Подборка: 184 цитаты Чарльза Диккенса

Ниже 184 цитаты Чарльза Диккенса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Кто может читать в сердцах?..

   Кто может читать в сердцах?..

   — Воулс · книга
2. «

   Он просто и стойко выполнял свой долг как в больших, так и в малых делах. Так всегда поступают и будут поступать настоящие люди. Для великой души не существует мелочей.

   Он просто и стойко выполнял свой долг как в больших, так и в малых делах. Так всегда поступают и будут поступать настоящие люди. Для великой души не существует мелочей.

   — Тайна Эдвина Друда · книга
3. «

   Бывает такое дремотное состояние между сном и бодрствованием, когда вы лежите с полузакрытыми глазами и наполовину сознаете все, что происходит вокруг, и однако вам за пять минут может привидеться больше, чем за пять ночей, хотя бы вы их и провели с плотно закрытыми глазами и ваши чувства были погружены в глубокий сон.

   Бывает такое дремотное состояние между сном и бодрствованием, когда вы лежите с полузакрытыми глазами и наполовину сознаете все, что происходит вокруг, и однако вам за пять минут может привидеться больше, чем за пять ночей, хотя бы вы их и провели с плотно закрытыми глазами и ваши чувства были погружены в глубокий сон.

   — Приключения Оливера Твиста · книга
4. «

   Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, — век мудрости, век безумия, дни веры, дни безверия, пора света, пора тьмы, весна надежд, стужа отчаяния, у нас было всё впереди, у нас впереди ничего не было, мы то витали в небесах, то вдруг обрушивались в преисподнюю, — словом, время это было очень похоже на нынешнее.

   Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, — век мудрости, век безумия, дни веры, дни безверия, пора света, пора тьмы, весна надежд, стужа отчаяния, у нас было всё впереди, у нас впереди ничего не было, мы то витали в небесах, то вдруг обрушивались в преисподнюю, — словом, время это было очень похоже на нынешнее.

   — Повесть о двух городах · книга
5. «

   О, как я любил её! Какое было бы счастье, думал я, если бы поженились мы и удалились в леса и поля; там жили бы мы и не старели и не умнели, вечно оставались бы детьми, бродили бы рука об руку под ярким солнцем по лугам, усеянным цветами, ночью склоняли бы наши головы на мягкий мох, погружаясь в сладкий, невинный, безмятежный сон, а когда нам пришлось бы умереть, нас схоронили бы птицы! Вот какие картины вставали передо мной всю дорогу — картины, ничего общего не имеющие с реальной жизнью, озарённые светом нашей невинности, неясные, как звёзды там вверху...

   О, как я любил её! Какое было бы счастье, думал я, если бы поженились мы и удалились в леса и поля; там жили бы мы и не старели и не умнели, вечно оставались бы детьми, бродили бы рука об руку под ярким солнцем по лугам, усеянным цветами, ночью склоняли бы наши головы на мягкий мох, погружаясь в сладкий, невинный, безмятежный сон, а когда нам пришлось бы умереть, нас схоронили бы птицы! Вот какие картины вставали передо мной всю дорогу — картины, ничего общего не имеющие с реальной жизнью, озарённые светом нашей невинности, неясные, как звёзды там вверху...

   — Дэвид Копперфильд · книга
6. «

   Укротите свой аппетит, дорогие мои, и вы победите человеческую природу.

   Укротите свой аппетит, дорогие мои, и вы победите человеческую природу.
7. «

   Я самым серьезным образом убежден — а я размышлял об этом предмете со всей добросовестностью человека, имеющего детей, которым еще предстоит жить и страдать после него, — в том, что представительный строй у нас потерпел полный крах, что английский снобизм и английское раболепие делают участие народа в государственных делах невозможным и что, с тех пор как миновал великий семнадцатый век, вся эта машина пришла в совершенную негодность и находится в безнадежном состоянии.

   Я самым серьезным образом убежден — а я размышлял об этом предмете со всей добросовестностью человека, имеющего детей, которым еще предстоит жить и страдать после него, — в том, что представительный строй у нас потерпел полный крах, что английский снобизм и английское раболепие делают участие народа в государственных делах невозможным и что, с тех пор как миновал великий семнадцатый век, вся эта машина пришла в совершенную негодность и находится в безнадежном состоянии.
8. «

   Постоянство в любви прекрасно, но оно не имеет никакого значения, оно ничто без постоянства в любом труде.

