666 цитат, которые говорил Чарльз Буковски

Чарльз Буковски — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 666 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Восьмичасовой рабочий день — это невыносимо.

   Восьмичасовой рабочий день — это невыносимо.

   — Хлеб с ветчиной · книга
2. «

   Нет такой вещи как красота, особенно в человеческом лице, в том, что мы называем физиономией. Это всё подсчитанная и воображаемая подгонка. Мол если нос не слишком торчит, бока в порядке, если уши не слишком большие, если волосы длинные... Это мираж обобщения. Люди думают, что определённые лица красивы, но, на самом деле, они таковыми не являются, математически равны нулю. Настоящая «красота», конечно, исходит от характера, а не от того, какой формы брови.

   Нет такой вещи как красота, особенно в человеческом лице, в том, что мы называем физиономией. Это всё подсчитанная и воображаемая подгонка. Мол если нос не слишком торчит, бока в порядке, если уши не слишком большие, если волосы длинные... Это мираж обобщения. Люди думают, что определённые лица красивы, но, на самом деле, они таковыми не являются, математически равны нулю. Настоящая «красота», конечно, исходит от характера, а не от того, какой формы брови.
3. «

   ...хорошую поебку не стоит недооценивать.

   ...хорошую поебку не стоит недооценивать.

   — Тони · книга
4. «

   Воюющим президентам достается больше власти, а позже — больше страниц.

   Воюющим президентам достается больше власти, а позже — больше страниц.

   — Хлеб с ветчиной · книга
5. «

   Мы живём в мире, где прав тот, кто выжил.

   Мы живём в мире, где прав тот, кто выжил.

   — Голливуд · книга
6. «

   Политика — это как женщины: увлечёшься ею всерьёз, и в конце окажется, что ты эдакий дождевой червяк, раздавленный башмаком докера.

   Политика — это как женщины: увлечёшься ею всерьёз, и в конце окажется, что ты эдакий дождевой червяк, раздавленный башмаком докера.
7. «

   … труднее всего – прикидывать, какой сделать первый шаг.

   … труднее всего – прикидывать, какой сделать первый шаг.

   — Лесли · книга
8. «

   Хорошо, что я не участвую в этой фигне. Я рад, что не влюблен, что не счастлив от всего мира. Мне нравится быть со всеми остальными на ножах. Влюбленные часто раздражительны, опасны. Утрачивают ощущение перспективы. Теряют чувство юмора. Превращаются в нервных занудных психотиков. И даже становятся убийцами.

   Хорошо, что я не участвую в этой фигне. Я рад, что не влюблен, что не счастлив от всего мира. Мне нравится быть со всеми остальными на ножах. Влюбленные часто раздражительны, опасны. Утрачивают ощущение перспективы. Теряют чувство юмора. Превращаются в нервных занудных психотиков. И даже становятся убийцами.

   — Женщины · книга
9. «

   — Ты никогда не станешь писателем, если будешь отстраняться от действительности. — О чем ты говоришь! Как раз этим и занимаются настоящие писатели!

   — Ты никогда не станешь писателем, если будешь отстраняться от действительности. — О чем ты говоришь! Как раз этим и занимаются настоящие писатели!

   — главный герой · книга
10. «

    Я постоянно себя уговаривал, что не все женщины — бляди, а только моя.

    Я постоянно себя уговаривал, что не все женщины — бляди, а только моя.

    — Генри Чинаски · книга
11. «

    В рагу мне нравится рисковать. Я закидываю туда почти все, и мне иногда сходит с рук.

    В рагу мне нравится рисковать. Я закидываю туда почти все, и мне иногда сходит с рук.

    — Генри Чинаски · книга
12. «

    Демократия отличается от диктатуры тем, что при демократии вам сначала предлагают выборы, а потом отдают приказы; при диктатуре вам не надо тратить время на голосование.

    Демократия отличается от диктатуры тем, что при демократии вам сначала предлагают выборы, а потом отдают приказы; при диктатуре вам не надо тратить время на голосование.
13. «

    Делать было действительно нечего, кроме как пить вино и заниматься любовью.

    Делать было действительно нечего, кроме как пить вино и заниматься любовью.

