41 цитата Дафны дю Морье — читать онлайн

Ниже 41 цитата Дафны дю Морье — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Когда ты молод, — начал он, — делаешь ошибку, вмешиваясь во все. Во всяком случае, так поступал я. Я считал, что могу подходить к людям с теми мерками, которые создал для себя. И негодовал из-за крушения иллюзий. <...> Я ведь не понимал, что прежде всего жалеешь себя и что, как ни старайся, людей не изменишь.

   — Когда ты молод, — начал он, — делаешь ошибку, вмешиваясь во все. Во всяком случае, так поступал я. Я считал, что могу подходить к людям с теми мерками, которые создал для себя. И негодовал из-за крушения иллюзий. <...> Я ведь не понимал, что прежде всего жалеешь себя и что, как ни старайся, людей не изменишь.

   — Прощай, молодость · книга
2. «

   Все дело в том, что, как бы ни была горька жизнь, надо жить. Но как — вот в чем вопрос.

   Все дело в том, что, как бы ни была горька жизнь, надо жить. Но как — вот в чем вопрос.

   — Филипп Эшли · книга
3. «

   Я рада, что она не может повториться — лихорадка первой любви. Потому что это лихорадка и бремя, чтобы там ни говорили поэты. Мы не отличаемся храбростью в двадцать лет. Наша жизнь полна малодушных страхов, не имеющих под собой никакой почвы, нас так легко ушибить, так просто поранить, первое язвительное слово сражает нас наповал. Сейчас, укрывшись под броней самодовольства подступающей зрелости, почти не ощущаешь булавочных уколов, которые испытываешь день за днем и тут же о них забываешь, но тогда… как долго звучало в твоих ушах небрежное слово, выжигая в сердце клеймо, какой, казалось, вечный отпечаток оставлял косой взгляд, кинутый через плечо.

   Я рада, что она не может повториться — лихорадка первой любви. Потому что это лихорадка и бремя, чтобы там ни говорили поэты. Мы не отличаемся храбростью в двадцать лет. Наша жизнь полна малодушных страхов, не имеющих под собой никакой почвы, нас так легко ушибить, так просто поранить, первое язвительное слово сражает нас наповал. Сейчас, укрывшись под броней самодовольства подступающей зрелости, почти не ощущаешь булавочных уколов, которые испытываешь день за днем и тут же о них забываешь, но тогда… как долго звучало в твоих ушах небрежное слово, выжигая в сердце клеймо, какой, казалось, вечный отпечаток оставлял косой взгляд, кинутый через плечо.

   — миссис де Уинтер · книга
4. «

   Не позволяйте мне задерживать вас. Ведь мода сейчас так быстро меняется, что она может стать другой, пока вы поднимаетесь по лестнице.

   Не позволяйте мне задерживать вас. Ведь мода сейчас так быстро меняется, что она может стать другой, пока вы поднимаетесь по лестнице.

   — Максим де Уинтер · книга
5. «

   Частичка нашей души, частичка прожитой жизни остается там, где мы были и куда уже никогда не вернемся.

   Частичка нашей души, частичка прожитой жизни остается там, где мы были и куда уже никогда не вернемся.

   — Ребекка · книга
6. «

   Я пытался бежать будущего и спастись. Но, обнимая ее, я чувствовал, что все переменилось: ушла вера, ушло самозабвение первого порыва.

   Я пытался бежать будущего и спастись. Но, обнимая ее, я чувствовал, что все переменилось: ушла вера, ушло самозабвение первого порыва.

   — Филип · книга
7. «

   Жестокость порождает жестокость, предательство — измену; качества, которые он сам взрастил в себе за прошедшие годы, теперь рикошетом ударили по нему.

   Жестокость порождает жестокость, предательство — измену; качества, которые он сам взрастил в себе за прошедшие годы, теперь рикошетом ударили по нему.

   — Королевский генерал · книга
8. «

   — Это против правил, — сказала она. — Не думаю, что смогу выполнить вашу просьбу. — В жизни, — сказал Найэл, — многое против правил. Неужели вы еще не поняли?

   — Это против правил, — сказала она. — Не думаю, что смогу выполнить вашу просьбу. — В жизни, — сказал Найэл, — многое против правил. Неужели вы еще не поняли?

   — Девушка · книга
9. «

   Человек, живущий обычной, размеренной жизнью, быстро становится рабом собственных привычек.

   Человек, живущий обычной, размеренной жизнью, быстро становится рабом собственных привычек.

   — Французова бухта · книга
10. «

    — Вам на всё наплевать, разве нет? — Конечно. А почему бы и нет?

    — Вам на всё наплевать, разве нет? — Конечно. А почему бы и нет?

    — Мария · книга
11. «

    Мне захотелось вернуться, поймать исчезнувший миг, но я тут же подумала, что, даже поверни мы обратно, он будет иным, даже солнце на небе не останется прежним, и тени будут другими...

    Мне захотелось вернуться, поймать исчезнувший миг, но я тут же подумала, что, даже поверни мы обратно, он будет иным, даже солнце на небе не останется прежним, и тени будут другими...