   Постоянство в любви прекрасно, но оно не имеет никакого значения, оно ничто без постоянства в любом труде.

   — Том Джарндис · книга
9. «

   Когда не видишь конца несправедливостям, которые приходится терпеть, характер от этого не улучшается.

   Когда не видишь конца несправедливостям, которые приходится терпеть, характер от этого не улучшается.

   — Дойс · книга
10. «

    У меня нет сердца; может быть, это имеет отношение и к памяти.

    У меня нет сердца; может быть, это имеет отношение и к памяти.

    — Эстелла · книга
11. «

    Поздравляю с Рождеством и веселыми святками всех, всех! Желаю счастья в Новом году всем, всем на свете! Ура!

    Поздравляю с Рождеством и веселыми святками всех, всех! Желаю счастья в Новом году всем, всем на свете! Ура!

    — Скрудж · книга
12. «

    ... Почти любой спутник предпочтительнее одиночества.

    ... Почти любой спутник предпочтительнее одиночества.

    — Большие надежды · книга
13. «

    — У меня были тяжёлые нравственные переживания, — смущённо проговорил Невил. — Это иной раз даёт те же последствия, что и болезнь.

    — У меня были тяжёлые нравственные переживания, — смущённо проговорил Невил. — Это иной раз даёт те же последствия, что и болезнь.

    — Тайна Эдвина Друда · книга
14. «

    Великие люди редко бывают чрезмерно скрупулезны в одежде.

    Великие люди редко бывают чрезмерно скрупулезны в одежде.
15. «

    Бесконечно тяжело стыдиться родного дома. Возможно, что это — заслуженное наказание за черную неблагодарность, лежащую в основе такого чувства; но что это бесконечно тяжело — я знаю по опыту.

    Бесконечно тяжело стыдиться родного дома. Возможно, что это — заслуженное наказание за черную неблагодарность, лежащую в основе такого чувства; но что это бесконечно тяжело — я знаю по опыту.

    — Большие надежды · книга
16. «

    Если ты не можешь стать необыкновенным прямой дорогой, так не добраться до этого и кривым путем.

    Если ты не можешь стать необыкновенным прямой дорогой, так не добраться до этого и кривым путем.

    — Большие надежды · книга
17. «

    Нужно воздать должное молодой леди: она не объявила напрямик, что не хочет идти, но выразила энергическое и горячее желание «быть проклятой, если она туда пойдет». Эта вежливая и деликатная уклончивость свидетельствовала о том, что молодая леди отличалась прирожденной учтивостью, которая препятствовала ей огорчить ближнего прямым и резким отказом.

    Нужно воздать должное молодой леди: она не объявила напрямик, что не хочет идти, но выразила энергическое и горячее желание «быть проклятой, если она туда пойдет». Эта вежливая и деликатная уклончивость свидетельствовала о том, что молодая леди отличалась прирожденной учтивостью, которая препятствовала ей огорчить ближнего прямым и резким отказом.

    — Приключения Оливера Твиста · книга
18. «

    Ложь, откровенная или уклончивая, высказанная или нет, всегда остаётся ложью.

    Ложь, откровенная или уклончивая, высказанная или нет, всегда остаётся ложью.

    — мистер Хардейл · книга
19. «

    Что мне было делать, как не осушить поцелуями её слёзы и не сказать, что я безумно её люблю?

    Что мне было делать, как не осушить поцелуями её слёзы и не сказать, что я безумно её люблю?

    — Дэвид Копперфильд · книга
20. «

    — Какие штуки? — спросил Сэм. — Да те штучки, что в Сити постоянно идут то выше, то ниже. — Омнибусы? — подсказал Сэм. — Ну и сморозил! — возразил мистер Уэллер. Они всегда качаются и почему-то путаются с государственным долгом и банковыми чеками и всякой всячиной. — Облигации! — догадался Сэм.

    — Какие штуки? — спросил Сэм. — Да те штучки, что в Сити постоянно идут то выше, то ниже. — Омнибусы? — подсказал Сэм. — Ну и сморозил! — возразил мистер Уэллер. Они всегда качаются и почему-то путаются с государственным долгом и банковыми чеками и всякой всячиной. — Облигации! — догадался Сэм.

    — Сэм · книга