595 цитат от Чарльза Буковски

Чарльз Буковски — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 595 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я чувствую, как все мое тело окутывает боль. Это как вторая кожа. Умел бы я сбрасывать эту кожу, как змея.

   Я чувствую, как все мое тело окутывает боль. Это как вторая кожа. Умел бы я сбрасывать эту кожу, как змея.

   — Карл · книга
2. «

   Чем сильней человек, тем более одинок будет он — это математика.

   Чем сильней человек, тем более одинок будет он — это математика.

   — Из блокнота в винных пятнах · книга
3. «

   Алкоголь, возможно, одна из величайших вещей на Земле, и мы неплохо ладим. Он разрушителен для большинства людей, но не для меня. Все то, что я создаю, я делаю, пока пьян. Даже с женщинами. Понимаешь, я всегда был сдержан во время секса, а алкоголь сделал меня более свободным, сексуально свободным. Это облегчение, потому что я, в общем-то, довольно робок и замкнут, а алкоголь позволяет мне быть этаким героем, широко шагающим сквозь время и пространство, совершая все эти геройские поступки... Так что я люблю его... да!

   Алкоголь, возможно, одна из величайших вещей на Земле, и мы неплохо ладим. Он разрушителен для большинства людей, но не для меня. Все то, что я создаю, я делаю, пока пьян. Даже с женщинами. Понимаешь, я всегда был сдержан во время секса, а алкоголь сделал меня более свободным, сексуально свободным. Это облегчение, потому что я, в общем-то, довольно робок и замкнут, а алкоголь позволяет мне быть этаким героем, широко шагающим сквозь время и пространство, совершая все эти геройские поступки... Так что я люблю его... да!
4. «

   Господь или кто-то другой все время творит женщин и выбрасывает их на улицу, и у них то задница слишком большая, то сиськи слишком маленькие, а эта вообще ненормальная, а та просто психованная, эта свихнулась на религии, а та гадает на заварке, эта себя не контролирует, когда пердит, а у той не нос, а шнобель, у третьей ноги костлявые…

   Господь или кто-то другой все время творит женщин и выбрасывает их на улицу, и у них то задница слишком большая, то сиськи слишком маленькие, а эта вообще ненормальная, а та просто психованная, эта свихнулась на религии, а та гадает на заварке, эта себя не контролирует, когда пердит, а у той не нос, а шнобель, у третьей ноги костлявые…

   — Почтамт · книга
5. «

   Мы все больны мечтой, потому-то мы и здесь.

   Мы все больны мечтой, потому-то мы и здесь.

   — Генри Чинаски · книга
6. «

   — У вас в прозе есть центральная тема? — Жизнь — с маленькой «ж».

   — У вас в прозе есть центральная тема? — Жизнь — с маленькой «ж».

   — Солнце, вот он я. Интервью · книга
7. «

   я живу с одной дамой и четырьмя кошками и бывают дни когда мы все ладим <...> бывают дни, мне непросто со всеми четырьмя кошками и дамой: десять глаз смотрят на меня так будто я собака.

   я живу с одной дамой и четырьмя кошками и бывают дни когда мы все ладим <...> бывают дни, мне непросто со всеми четырьмя кошками и дамой: десять глаз смотрят на меня так будто я собака.

   — О кошках · книга
8. «

   Сразу было видно, что этот парень рожден, чтобы Творить (с большой буквы), Творить великое, и в его мире нет места мелочам жизни вроде зубной боли, неуверенности в себе и какой-нибудь вшивой удачи. Словом, он выглядел как самый настоящий гений. А я похож на подавальщика из занюханной пивнушки и потому от таких типов всегда завожусь.

   Сразу было видно, что этот парень рожден, чтобы Творить (с большой буквы), Творить великое, и в его мире нет места мелочам жизни вроде зубной боли, неуверенности в себе и какой-нибудь вшивой удачи. Словом, он выглядел как самый настоящий гений. А я похож на подавальщика из занюханной пивнушки и потому от таких типов всегда завожусь.

   — Голливуд · книга
9. «

   Девушки выглядели привлекательными, но только на расстоянии. Солнце просвечивало сквозь их легкие платья и радужно сияло в волосах. Но стоило только приблизиться к ним и прислушаться к их мыслям, лавиной сыплющимся из незакрывающихся ртов, как мне хотелось немедленно вырыть себе нору где-нибудь под холмом и спрятаться там с автоматом.

   Девушки выглядели привлекательными, но только на расстоянии. Солнце просвечивало сквозь их легкие платья и радужно сияло в волосах. Но стоило только приблизиться к ним и прислушаться к их мыслям, лавиной сыплющимся из незакрывающихся ртов, как мне хотелось немедленно вырыть себе нору где-нибудь под холмом и спрятаться там с автоматом.

   — Хлеб с ветчиной · книга
10. «

    Пес подбирался все ближе и ближе, стелясь по тротуару и усердно виляя хвостом. Потом он просто прыгнул на меня, и я, не устояв под ударом его передних лап, распластался на асфальте. Несмотря на худобу, он был все же слишком большой и тяжелый. Оседлав меня, осмелевшая псина принялась лизать мне лицо, уши, лоб. Я еле спихнул его, вскочил и вытер лицо. — Сидеть! Тебе надо подкрепиться! Я достал из пакета сэндвич и отломил кусок. — Немного тебе, остальное мне, старикан! — сказал я и положил его порцию на тротуар. Пес подошел к угощению, понюхал и отошел. Облизываясь и оглядываясь на меня, он стал удаляться. — Эй, приятель, погоди! Этот был с арахисовой пастой! Иди попробуй копченой колбаски! Вернись! Ко мне! Пес с опаской подошел снова. Я отыскал сэндвич с колбасой, отломил большой кусок, соскоблил с него горчицу и бросил на тротуар. Привереда склонился над подачкой, уткнулся в нее носом, обнюхал, повернулся и потрусил прочь. На этот раз он даже не оборачивался, все быстрее и быстрее удаляясь вдоль по улице. Неудивительно, что я постоянно пребывал в состоянии депрессии — ненадлежащее питание.

