553 цитаты Чарльза Буковски: от иронии до философии

Чарльз Буковски — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 553 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Почему я шел у нее на поводу – загадка. Мне даже особо не хотелось ее ломать. Я не соглашался с ее идеями, но она мне все равно нравилась.

   Почему я шел у нее на поводу – загадка. Мне даже особо не хотелось ее ломать. Я не соглашался с ее идеями, но она мне все равно нравилась.

   — Женщины · книга
2. «

   У каждого человека свой личный ад, и не один.

   У каждого человека свой личный ад, и не один.

   — Самая красивая женщина в городе · книга
3. «

   Для того чтобы устроиться на эту работу, мне пришлось уронить свое человеческое достоинство: на собеседовании я сказал, что считаю работу своим вторым домом. Начальству это понравилось.

   Для того чтобы устроиться на эту работу, мне пришлось уронить свое человеческое достоинство: на собеседовании я сказал, что считаю работу своим вторым домом. Начальству это понравилось.

   — Фактотум · книга
4. «

   Я пил водку с тоником. Вечер выдался тихий. Тихий вечер в аду. А земля горела, как гнилое полено, источенное термитами.

   Я пил водку с тоником. Вечер выдался тихий. Тихий вечер в аду. А земля горела, как гнилое полено, источенное термитами.

   — Ник Билейн · книга
5. «

   Женщина — это работа на полный рабочий день. А если ты выбираешь профессию, приходится выбирать что-то одно.

   Женщина — это работа на полный рабочий день. А если ты выбираешь профессию, приходится выбирать что-то одно.

   — Генри Чинаски · книга
6. «

   Для меня не было сомнений в том, что я не способен на счастливый брак, что у меня никогда не будет детей. Да о чем говорить, если я даже не мог заполучить работу посудомойщика.

   Для меня не было сомнений в том, что я не способен на счастливый брак, что у меня никогда не будет детей. Да о чем говорить, если я даже не мог заполучить работу посудомойщика.

   — Хлеб с ветчиной · книга
7. «

   Мне хорошо с бродягами, потому что я сам бродяга. Я не люблю законы, правила, религию и мораль. Я не позволю обществу перекраивать меня по-своему.

   Мне хорошо с бродягами, потому что я сам бродяга. Я не люблю законы, правила, религию и мораль. Я не позволю обществу перекраивать меня по-своему.

   — Кремень · книга
8. «

   Возникала иллюзия, что жизнь прекрасна.

   Возникала иллюзия, что жизнь прекрасна.

   — Хлеб с ветчиной · книга
9. «

   Я как-то смешался, стал глядеть ей на ноги. Ноги для меня — первое дело. Это первое, что я увидел, когда родился. Но тогда я пытался вылезти. С тех пор я стремлюсь в обратную сторону, но без большого успеха.

   Я как-то смешался, стал глядеть ей на ноги. Ноги для меня — первое дело. Это первое, что я увидел, когда родился. Но тогда я пытался вылезти. С тех пор я стремлюсь в обратную сторону, но без большого успеха.

   — Макулатура · книга
10. «

    Есть такие люди — сразу же после первой встречи начинаешь их презирать.

    Есть такие люди — сразу же после первой встречи начинаешь их презирать.

    — Женщины · книга
11. «

    Еще было хорошее местечко — кафетерий Клифтона. Если денег не хватало, они брали сколько было. А если вовсе не было, то можно было поесть и даром. Многие бродяги приходили туда и хорошо питались. Держал это заведение какой-то богатый старик, очень неординарная личность. Но я не мог заставить себя прийти туда и нажраться до отвала на дармовщину. Я брал кофе, кусок яблочного пирога и давал им пятак. Иногда я разрешал себе съесть пару горячих сосисок. Там было тихо, прохладно и чисто. Приятно было посидеть возле декоративного водопада — возникала иллюзия, что жизнь прекрасна. Можно было пробыть там весь день, попивая чашку кофе за три цента, и никто не попросит вас удалиться, как бы скверно вы ни выглядели. Выставлялось только одно условие — бродяг просили не приносить и не распивать спиртное. Такое место было островком надежды для тех, у которых ее совсем не оставалось.

    Еще было хорошее местечко — кафетерий Клифтона. Если денег не хватало, они брали сколько было. А если вовсе не было, то можно было поесть и даром. Многие бродяги приходили туда и хорошо питались. Держал это заведение какой-то богатый старик, очень неординарная личность. Но я не мог заставить себя прийти туда и нажраться до отвала на дармовщину. Я брал кофе, кусок яблочного пирога и давал им пятак. Иногда я разрешал себе съесть пару горячих сосисок. Там было тихо, прохладно и чисто. Приятно было посидеть возле декоративного водопада — возникала иллюзия, что жизнь прекрасна. Можно было пробыть там весь день, попивая чашку кофе за три цента, и никто не попросит вас удалиться, как бы скверно вы ни выглядели. Выставлялось только одно условие — бродяг просили не приносить и не распивать спиртное. Такое место было островком надежды для тех, у которых ее совсем не оставалось.

