608 цитат Чарльза Буковски, ставших крылатыми

Чарльз Буковски — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 608 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   С момента столкновения этих двух подлинно чувствительных душ что-то начало развиваться. Они встречались на концертах, а после наскоряк перепихивались. (Это скорее подразумевалось, нежели утверждалось, – оба были слишком тонки для того, чтобы просто ебатъся.)

   С момента столкновения этих двух подлинно чувствительных душ что-то начало развиваться. Они встречались на концертах, а после наскоряк перепихивались. (Это скорее подразумевалось, нежели утверждалось, – оба были слишком тонки для того, чтобы просто ебатъся.)

   — Почтамт · книга
2. «

   Все воображают себя особенными, привилегированными, исключительными. Даже уродливая старая перечница, поливающая на крылечке герань.

   Все воображают себя особенными, привилегированными, исключительными. Даже уродливая старая перечница, поливающая на крылечке герань.

   — Женщины · книга
3. «

   Моя мать, несчастная рыбка, Хотела быть счастливой, избиваемая два или три Раза в неделю, говорила мне быть счастливым «Генри, улыбнись! Почему ты никогда не улыбаешься?»

   Моя мать, несчастная рыбка, Хотела быть счастливой, избиваемая два или три Раза в неделю, говорила мне быть счастливым «Генри, улыбнись! Почему ты никогда не улыбаешься?»
4. «

   Произнеся, прошипев довольно избитое и ласковое словцо типа «черт», я выдергиваю из машинки эту страницу. Она ваша.

   Произнеся, прошипев довольно избитое и ласковое словцо типа «черт», я выдергиваю из машинки эту страницу. Она ваша.

   — История обыкновенного безумия · книга
5. «

   Писателя делает боль? Боль ничего не делает, бедность — тоже. Перво-наперво есть художник. Что с ним происходит, зависит от его удачи. Если удача светит (в мирском смысле), он становится скверным художником. Если не светит — хорошим.

   Писателя делает боль? Боль ничего не делает, бедность — тоже. Перво-наперво есть художник. Что с ним происходит, зависит от его удачи. Если удача светит (в мирском смысле), он становится скверным художником. Если не светит — хорошим.

   — Из блокнота в винных пятнах · книга
6. «

   Я засыпаю, засыпаю в окружении друзей, море не поглотит меня, и друзья тоже, они любят мое сонное тело, я мудак, а они любят мое сонное тело, всем бы детям Божьим кончить так.

   Я засыпаю, засыпаю в окружении друзей, море не поглотит меня, и друзья тоже, они любят мое сонное тело, я мудак, а они любят мое сонное тело, всем бы детям Божьим кончить так.

   — Записки старого козла · книга
7. «

   Секс великая вещь только тогда, когда больше нечем заняться.

   Секс великая вещь только тогда, когда больше нечем заняться.
8. «

   После тех двух похорон я приходил на бега и выигрывал. Что-то такое в похоронах было. От них лучше разные вещи видишь. Каждый день бы похороны – глядишь, и разбогател бы.

   После тех двух похорон я приходил на бега и выигрывал. Что-то такое в похоронах было. От них лучше разные вещи видишь. Каждый день бы похороны – глядишь, и разбогател бы.

   — Почтамт · книга
9. «

   — Я хочу вас выебать. Все дело в вашем лице. — Что у меня с лицом? — Оно величественно. Я хочу уничтожить ваше лицо своей ***ой. — Может получиться и наоборот. — Не будьте так уверены. — Вы правы. ***ы неуничтожимы.

   — Я хочу вас выебать. Все дело в вашем лице. — Что у меня с лицом? — Оно величественно. Я хочу уничтожить ваше лицо своей ***ой. — Может получиться и наоборот. — Не будьте так уверены. — Вы правы. ***ы неуничтожимы.

   — Генри Чинаски · книга
10. «

    Я как-то смешался, стал глядеть ей на ноги. Ноги для меня — первое дело. Это первое, что я увидел, когда родился. Но тогда я пытался вылезти. С тех пор я стремлюсь в обратную сторону, но без большого успеха.

    Я как-то смешался, стал глядеть ей на ноги. Ноги для меня — первое дело. Это первое, что я увидел, когда родился. Но тогда я пытался вылезти. С тех пор я стремлюсь в обратную сторону, но без большого успеха.

    — Макулатура · книга
11. «

    Чем сильней человек, тем более одинок будет он — это математика.

    Чем сильней человек, тем более одинок будет он — это математика.

    — Из блокнота в винных пятнах · книга
12. «

    Казалось, они знают одних и тех же людей. Я же не знал никого. Меня трудновато привести в восторг. Мне было наплевать.

