576 цитат Чарльза Буковски, которые цепляют

Чарльз Буковски — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 576 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Они трахаются друг с другом, как будто сухие булыжники трутся.

   Они трахаются друг с другом, как будто сухие булыжники трутся.

   — Солнце, вот он я. Интервью · книга
2. «

   Вики – как и большинство дам – легко поддавалась чарам дураков.

   Вики – как и большинство дам – легко поддавалась чарам дураков.

   — Музыка горячей воды · книга
3. «

   — Бой быков — это жестоко. — Да, жестоко все, если проигрываешь.

   — Бой быков — это жестоко. — Да, жестоко все, если проигрываешь.

   — Музыка горячей воды · книга
4. «

   Телефон все звонил. Я поднял трубку. — Алло? — Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! — сказала она. — Спасибо, — сказал я. — Ты больше ничего не хочешь сказать? — Нет. — Чтоб ты говном подавился! — сказала она и бросила трубку.

   Телефон все звонил. Я поднял трубку. — Алло? — Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! — сказала она. — Спасибо, — сказал я. — Ты больше ничего не хочешь сказать? — Нет. — Чтоб ты говном подавился! — сказала она и бросила трубку.

   — Блюющая дама · книга
5. «

   Так вот, значит, что им нужно — ложь. Красивая ложь. Они хотят, чтобы им вешали лапшу на уши. Люди — болваны.

   Так вот, значит, что им нужно — ложь. Красивая ложь. Они хотят, чтобы им вешали лапшу на уши. Люди — болваны.

   — Хлеб с ветчиной · книга
6. «

   Я против несправедливости к любому отдельному человеку, но вот соберутся все эти люди в толпу, вонючую и орущую низости, — и мне иногда чудится, что атомная бомба была величайшим изобретением человека.

   Я против несправедливости к любому отдельному человеку, но вот соберутся все эти люди в толпу, вонючую и орущую низости, — и мне иногда чудится, что атомная бомба была величайшим изобретением человека.

   — Солнце, вот он я. Интервью · книга
7. «

   Чем меньше веришь в жизнь, тем меньше теряешь. Мне почти нечего было терять...

   Чем меньше веришь в жизнь, тем меньше теряешь. Мне почти нечего было терять...

   — Юг без признаков севера · книга
8. «

   Сукин сын, подумал я, то у тебя аж две бабы, а через минуту — уже ни одной.

   Сукин сын, подумал я, то у тебя аж две бабы, а через минуту — уже ни одной.

   — Генри Чинаски · книга
9. «

   – Лидия, да ради бога, ну почему ты такая дура? Неужели ты не понимаешь, что я одиночка? Затворник? Я таким и должен быть, чтобы писать. – Как же ты вообще что-то узнаешь о людях, если с ними не встречаешься? – Я уже все про них знаю. – Даже когда мы выходим в ресторан, ты сидишь, опустив голову, ты ни на кого не смотришь. – Не хочу, чтобы стошнило.

   – Лидия, да ради бога, ну почему ты такая дура? Неужели ты не понимаешь, что я одиночка? Затворник? Я таким и должен быть, чтобы писать. – Как же ты вообще что-то узнаешь о людях, если с ними не встречаешься? – Я уже все про них знаю. – Даже когда мы выходим в ресторан, ты сидишь, опустив голову, ты ни на кого не смотришь. – Не хочу, чтобы стошнило.

   — Женщины · книга
10. «

    — Ты никогда не ебал мертвых женщин, правда? — Нет, просто казалось, что некоторые из них мертвы.

    — Ты никогда не ебал мертвых женщин, правда? — Нет, просто казалось, что некоторые из них мертвы.

    — Женщины · книга
11. «

    – Нет, послушай, Мардж, это же пять лет назад было! – Разве время что-нибудь меняет?

    – Нет, послушай, Мардж, это же пять лет назад было! – Разве время что-нибудь меняет?

    — Теодор · книга
12. «

    Напиваться сложно, когда полмира тужится напиваться вместе с тобой.

    Напиваться сложно, когда полмира тужится напиваться вместе с тобой.

    — Генри Чинаски · книга
13. «

    Детей должно быть видно, но не слышно.