    — Хлеб с ветчиной · книга
12. «

    — Выпускники 1939 года, я горжусь вами, и я уверен в вашем будущем. Именно сейчас вы отправляетесь в самое рискованное свое путешествие. Путешествие под названием «жизнь». Большинство из «путешественников» были уже определены в колледжи и, значит, как минимум года четыре им не грозили опасности трудовой жизни.

    — Выпускники 1939 года, я горжусь вами, и я уверен в вашем будущем. Именно сейчас вы отправляетесь в самое рискованное свое путешествие. Путешествие под названием «жизнь». Большинство из «путешественников» были уже определены в колледжи и, значит, как минимум года четыре им не грозили опасности трудовой жизни.

    — Хлеб с ветчиной · книга
13. «

    Люди обязаны друг другу некой верностью, что ли, — даже если не женаты. В каком-то смысле, доверие должно заходить еще глубже именно потому, что оно не освящено законом.

    Люди обязаны друг другу некой верностью, что ли, — даже если не женаты. В каком-то смысле, доверие должно заходить еще глубже именно потому, что оно не освящено законом.

    — Женщины · книга
14. «

    Произнеся, прошипев довольно избитое и ласковое словцо типа «черт», я выдергиваю из машинки эту страницу. Она ваша.

    Произнеся, прошипев довольно избитое и ласковое словцо типа «черт», я выдергиваю из машинки эту страницу. Она ваша.

    — История обыкновенного безумия · книга
15. «

    Когда рассказываешь одну и ту же историю множество раз, она делается все больше похожей на правду.

    Когда рассказываешь одну и ту же историю множество раз, она делается все больше похожей на правду.

    — Голливуд · книга
16. «

    — Сынок, почему люди хотят ударить нас своими машинами? — Это потому, что они несчастливы, мама, а несчастным людям нравится портить вещи.

    — Сынок, почему люди хотят ударить нас своими машинами? — Это потому, что они несчастливы, мама, а несчастным людям нравится портить вещи.

    — Лала · книга
17. «

    Настанет день, и мы поменяемся местами.

    Настанет день, и мы поменяемся местами.

    — Хлеб с ветчиной · книга
18. «

    Чтоб стало больно, вовсе не нужно быть пьянью, чтоб тебя баба обнулила – тоже; но тебе может быть больно, и ты пьянью станешь. Пораскинешь немного мозгами, особенно по молодости: дескать, тебе везет, — да, иногда и возит. Но в действие вступают всякие средние величины, всевозможные законы, про которые ничего не знал, хоть и воображал, будто все идет хорошо. И однажды ночью – жаркой летней ночью где-нибудь в четверг – понимаешь, что и сам уже пьянь, сам сидишь где-нибудь в полном одиночестве, в дешевой съемной комнатушке, и сколько б раз ты здесь уже ни бывал, это не помогает, все даже хуже, поскольку привычно не рассчитываешь, что тебе такое предстоит. И остается одно – закурить новую сигарету, налить себе еще, проверить стены, вдруг на них повылазили рты и глаза. Немыслимо, что мужчины и женщины друг с другом делают.

    Чтоб стало больно, вовсе не нужно быть пьянью, чтоб тебя баба обнулила – тоже; но тебе может быть больно, и ты пьянью станешь. Пораскинешь немного мозгами, особенно по молодости: дескать, тебе везет, — да, иногда и возит. Но в действие вступают всякие средние величины, всевозможные законы, про которые ничего не знал, хоть и воображал, будто все идет хорошо. И однажды ночью – жаркой летней ночью где-нибудь в четверг – понимаешь, что и сам уже пьянь, сам сидишь где-нибудь в полном одиночестве, в дешевой съемной комнатушке, и сколько б раз ты здесь уже ни бывал, это не помогает, все даже хуже, поскольку привычно не рассчитываешь, что тебе такое предстоит. И остается одно – закурить новую сигарету, налить себе еще, проверить стены, вдруг на них повылазили рты и глаза. Немыслимо, что мужчины и женщины друг с другом делают.

    — Музыка горячей воды · книга
19. «

    я не понимаю, почему эти люди не умирают почему их не убивают облака почему их не убивают собаки почему их не убивают цветы и дети я не понимаю.

    я не понимаю, почему эти люди не умирают почему их не убивают облака почему их не убивают собаки почему их не убивают цветы и дети я не понимаю.

    — Они ни о чём не мечтают · книга
20. «

    Мы все варимся в одном большом чане с дерьмом. И нет избавления. Мы вместе сходим с круга.

    Мы все варимся в одном большом чане с дерьмом. И нет избавления. Мы вместе сходим с круга.

    — Хлеб с ветчиной · книга