345 известных цитат Чарльза Диккенса

Ниже 345 цитат Чарльза Диккенса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мне никогда ничего не кажется. Для этого нужно воображение, а у меня его нет.

   Мне никогда ничего не кажется. Для этого нужно воображение, а у меня его нет.

   — Повесть о двух городах · книга
2. «

   Ложь, откровенная или уклончивая, высказанная или нет, всегда остаётся ложью.

   Ложь, откровенная или уклончивая, высказанная или нет, всегда остаётся ложью.

   — мистер Хардейл · книга
3. «

   Люди, занимающиеся благотворительностью, делятся на два разряда: одни ничего не делают, но поднимают большой шум, а другие делают большое дело, но без всякого шума.

   Люди, занимающиеся благотворительностью, делятся на два разряда: одни ничего не делают, но поднимают большой шум, а другие делают большое дело, но без всякого шума.

   — Холодный дом · книга
4. «

   Владеет людьми тщеславие, рожденное скорбью, смирением, раскаянием, стыдом, — все чудовищные формы тщеславия, которые, как проклятье, тяготеют над нами.

   Владеет людьми тщеславие, рожденное скорбью, смирением, раскаянием, стыдом, — все чудовищные формы тщеславия, которые, как проклятье, тяготеют над нами.

   — Пип Гарджери · книга
5. «

   Сегодня утром, по дороге с вокзала, я повстречал толпу любопытных, возвращавшихся после казни Уолтуортского убийцы. Виселица — единственное место, откуда может хлынуть подобный поток негодяев. Я без всяких преувеличений считаю, что один только их вид способен довести человека до дурноты.

   Сегодня утром, по дороге с вокзала, я повстречал толпу любопытных, возвращавшихся после казни Уолтуортского убийцы. Виселица — единственное место, откуда может хлынуть подобный поток негодяев. Я без всяких преувеличений считаю, что один только их вид способен довести человека до дурноты.
6. «

   Когда дьявол ходит среди нас аки лев рыкающий, он ходит во образе, который, кроме дикарей и охотников, может соблазнить лишь немногих. Но когда он принаряжен, отутюжен, вылощен по последней моде; когда он пресыщен пороком, пресыщен добродетелью и до такой степени истаскан, что ни для ада, ни для рая не годится; вот тогда — занимается ли он волокитой или волокитством, — тогда он сущий дьявол.

   Когда дьявол ходит среди нас аки лев рыкающий, он ходит во образе, который, кроме дикарей и охотников, может соблазнить лишь немногих. Но когда он принаряжен, отутюжен, вылощен по последней моде; когда он пресыщен пороком, пресыщен добродетелью и до такой степени истаскан, что ни для ада, ни для рая не годится; вот тогда — занимается ли он волокитой или волокитством, — тогда он сущий дьявол.

   — Тяжёлые времена · книга
7. «

   Сидя за своей конторкой, Уэммик завтракал – с хрустом разламывал жесткую галету и кусками отправлял в щель, служившую ему ртом, словно опускал в почтовый ящик.

   Сидя за своей конторкой, Уэммик завтракал – с хрустом разламывал жесткую галету и кусками отправлял в щель, служившую ему ртом, словно опускал в почтовый ящик.

   — Мистер Уэммик · книга
8. «

   Все дожди, какие когда-либо выпали или выпадут, не могут угасить того адского пламени, которое иной человек носит в себе.

   Все дожди, какие когда-либо выпали или выпадут, не могут угасить того адского пламени, которое иной человек носит в себе.

   — Феджин · книга
9. «

   ... бывают такие книги, у которых самое лучшее — корешок и обложка.

   ... бывают такие книги, у которых самое лучшее — корешок и обложка.

   — Приключения Оливера Твиста · книга
10. «

    Возле горящей свечи всегда увиваются мошки и букашки, но разве в этом виновата свеча?

    Возле горящей свечи всегда увиваются мошки и букашки, но разве в этом виновата свеча?

    — Большие надежды · книга
11. «

    Другой мой совет вы знаете, Копперфилд, — продолжал мистер Микобер. — Ежегодный доход двадцать фунтов, ежегодный расход девятнадцать фунтов, девятнадцать шиллингов, шесть пенсов, и в итоге — счастье. Ежегодный доход двадцать фунтов, ежегодный расход двадцать фунтов шесть пенсов, и в итоге — нищета. Цветы увядают, листья опадают, дневное божество озаряет печальную картину и... и... одним словом, вы навсегда повержены! Как я!