    Детей должно быть видно, но не слышно.

    — Хлеб с ветчиной · книга
14. «

    Ну ещё б не знали. Она вся блестела от секса. Даже тараканам, мухам и муравьям хотелось ее выебать.

    Ну ещё б не знали. Она вся блестела от секса. Даже тараканам, мухам и муравьям хотелось ее выебать.

    — Генри Чинаски · книга
15. «

    Когда я общаюсь с людьми, хорошими или дурными, чувства мои притупляются, я перестаю воспринимать слова и сдаюсь на милость собеседника. Сохраняю вежливость. Киваю. Делаю вид, что во всё вникаю, потому что не желаю никого обижать. И моя слабость не раз ввергала меня в серьёзные неприятности. Пытаясь быть добрым с другими, я превращаю свою душу в питательный бульон.

    Когда я общаюсь с людьми, хорошими или дурными, чувства мои притупляются, я перестаю воспринимать слова и сдаюсь на милость собеседника. Сохраняю вежливость. Киваю. Делаю вид, что во всё вникаю, потому что не желаю никого обижать. И моя слабость не раз ввергала меня в серьёзные неприятности. Пытаясь быть добрым с другими, я превращаю свою душу в питательный бульон.

    — Голливуд · книга
16. «

    Конечно, это опасно. При свете дня. Но опасность — моя стихия. От неё у меня уже горели уши и сморщивался анус. Живём только раз, так ведь? Ну, кроме Лазаря. Бедный растяпа, ему пришлось умирать дважды. Но я — Ник Билейн. На эту карусель тебя пускают только раз. Жизнь удается смелым.

    Конечно, это опасно. При свете дня. Но опасность — моя стихия. От неё у меня уже горели уши и сморщивался анус. Живём только раз, так ведь? Ну, кроме Лазаря. Бедный растяпа, ему пришлось умирать дважды. Но я — Ник Билейн. На эту карусель тебя пускают только раз. Жизнь удается смелым.

    — Ник Билейн · книга
17. «

    Жизнь – игра в одни ворота. Но тебе же всего двадцать семь, может, еще повезет как-то.

    Жизнь – игра в одни ворота. Но тебе же всего двадцать семь, может, еще повезет как-то.

    — Лесли · книга
18. «

    Я не слишком-то смотрю на людей. Это мешает. Если долго смотришь на кого-то, то начинаешь становиться похожим на него. Люди... По большей части я могу обойтись и без них. Они опустошают меня, а не наоборот. Я не испытываю уважения ни к одному человеку. Из-за этого у меня бывают проблемы... Я вру, но, поверь мне, это правда.

    Я не слишком-то смотрю на людей. Это мешает. Если долго смотришь на кого-то, то начинаешь становиться похожим на него. Люди... По большей части я могу обойтись и без них. Они опустошают меня, а не наоборот. Я не испытываю уважения ни к одному человеку. Из-за этого у меня бывают проблемы... Я вру, но, поверь мне, это правда.
19. «

    — У меня есть желание выдрать эту сигарету у тебя изо рта вместе с губами! — продолжал злиться отец. — У тебя никогда не было приличных желаний, — усмехнулся дядя.

    — У меня есть желание выдрать эту сигарету у тебя изо рта вместе с губами! — продолжал злиться отец. — У тебя никогда не было приличных желаний, — усмехнулся дядя.

    — Хлеб с ветчиной · книга
20. «

    Вот что самое важное: смысл неясен. Слов тут нет – как в горящем доме, или в землетрясении, или в наводнении, или в женщине, выходящей из машины и показывающей ноги. Не знаю, чего требуется другим писателям: наплевать, я все равно их читать не могу. Я заперт в собственных привычках, собственных предубеждениях. Вовсе неплохо быть тупым, если только невежество – твое личное.

    Вот что самое важное: смысл неясен. Слов тут нет – как в горящем доме, или в землетрясении, или в наводнении, или в женщине, выходящей из машины и показывающей ноги. Не знаю, чего требуется другим писателям: наплевать, я все равно их читать не могу. Я заперт в собственных привычках, собственных предубеждениях. Вовсе неплохо быть тупым, если только невежество – твое личное.

    — Генри Чинаски · книга