590 цитат Чарльза Буковски для поста и дневника

Чарльз Буковски — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 590 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Помню, один из почтальонов постарше показал мне на сердце и сказал: — Чинаски, когда-нибудь и до тебя дойдет, прям вот сюда проникнет! — Что, инфаркт? — Преданность службе. Вот увидишь. Еще будешь гордиться. — Чушь!

   Помню, один из почтальонов постарше показал мне на сердце и сказал: — Чинаски, когда-нибудь и до тебя дойдет, прям вот сюда проникнет! — Что, инфаркт? — Преданность службе. Вот увидишь. Еще будешь гордиться. — Чушь!

   — Почтамт · книга
2. «

   Телефон все звонил. Я поднял трубку. — Алло? — Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! — сказала она. — Спасибо, — сказал я. — Ты больше ничего не хочешь сказать? — Нет. — Чтоб ты говном подавился! — сказала она и бросила трубку.

   Телефон все звонил. Я поднял трубку. — Алло? — Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! — сказала она. — Спасибо, — сказал я. — Ты больше ничего не хочешь сказать? — Нет. — Чтоб ты говном подавился! — сказала она и бросила трубку.

   — Блюющая дама · книга
3. «

   Человек рождается, чтобы умереть. Что это значит? Болтаешься и ждешь. Ждешь маршрута А. Августовским вечером ждешь пару больших грудей в гостиничном номере Лас-Вегаса. Ждешь, когда заговорит рыба. Когда свистнет рак. Болтаешься.

   Человек рождается, чтобы умереть. Что это значит? Болтаешься и ждешь. Ждешь маршрута А. Августовским вечером ждешь пару больших грудей в гостиничном номере Лас-Вегаса. Ждешь, когда заговорит рыба. Когда свистнет рак. Болтаешься.

   — Макулатура · книга
4. «

   Красота — пустяк. Ты и сам не понимаешь, как тебе повезло, что ты некрасив, ведь если ты нравишься людям, то знаешь, что дело в другом.

   Красота — пустяк. Ты и сам не понимаешь, как тебе повезло, что ты некрасив, ведь если ты нравишься людям, то знаешь, что дело в другом.
5. «

   Выходных я не любил. Все вываливают на улицы. Все режутся в пинг-понг, или стригут свои газоны, или драют машины, или едут в супермаркет, или на пляж, или в парк. Везде толпы. У меня любимый день – понедельник. Все возвращаются на работу, и никто глаза не мозолит.

   Выходных я не любил. Все вываливают на улицы. Все режутся в пинг-понг, или стригут свои газоны, или драют машины, или едут в супермаркет, или на пляж, или в парк. Везде толпы. У меня любимый день – понедельник. Все возвращаются на работу, и никто глаза не мозолит.

   — Женщины · книга
6. «

   Я никогда не надрачиваю свою вульгарность. Жду, пока сама не встанет.

   Я никогда не надрачиваю свою вульгарность. Жду, пока сама не встанет.

   — Генри Чинаски · книга
7. «

   — Поискали бы, ребята, баб своих лет, а? — спросила Армин. Оба на нее посмотрели. — Шутить она любит, — сказал Йорг. — Да, — подтвердил Серж. — Смешная.

   — Поискали бы, ребята, баб своих лет, а? — спросила Армин. Оба на нее посмотрели. — Шутить она любит, — сказал Йорг. — Да, — подтвердил Серж. — Смешная.

   — Йорг · книга
8. «

   — Кто все эти черные люди в вашем районе? — спросила она. — Я не знаю, кто они такие. — Они сказали, что я могу зарабатывать 2000 долларов в неделю. — Чем? — Они не сказали.

   — Кто все эти черные люди в вашем районе? — спросила она. — Я не знаю, кто они такие. — Они сказали, что я могу зарабатывать 2000 долларов в неделю. — Чем? — Они не сказали.

   — Женщины · книга
9. «

   Сражаться с житейскими бедствиями и побеждать благодаря крепкому семейному тылу. Он свято верил в это. Возьмите семью, подмешайте в нее веру в Бога, приправьте ароматом чувства Родины, добавьте десятичасовой рабочий день и получите то, что нужно, — ячейку общества.

   Сражаться с житейскими бедствиями и побеждать благодаря крепкому семейному тылу. Он свято верил в это. Возьмите семью, подмешайте в нее веру в Бога, приправьте ароматом чувства Родины, добавьте десятичасовой рабочий день и получите то, что нужно, — ячейку общества.

   — Хлеб с ветчиной · книга
10. «

    Я хорошо помню, как папа по вечерам приходил домой и говорил о работе. Каждый день. Разговор о работе начинался уже с порога, продолжался за ужином и завершался в родительской спальне, когда папа кричал: «Гасим свет!» — ровно в восемь вечера, потому что ему надо было как следует высыпаться и набираться сил, чтобы назавтра идти на работу. Сплошная работа. Ничего, кроме работы.