    — Ребекка · книга
12. «

    Разговоры мужчин гораздо интереснее разговоров женщин. Они никогда не говорят о продуктах, детях, болезнях, ремонте обуви; они беседуют о людях, событиях, причинах этих событий. Не о состоянии дома, а о состоянии армии, не о соседских детях, а о мятежниках во Франции. Не о том, кто разбил фарфор, а о том, кто разорвал договор.

    Разговоры мужчин гораздо интереснее разговоров женщин. Они никогда не говорят о продуктах, детях, болезнях, ремонте обуви; они беседуют о людях, событиях, причинах этих событий. Не о состоянии дома, а о состоянии армии, не о соседских детях, а о мятежниках во Франции. Не о том, кто разбил фарфор, а о том, кто разорвал договор.

    — Мэри Энн · книга
13. «

    То, что он сказал мне, разбило все мои мысли и представления вдребезги, и я лишь думала о том, как начать собирать осколки.

    То, что он сказал мне, разбило все мои мысли и представления вдребезги, и я лишь думала о том, как начать собирать осколки.

    — миссис де Уинтер · книга
14. «

    Она никогда не прощала обид. «Я прежде отправлю их в ад», — говорила она, если сердилась на кого-нибудь.

    Она никогда не прощала обид. «Я прежде отправлю их в ад», — говорила она, если сердилась на кого-нибудь.

    — миссис Денверс · книга
15. «

    Не странно ли, что в минуты жизненных потрясений мысли наши вдруг обращаются к детству?

    Не странно ли, что в минуты жизненных потрясений мысли наши вдруг обращаются к детству?

    — Филипп Эшли · книга
16. «

    — Я бы хотела, чтобы мне было тридцать шесть лет и я носила чёрное атласное платье и жемчужное ожерелье. — В таком случае вы не сидели бы со мной в этой машине, — сказал он. — И оставьте, пожалуйста, в покое ногти, они и так обкусаны до мяса. — Вы, возможно, сочтёте меня дерзкой и грубой, — продолжала я, — но мне хотелось бы понять, почему вы зовёте меня кататься день за днём. Вы очень добры, это сразу видно, но почему вы избрали именно меня объектом своего милосердия? — Я приглашаю вас, — сказал он серьёзно, — потому что вы не носите чёрного атласного платья и жемчужного ожерелья и вам нет тридцати шести лет.

    — Я бы хотела, чтобы мне было тридцать шесть лет и я носила чёрное атласное платье и жемчужное ожерелье. — В таком случае вы не сидели бы со мной в этой машине, — сказал он. — И оставьте, пожалуйста, в покое ногти, они и так обкусаны до мяса. — Вы, возможно, сочтёте меня дерзкой и грубой, — продолжала я, — но мне хотелось бы понять, почему вы зовёте меня кататься день за днём. Вы очень добры, это сразу видно, но почему вы избрали именно меня объектом своего милосердия? — Я приглашаю вас, — сказал он серьёзно, — потому что вы не носите чёрного атласного платья и жемчужного ожерелья и вам нет тридцати шести лет.

    — Максим де Уинтер · книга
17. «

    Взрослый человек лжёт без угрызений совести, не теряя спокойствия и весёлости, но в юности даже пустяковый обман жжёт язык, и ты пригвождаешь себя к позорному столбу.

    Взрослый человек лжёт без угрызений совести, не теряя спокойствия и весёлости, но в юности даже пустяковый обман жжёт язык, и ты пригвождаешь себя к позорному столбу.

    — Ребекка · книга
18. «

    Ах, если бы кто-нибудь придумал, как сохранить воспоминания, запереть их во флакон, как духи. Чтобы они никогда не выдохлись. Никогда не потускнели. А когда тебе захочется, вынешь пробку — и заново переживешь тот миг.

    Ах, если бы кто-нибудь придумал, как сохранить воспоминания, запереть их во флакон, как духи. Чтобы они никогда не выдохлись. Никогда не потускнели. А когда тебе захочется, вынешь пробку — и заново переживешь тот миг.

    — Ребекка · книга
19. «

    Я тоже должна называть его Максимом. Максом называла его только она, и только она имела на это право.

    Я тоже должна называть его Максимом. Максом называла его только она, и только она имела на это право.

    — Ребекка · книга
20. «

    Взрослые… Когда же это случится? Когда произойдёт внезапный и окончательный переход в их мир? Неужели это действительно бывает так, как говорит папа, — за одну ночь, между сном и пробуждением? Придёт день, обычный день, как все другие, и, оглянувшись через плечо, ты увидишь удаляющуюся тень вчерашнего ребёнка; и уже не вернуть назад, не поймать исчезающую тень.

    Взрослые… Когда же это случится? Когда произойдёт внезапный и окончательный переход в их мир? Неужели это действительно бывает так, как говорит папа, — за одну ночь, между сном и пробуждением? Придёт день, обычный день, как все другие, и, оглянувшись через плечо, ты увидишь удаляющуюся тень вчерашнего ребёнка; и уже не вернуть назад, не поймать исчезающую тень.

    — Паразиты · книга