    Другой мой совет вы знаете, Копперфилд, — продолжал мистер Микобер. — Ежегодный доход двадцать фунтов, ежегодный расход девятнадцать фунтов, девятнадцать шиллингов, шесть пенсов, и в итоге — счастье. Ежегодный доход двадцать фунтов, ежегодный расход двадцать фунтов шесть пенсов, и в итоге — нищета. Цветы увядают, листья опадают, дневное божество озаряет печальную картину и... и... одним словом, вы навсегда повержены! Как я!

    — Мистер Микобер · книга
12. «

    — Весьма признательна, сэр, — смиренно отвечала миссис Спарсит, — но, прошу вас, не хлопочите о моих удобствах. Мне ничего не нужно. Однако именно неприхотливость миссис Спарсит явилась причиной беспокойства для всего дома, ибо она столь мало пеклась о себе и столь много о других, что очень скоро стала всем в тягость.

    — Весьма признательна, сэр, — смиренно отвечала миссис Спарсит, — но, прошу вас, не хлопочите о моих удобствах. Мне ничего не нужно. Однако именно неприхотливость миссис Спарсит явилась причиной беспокойства для всего дома, ибо она столь мало пеклась о себе и столь много о других, что очень скоро стала всем в тягость.

    — Тяжёлые времена · книга
13. «

    Лучшие поручители – это, вне всякого сомнения, деньги и товары.

    Лучшие поручители – это, вне всякого сомнения, деньги и товары.
14. «

    Как мало нужно, чтобы нарушить спокойствие нашего слабого духа.

    Как мало нужно, чтобы нарушить спокойствие нашего слабого духа.

    — Приключения Оливера Твиста · книга
15. «

    Что мне было делать, как не осушить поцелуями её слёзы и не сказать, что я безумно её люблю?

    Что мне было делать, как не осушить поцелуями её слёзы и не сказать, что я безумно её люблю?

    — Дэвид Копперфильд · книга
16. «

    Контора – это одно, а личная жизнь – другое. Когда я ухожу в контору, я прощаюсь с замком, а когда прихожу в замок, прощаюсь с конторой. Если это не составит для вас труда, прошу вас, поступайте так же, вы меня очень обяжете. Мне бы не хотелось, чтобы там говорили о моем доме.

    Контора – это одно, а личная жизнь – другое. Когда я ухожу в контору, я прощаюсь с замком, а когда прихожу в замок, прощаюсь с конторой. Если это не составит для вас труда, прошу вас, поступайте так же, вы меня очень обяжете. Мне бы не хотелось, чтобы там говорили о моем доме.

    — Мистер Уэммик · книга
17. «

    — Но содержать кабак джентльмен не может, ведь правда? — спросил я. — Ни под каким видом, — ответил Герберт. — Зато кабак вполне может содержать джентльмена.

    — Но содержать кабак джентльмен не может, ведь правда? — спросил я. — Ни под каким видом, — ответил Герберт. — Зато кабак вполне может содержать джентльмена.

    — Большие надежды · книга
18. «

    — Дорогой Баундерби... — Прошу прощения, но я вовсе не желаю быть для вас слишком «дорогим». Это прежде всего. когда я становлюсь кому-нибудь дорог, это обычно означает, что меня собираются надуть.

    — Дорогой Баундерби... — Прошу прощения, но я вовсе не желаю быть для вас слишком «дорогим». Это прежде всего. когда я становлюсь кому-нибудь дорог, это обычно означает, что меня собираются надуть.

    — Томас Грэдграйнд · книга
19. «

    – Я любил её… И до сих пор люблю память о ней… Но слишком глубоко, чтобы… чтобы я мог её уверить, будто я счастлив. Я был бы счастлив только тогда, когда мне удалось бы забыть ее… но, боюсь, я не смог бы вынести, если бы она узнала, что я её забыл…

    – Я любил её… И до сих пор люблю память о ней… Но слишком глубоко, чтобы… чтобы я мог её уверить, будто я счастлив. Я был бы счастлив только тогда, когда мне удалось бы забыть ее… но, боюсь, я не смог бы вынести, если бы она узнала, что я её забыл…

    — Хэм · книга
20. «

    Презренный этот человек отличался столь непроходимой тупостью, что не мог говорить о моем будущем, не имея меня перед глазами — в качестве своего рода наглядного пособия.

    Презренный этот человек отличался столь непроходимой тупостью, что не мог говорить о моем будущем, не имея меня перед глазами — в качестве своего рода наглядного пособия.

    — Мистер Памблчук · книга