    Я хорошо помню, как папа по вечерам приходил домой и говорил о работе. Каждый день. Разговор о работе начинался уже с порога, продолжался за ужином и завершался в родительской спальне, когда папа кричал: «Гасим свет!» — ровно в восемь вечера, потому что ему надо было как следует высыпаться и набираться сил, чтобы назавтра идти на работу. Сплошная работа. Ничего, кроме работы.

    — Генри Чинаски · книга
11. «

    В жизни вам ничего не обещано. С вами не заключали никакого контракта.

    В жизни вам ничего не обещано. С вами не заключали никакого контракта.
12. «

    Наши грехи изобретаются на небесах, дабы мы оказались в собственном аду, в коем явно нуждаемся.

    Наши грехи изобретаются на небесах, дабы мы оказались в собственном аду, в коем явно нуждаемся.

    — Неудачный полет · книга
13. «

    Смерть такая скучная. Вот что в ней хуже всего. Скучная. Как только происходит, с ней уже ничего не поделаешь. С ней не поиграешь в теннис, не превратишь её в коробку леденцов. Она просто есть, как есть спустившее колесо.

    Смерть такая скучная. Вот что в ней хуже всего. Скучная. Как только происходит, с ней уже ничего не поделаешь. С ней не поиграешь в теннис, не превратишь её в коробку леденцов. Она просто есть, как есть спустившее колесо.

    — Музыка горячей воды · книга
14. «

    Я не рву задницу за человечество, как это делал Камю (читайте его эссе), потому что, если честно, от большей части человечества меня воротит. Единственное, что может спасти его, это совершенно новая концепция всеобщего интеллектуально-интуитивного понимания происходящего, реальности и изменений, и это только для малышей, которые еще не умерщвлены, но и им не спастись, ставлю двадцать пять против одного, что никакой новой концепции не будет — уж слишком это было бы разрушительно для властвующей банды, нет, я не Камю, но, дорогие мои, меня задевает, когда я вижу, как Недоумки греют руки на Трагедии.

    Я не рву задницу за человечество, как это делал Камю (читайте его эссе), потому что, если честно, от большей части человечества меня воротит. Единственное, что может спасти его, это совершенно новая концепция всеобщего интеллектуально-интуитивного понимания происходящего, реальности и изменений, и это только для малышей, которые еще не умерщвлены, но и им не спастись, ставлю двадцать пять против одного, что никакой новой концепции не будет — уж слишком это было бы разрушительно для властвующей банды, нет, я не Камю, но, дорогие мои, меня задевает, когда я вижу, как Недоумки греют руки на Трагедии.

    — Записки старого козла · книга
15. «

    Работа изматывала. Шесть лет, а в банке ни дайма. Так тебя и ловят – дают столько, чтоб не умер, а на побег никогда не хватит.

    Работа изматывала. Шесть лет, а в банке ни дайма. Так тебя и ловят – дают столько, чтоб не умер, а на побег никогда не хватит.

    — Музыка горячей воды · книга
16. «

    По ошибке я снял угол в публичном доме, и всю ночь слушал женские вопли типа: «ЭТУ штуку в МЕНЯ? да НИ ЗА КАКИЕ деньги!»

    По ошибке я снял угол в публичном доме, и всю ночь слушал женские вопли типа: «ЭТУ штуку в МЕНЯ? да НИ ЗА КАКИЕ деньги!»

    — Записки старого козла · книга
17. «

    Оставаться в живых — уже победа.

    Оставаться в живых — уже победа.

    — Генри Чинаски · книга
18. «

    Мужичок устало смотрел на меня. На его лице крупными складками висела печаль. От него только и остались-то что брови, усы да два печальных глаза.

    Мужичок устало смотрел на меня. На его лице крупными складками висела печаль. От него только и остались-то что брови, усы да два печальных глаза.

    — Хлеб с ветчиной · книга
19. «

    Хорошо, что я не участвую в этой фигне. Я рад, что не влюблен, что не счастлив от всего мира. Мне нравится быть со всеми остальными на ножах. Влюбленные часто раздражительны, опасны. Утрачивают ощущение перспективы. Теряют чувство юмора. Превращаются в нервных занудных психотиков. И даже становятся убийцами.

    Хорошо, что я не участвую в этой фигне. Я рад, что не влюблен, что не счастлив от всего мира. Мне нравится быть со всеми остальными на ножах. Влюбленные часто раздражительны, опасны. Утрачивают ощущение перспективы. Теряют чувство юмора. Превращаются в нервных занудных психотиков. И даже становятся убийцами.

    — Женщины · книга
20. «

    Со всеми остальными нами всё будет в порядке, пока бедняки не научатся делать атомные бомбы у себя в подвалах.

    Со всеми остальными нами всё будет в порядке, пока бедняки не научатся делать атомные бомбы у себя в подвалах.

    — Генри Чинаски · книга