Билейн. На эту карусель тебя пускают только раз. Жизнь удается смелым.

    Конечно, это опасно. При свете дня. Но опасность — моя стихия. От неё у меня уже горели уши и сморщивался анус. Живём только раз, так ведь? Ну, кроме Лазаря. Бедный растяпа, ему пришлось умирать дважды. Но я — Ник Билейн. На эту карусель тебя пускают только раз. Жизнь удается смелым.

    — Ник Билейн · книга
17. «

    Хорошего человека в наше время трудно найти.

    Хорошего человека в наше время трудно найти.

    — Женщины · книга
18. «

    Романчики — это, конечно, будоражит, но ведь сколько работы. Впервые поцеловаться, впервые потрахаться — в этом есть что-то драматическое. Поначалу люди интересны. Со временем, медленно, но верно открывается вся ущербность, все сумасшествие. Я значу для них все меньше и меньше, они значат все меньше и меньше для меня.

    Романчики — это, конечно, будоражит, но ведь сколько работы. Впервые поцеловаться, впервые потрахаться — в этом есть что-то драматическое. Поначалу люди интересны. Со временем, медленно, но верно открывается вся ущербность, все сумасшествие. Я значу для них все меньше и меньше, они значат все меньше и меньше для меня.

    — Генри Чинаски · книга
19. «

    Простой ответ часто неочевиден, но именно простота лежит в основе глубокой истины, в основе работы, в сочинительстве и живописи. Глубина жизни — в ее простоте.

    Простой ответ часто неочевиден, но именно простота лежит в основе глубокой истины, в основе работы, в сочинительстве и живописи. Глубина жизни — в ее простоте.

    — Голливуд · книга
20. «

    Иногда приходится так сражаться за саму жизнь, что времени жить не остается.

    Иногда приходится так сражаться за саму жизнь, что времени жить не остается.

    — Цветок-лошадка · книга