    Казалось, они знают одних и тех же людей. Я же не знал никого. Меня трудновато привести в восторг. Мне было наплевать.

    — Генри Чинаски · книга
13. «

    Он всячески показывал, что выше той среды, в которой находился. Отличный трюк — воротить от всех морду и в то же время получать от них деньги. Может быть, именно за эту хитрость все управленцы и девушки-продавщицы так любили его. Они верили, что этот человек достоин большего, но он здесь и несмотря ни на что делает свою работу.

    Он всячески показывал, что выше той среды, в которой находился. Отличный трюк — воротить от всех морду и в то же время получать от них деньги. Может быть, именно за эту хитрость все управленцы и девушки-продавщицы так любили его. Они верили, что этот человек достоин большего, но он здесь и несмотря ни на что делает свою работу.

    — Хлеб с ветчиной · книга
14. «

    Все, что от меня требовалось, это расплатиться за первое пиво, потом платил какой-нибудь озабоченный гомик. Чтобы не было противно, приходилось переключаться на виски. Я раскручивал его на виски, но когда он подступал уж совсем близко, меня тошнило, я отталкивал его и уходил. Со временем пидоры раскусили меня, и местечко потеряло свою привлекательность.

    Все, что от меня требовалось, это расплатиться за первое пиво, потом платил какой-нибудь озабоченный гомик. Чтобы не было противно, приходилось переключаться на виски. Я раскручивал его на виски, но когда он подступал уж совсем близко, меня тошнило, я отталкивал его и уходил. Со временем пидоры раскусили меня, и местечко потеряло свою привлекательность.

    — Хлеб с ветчиной · книга
15. «

    Когда одолеешь определённое количество порядочной литературы, оказывается, что таковой больше не осталось. Приходится писать её самому.

    Когда одолеешь определённое количество порядочной литературы, оказывается, что таковой больше не осталось. Приходится писать её самому.
16. «

    Во всем этом — никакого урока, однако по необходимости приходится выбирать. Быть над добром и злом — в теории-то оно ничего, но чтобы жить дальше, выбирать все-таки нужно: одни добрее, другие просто-напросто больше заинтересованы в тебе, а иногда необходимы внешне красивые, а внутри холодные — ради одного лишь кровавого и говенного оттяга, как в кровавом и говенном кино. Те, что добрее, на самом деле лучше трахаются, а побыв с ними некоторое время, понимаешь, что они прекрасны, поскольку они прекрасны.

    Во всем этом — никакого урока, однако по необходимости приходится выбирать. Быть над добром и злом — в теории-то оно ничего, но чтобы жить дальше, выбирать все-таки нужно: одни добрее, другие просто-напросто больше заинтересованы в тебе, а иногда необходимы внешне красивые, а внутри холодные — ради одного лишь кровавого и говенного оттяга, как в кровавом и говенном кино. Те, что добрее, на самом деле лучше трахаются, а побыв с ними некоторое время, понимаешь, что они прекрасны, поскольку они прекрасны.

    — Генри Чинаски · книга
17. «

    Мы даже не просим счастья, только немного меньше боли.

    Мы даже не просим счастья, только немного меньше боли.
18. «

    Больше половины жизни я провел в постелях, более приспособленных для дождевых червей.

    Больше половины жизни я провел в постелях, более приспособленных для дождевых червей.

    — Генри Чинаски · книга
19. «

    Мои личные дела оставались все так же плохи и беспросветны, что и раньше. Можно сказать, они были такими с дня рождения. С одной лишь разницей — теперь я мог время от времени выпивать, хотя и не столько, сколько хотелось бы. Выпивка помогала мне хотя бы на время избавиться от чувства вечной растерянности и абсолютной ненужности. Все, к чему бы я ни прикасался, казалось мне пошлым и пустым.

    Мои личные дела оставались все так же плохи и беспросветны, что и раньше. Можно сказать, они были такими с дня рождения. С одной лишь разницей — теперь я мог время от времени выпивать, хотя и не столько, сколько хотелось бы. Выпивка помогала мне хотя бы на время избавиться от чувства вечной растерянности и абсолютной ненужности. Все, к чему бы я ни прикасался, казалось мне пошлым и пустым.

    — Генри Чинаски · книга
20. «

    — Бывают ненормальные мужики. — Это ты к чему? — К тому, что некоторые влюблены в своих жен.

    — Бывают ненормальные мужики. — Это ты к чему? — К тому, что некоторые влюблены в своих жен.

    — Почтамт · книга