Сэм

Ветер мчит на юг, и вновь возвращается на север. Весь мир круговращение и ветер следует его круговороту. Все реки текут в море, однако море не переполняется. Вновь к истокам рек возвращаются их воды. То что было, это то что будет, что свершено, то будет свершено. Нет воспоминаний о бывшем, и не будет воспоминаний о том, что будет с теми, кто придет после нас.

— Какими качествами Анджелины Джоли вы восхищаетесь? — Её мужем.

Двигаться дальше не значит предать память о ком-то.

— Шесть правил. Запоминай, я не знаю, что и как будет дальше. Я узнал их от отца. Первое — если ты что-то выбрал в надежде, что оно понравится другим, оно не понравится никому. Второе — почти все двери в мире закрыты, если ты хочешь куда-то зайти, звук на демке должен быть ярким. Стучи в дверь так же, как на барабанах. Третье — всё, что ты считаешь важным, не важно. Всё, что ты считаешь неважным, важно. Четвертое — не гадь там, где ешь. — Я и не собирался. — Это, конечно, метафора. Учти, мой отец был не очень успешен. Пятое — живи без оглядки. — Что это значит? — Что важен не результат, а то, что ты проживаешь, как хорошее, так и плохое. Ну вот как сейчас. И, наконец, шестое — моё любимое — не спи с тем, у кого больше проблем, чем у тебя.

Подари человеку пули, и он попросит ружьё. Подари человеку ружьё, и он будет раздавать пули направо и налево.

– Ну, ну, все в порядке, – сказал он, удивляясь про себя, куда пропадают в нужный момент подходящие слова, почему никогда не удается найти выражений, способных прогнать страх, горе, одиночество. – Все в полном порядке, поверь мне.

Вы можете спросить меня: «Откуда мне знать, что прекрасно, а что уродливо, и каким образом действовать?», и я скажу: на этот вопрос вы должны ответить сами.

— Как ты ничего не боишься? — Кто тебе сказал? — А чего ты боишься? — Например… Например, скорпионов. Э-э… Одиночества. Боюсь остаться одна. — Ну а ты? — Всех этих тварей. А что, если внутри них люди? Пленники в теле, которое перестало их слушаться? Вдруг так будет со мной?

Почему я и все, кто мне дорог, выбирают тех, кто вытирает о нас ноги?

Если смотришь глаза в глаза, то, крайней мере, чувствуешь, что ты живой человек. А с телефоном, ты представляешь собой только открывающийся и закрывающийся рот.

Красота не так уж и красива в сочетании с глупостью.

— Как думаешь, сколько времени может уйти на то, чтобы пережить чью-то смерть? Я хочу сказать, смерть того, кого ты реально любил. <...> — Ой-ей-ей! Ну... — он посмотрел на свою кружку, затем бросил взгляд на окутанные тенью поля, — сомневаюсь, что это вообще возможно. — Надо же, как весело! — Нет, я серьезно. Я очень много об этом думал. Ты просто учишься жить с этой утратой, с твоими незабвенными. Потому что они остаются с тобой навсегда, пусть даже и отошли в мир иной. Хотя это уже не то непереносимое горе, что обрушивается на тебя изначально и заставляет совершенно иррационально злиться на всех тех идиотов, которые живут припеваючи, тогда как твой любимый человек уже умер. Нет, это что-то такое, к чему приспосабливаешься постепенно. Как к дыре в душе. Ну, я не знаю. Как если бы ты был булочкой, а превратился в пончика.

По дороге Сэм неожиданно остановил друга и спросил: — А что бы ты делал, если б этот зверь убил меня? — Дрался. — Но он бы убил тебя тоже, это ясно как божий день! — Ну и что? Зачем мне жить, если моя жизнь куплена твоей смертью? — пожал плечами Джек.

Даже зеркалу не под силу показать тебя тебе самому, если ты не желаешь смотреть.

— Чарли, я знаю, что ты знаешь, что мне нравится Крэйг. Но я хочу забыть об этом на минутку, можно? — Можно. — Я хочу, чтобы в первый раз ты поцеловался с человеком, который тебя любит.

Ты выросла, твои уши стали больше, а глаза старше.