    — Генри Чинаски · книга
14. «

    Во всем этом — никакого урока, однако по необходимости приходится выбирать. Быть над добром и злом — в теории-то оно ничего, но чтобы жить дальше, выбирать все-таки нужно: одни добрее, другие просто-напросто больше заинтересованы в тебе, а иногда необходимы внешне красивые, а внутри холодные — ради одного лишь кровавого и говенного оттяга, как в кровавом и говенном кино. Те, что добрее, на самом деле лучше трахаются, а побыв с ними некоторое время, понимаешь, что они прекрасны, поскольку они прекрасны.

    Во всем этом — никакого урока, однако по необходимости приходится выбирать. Быть над добром и злом — в теории-то оно ничего, но чтобы жить дальше, выбирать все-таки нужно: одни добрее, другие просто-напросто больше заинтересованы в тебе, а иногда необходимы внешне красивые, а внутри холодные — ради одного лишь кровавого и говенного оттяга, как в кровавом и говенном кино. Те, что добрее, на самом деле лучше трахаются, а побыв с ними некоторое время, понимаешь, что они прекрасны, поскольку они прекрасны.

    — Генри Чинаски · книга
15. «

    Я пишу стихи. Следовательно, стихи эти и должны быть сами по себе позицией, базой, платформой. И ни черта не значит, что я думаю о Вьетнаме, о Стрипе, ЛСД, Шостаковиче, о чем угодно. Почему поэт обязан выступать Провидцем?

    Я пишу стихи. Следовательно, стихи эти и должны быть сами по себе позицией, базой, платформой. И ни черта не значит, что я думаю о Вьетнаме, о Стрипе, ЛСД, Шостаковиче, о чем угодно. Почему поэт обязан выступать Провидцем?

    — Солнце, вот он я. Интервью · книга
16. «

    Все мы нуждаемся в том, чтобы уйти от действительности. Часы тянутся невыносимо медленно, и их нужно наполнить событиями, покуда не придёт смерть. А вокруг не так-то много места для славных дел и настоящего веселья. Всё быстро наскучивает, либо начинает страшить. Просыпаешься утром, вылезаешь из-под одеяла, садишься на постели и думаешь: чёрт подери, что же делать дальше-то?

    Все мы нуждаемся в том, чтобы уйти от действительности. Часы тянутся невыносимо медленно, и их нужно наполнить событиями, покуда не придёт смерть. А вокруг не так-то много места для славных дел и настоящего веселья. Всё быстро наскучивает, либо начинает страшить. Просыпаешься утром, вылезаешь из-под одеяла, садишься на постели и думаешь: чёрт подери, что же делать дальше-то?

    — Генри Чинаски · книга
17. «

    Я был в ужасе и пил больше обычного.

    Я был в ужасе и пил больше обычного.

    — Генри Чинаски · книга
18. «

    Лучшие зачастую кончают самоубийством, просто чтобы свалить. А те, кто остался, так и не могут понять, почему кто-то вообще хочет уйти от них.

    Лучшие зачастую кончают самоубийством, просто чтобы свалить. А те, кто остался, так и не могут понять, почему кто-то вообще хочет уйти от них.
19. «

    За всё приходится платить, и взлёт может быть первым шагом к падению.

    За всё приходится платить, и взлёт может быть первым шагом к падению.

    — главный герой · книга
20. «

    Я надеюсь, что эта подборка поможет вам. Если вознамеритесь отправить мне денег – пожалуйста. Захотите возненавидеть меня – да ради бога. Будь я могучим деревенским кузнецом, вы бы не посмели на меня залупнуться. Но я всего лишь стареющий парень со своими скабрезными историями, пишущий для газетенки, которая, как и я, может скопытиться завтра утром.

    Я надеюсь, что эта подборка поможет вам. Если вознамеритесь отправить мне денег – пожалуйста. Захотите возненавидеть меня – да ради бога. Будь я могучим деревенским кузнецом, вы бы не посмели на меня залупнуться. Но я всего лишь стареющий парень со своими скабрезными историями, пишущий для газетенки, которая, как и я, может скопытиться завтра утром.

    — Записки старого козла · книга