    Пес подбирался все ближе и ближе, стелясь по тротуару и усердно виляя хвостом. Потом он просто прыгнул на меня, и я, не устояв под ударом его передних лап, распластался на асфальте. Несмотря на худобу, он был все же слишком большой и тяжелый. Оседлав меня, осмелевшая псина принялась лизать мне лицо, уши, лоб. Я еле спихнул его, вскочил и вытер лицо. — Сидеть! Тебе надо подкрепиться! Я достал из пакета сэндвич и отломил кусок. — Немного тебе, остальное мне, старикан! — сказал я и положил его порцию на тротуар. Пес подошел к угощению, понюхал и отошел. Облизываясь и оглядываясь на меня, он стал удаляться. — Эй, приятель, погоди! Этот был с арахисовой пастой! Иди попробуй копченой колбаски! Вернись! Ко мне! Пес с опаской подошел снова. Я отыскал сэндвич с колбасой, отломил большой кусок, соскоблил с него горчицу и бросил на тротуар. Привереда склонился над подачкой, уткнулся в нее носом, обнюхал, повернулся и потрусил прочь. На этот раз он даже не оборачивался, все быстрее и быстрее удаляясь вдоль по улице. Неудивительно, что я постоянно пребывал в состоянии депрессии — ненадлежащее питание.

    — Хлеб с ветчиной · книга
11. «

    — Винные мушки, — сказал старик. — Они небось любят выпить. — А кто же не любит выпить? — Наверное, пьют, чтобы забыть своих женщин.

    — Винные мушки, — сказал старик. — Они небось любят выпить. — А кто же не любит выпить? — Наверное, пьют, чтобы забыть своих женщин.

    — Фактотум · книга
12. «

    Хорошего человека в наше время трудно найти.

    Хорошего человека в наше время трудно найти.

    — Женщины · книга
13. «

    Чем дольше знаешь людей, тем заметнее их чудачества. Иногда чудачества забавные – в самом начале.

    Чем дольше знаешь людей, тем заметнее их чудачества. Иногда чудачества забавные – в самом начале.

    — Генри Чинаски · книга
14. «

    Лицо – первое, что вы теряете, когда удача поворачивается к вам жопой.

    Лицо – первое, что вы теряете, когда удача поворачивается к вам жопой.

    — Записки старого козла · книга
15. «

    Еда полезна для нервов и состояния духа. Мужество происходит из живота, а всё остальное от отчаянья.

    Еда полезна для нервов и состояния духа. Мужество происходит из живота, а всё остальное от отчаянья.

    — Почтамт · книга
16. «

    Там, где годами ничего не происходит, новости распространяются очень быстро.

    Там, где годами ничего не происходит, новости распространяются очень быстро.

    — главный герой · книга
17. «

    Писательство забывается. Встреча задвигает его куда-то-пока не завершается. Писательство же — лишь ее осадок. Только для того, чтобы чувствовать себя как можно реальнее, мужчине женщина не нужна, но несколько узнать никогда не повредит. Затем, когда роман скиснет, мужик поймет, каково быть истинно одиноким и спятившим, — а через познает, с чем ему в конечном итоге предстоит столкнуться, когда настанет его собственный конец.

    Писательство забывается. Встреча задвигает его куда-то-пока не завершается. Писательство же — лишь ее осадок. Только для того, чтобы чувствовать себя как можно реальнее, мужчине женщина не нужна, но несколько узнать никогда не повредит. Затем, когда роман скиснет, мужик поймет, каково быть истинно одиноким и спятившим, — а через познает, с чем ему в конечном итоге предстоит столкнуться, когда настанет его собственный конец.

    — Генри Чинаски · книга
18. «

    Вот что у меня ещё осталось. Какого черта, не все потеряно.

    Вот что у меня ещё осталось. Какого черта, не все потеряно.

    — Генри Чинаски · книга
19. «

    — Мистер Буковски, что такое любовь? — Что? Это что-то вроде тумана утром. Когда вы просыпаетесь задолго до рассвета. Он исчезает быстро. Так и чувства сгорают. — Правда? — Я убежден. — И чувства сгорают? — Да, очень быстро. Любовь — это просто туман, который рассеивается с первым же лучом реальности.

    — Мистер Буковски, что такое любовь? — Что? Это что-то вроде тумана утром. Когда вы просыпаетесь задолго до рассвета. Он исчезает быстро. Так и чувства сгорают. — Правда? — Я убежден. — И чувства сгорают? — Да, очень быстро. Любовь — это просто туман, который рассеивается с первым же лучом реальности.
20. «

    ... Честолюбие редко помогает таланту. Другое дело удача. Талант всегда плетется за ней по пятам.

    ... Честолюбие редко помогает таланту. Другое дело удача. Талант всегда плетется за ней по пятам.

    — Фактотум · книга