559 цитат от Чарльза Буковски

Чарльз Буковски — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 559 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Все, что нужно пацану, – немного удачи. Все же есть некто, кто контролирует, чтобы все получили свой шанс.

   Все, что нужно пацану, – немного удачи. Все же есть некто, кто контролирует, чтобы все получили свой шанс.

   — Хлеб с ветчиной · книга
2. «

   Я подумал: многие люди Принимают любую мелочь Слишком близко к сердцу, чёрт подери.

   Я подумал: многие люди Принимают любую мелочь Слишком близко к сердцу, чёрт подери.
3. «

   День за днём я спускаю время в сортир.

   День за днём я спускаю время в сортир.
4. «

   Я против несправедливости к любому отдельному человеку, но вот соберутся все эти люди в толпу, вонючую и орущую низости, — и мне иногда чудится, что атомная бомба была величайшим изобретением человека.

   Я против несправедливости к любому отдельному человеку, но вот соберутся все эти люди в толпу, вонючую и орущую низости, — и мне иногда чудится, что атомная бомба была величайшим изобретением человека.

   — Солнце, вот он я. Интервью · книга
5. «

   Писателя делает боль? Боль ничего не делает, бедность — тоже. Перво-наперво есть художник. Что с ним происходит, зависит от его удачи. Если удача светит (в мирском смысле), он становится скверным художником. Если не светит — хорошим.

   Писателя делает боль? Боль ничего не делает, бедность — тоже. Перво-наперво есть художник. Что с ним происходит, зависит от его удачи. Если удача светит (в мирском смысле), он становится скверным художником. Если не светит — хорошим.

   — Из блокнота в винных пятнах · книга
6. «

   Я всегда сплю до полудня. В этом секрет моего успешного существования.

   Я всегда сплю до полудня. В этом секрет моего успешного существования.

   — Музыка горячей воды · книга
7. «

   Чем дольше человек мертв, тем больше склонны мы искажать его сильные и слабые стороны: он не откликается, а потому судим мы смело.

   Чем дольше человек мертв, тем больше склонны мы искажать его сильные и слабые стороны: он не откликается, а потому судим мы смело.

   — Из блокнота в винных пятнах · книга
8. «

   Прибрежные воды кишели людьми. Что такого притягательного в пляжах? Почему людям нравится толочься на них? Неужели нет более интересного занятия?

   Прибрежные воды кишели людьми. Что такого притягательного в пляжах? Почему людям нравится толочься на них? Неужели нет более интересного занятия?

   — Хлеб с ветчиной · книга
9. «

   Человек — унылое животное, которое впустую растрачивает свой потенциал. Я сажусь в набитый автобус, смотрю на людей — и я несчастен, потому что чувствую: они все почему-то неправильные. Не потому, что у них Бога нет, не потому, что трезвые, — с ними что-то другое не так... Чтобы вырваться на свободу, нужна поистине дерзкая, изобретательная душа.

   Человек — унылое животное, которое впустую растрачивает свой потенциал. Я сажусь в набитый автобус, смотрю на людей — и я несчастен, потому что чувствую: они все почему-то неправильные. Не потому, что у них Бога нет, не потому, что трезвые, — с ними что-то другое не так... Чтобы вырваться на свободу, нужна поистине дерзкая, изобретательная душа.
10. «

    Я верю в звук музыки и бег лошади. Все прочее дрязги.

    Я верю в звук музыки и бег лошади. Все прочее дрязги.

    — Из блокнота в винных пятнах · книга
11. «

    — Бой быков — это жестоко. — Да, жестоко все, если проигрываешь.

    — Бой быков — это жестоко. — Да, жестоко все, если проигрываешь.

    — Музыка горячей воды · книга
12. «

    Начало — лучшее слово.

    Начало — лучшее слово.

    — Генри Чинаски · книга
13. «

    ...для того чтобы разрушить жизнь любого человека, не нужно целой армии, обычно достаточно одного мужика или одной бабы, обычно всё и происходит один на один, даже когда армия идет на армию, муравьи на муравьев, кто угодно на кого угодно.

    ...для того чтобы разрушить жизнь любого человека, не нужно целой армии, обычно достаточно одного мужика или одной бабы, обычно всё и происходит один на один, даже когда армия идет на армию, муравьи на муравьев, кто угодно на кого угодно.

    — Записки старого козла · книга
14. «

    И стоял я — 225 фунтов, замороченный и по жизни потерянный, короткие ноги, обезьянье тулово, одна грудь и никакой шеи, слишком здоровая башка, мутные глаза, нечесаный, 6 футов ублюдка в ожидании ее.

    И стоял я — 225 фунтов, замороченный и по жизни потерянный, короткие ноги, обезьянье тулово, одна грудь и никакой шеи, слишком здоровая башка, мутные глаза, нечесаный, 6 футов ублюдка в ожидании ее.

    — Генри Чинаски · книга
15. «

    Выходило, что я был самый незаинтересованный студент во всем колледже. Меня посетило чувство превосходства.

    Выходило, что я был самый незаинтересованный студент во всем колледже. Меня посетило чувство превосходства.

    — Хлеб с ветчиной · книга
16. «

    Я пил водку с тоником. Вечер выдался тихий. Тихий вечер в аду. А земля горела, как гнилое полено, источенное термитами.

    Я пил водку с тоником. Вечер выдался тихий. Тихий вечер в аду. А земля горела, как гнилое полено, источенное термитами.

    — Ник Билейн · книга
17. «

    Они трахаются друг с другом, как будто сухие булыжники трутся.

    Они трахаются друг с другом, как будто сухие булыжники трутся.

    — Солнце, вот он я. Интервью · книга
18. «

    Сукин сын, подумал я, то у тебя аж две бабы, а через минуту — уже ни одной.

    Сукин сын, подумал я, то у тебя аж две бабы, а через минуту — уже ни одной.

    — Генри Чинаски · книга
19. «

    Все в жизни эволюционирует к ЗАЩИТЕ. Железный занавес, железный разум, железная жизнь. Какой-нибудь по-настоящему крутой тренер наконец даст по мячу с рук, как только мяч попадет к его команде, и после этого уже никогда не проиграет.

    Все в жизни эволюционирует к ЗАЩИТЕ. Железный занавес, железный разум, железная жизнь. Какой-нибудь по-настоящему крутой тренер наконец даст по мячу с рук, как только мяч попадет к его команде, и после этого уже никогда не проиграет.

    — Музыка горячей воды · книга
20. «

    Я не был ни мизантропом, ни женоневистником, но мне нравилось одиночество. Хорошо сидеть себе где-нибудь в закутке, курить и попивать. Я всегда был лучшей компанией самому себе.

    Я не был ни мизантропом, ни женоневистником, но мне нравилось одиночество. Хорошо сидеть себе где-нибудь в закутке, курить и попивать. Я всегда был лучшей компанией самому себе.

    — Хлеб с ветчиной · книга