50 лучших цитат — Даниил Гранин

Подборка из 50 цитат Даниила Гранина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Всегда легче убеждать, чем разубеждать. Стоит человеку произнести «нет», все его самолюбие будет направлено к тому, чтобы держаться за это «нет».

   Всегда легче убеждать, чем разубеждать. Стоит человеку произнести «нет», все его самолюбие будет направлено к тому, чтобы держаться за это «нет».

   — Олег Тулин · книга
2. «

   Я вам скажу, что пропаганда гомосексуализма среди несовершеннолетних – это правильный запрет. Не то что правильный, я не знаю, что правильно, что неправильно, если так уж говорить, но я поддерживаю такой закон.

   Я вам скажу, что пропаганда гомосексуализма среди несовершеннолетних – это правильный запрет. Не то что правильный, я не знаю, что правильно, что неправильно, если так уж говорить, но я поддерживаю такой закон.
3. «

   — Сегодня самый счастливый день в моей жизни, — заявляла она. — Позавчера ты говорила то же самое. — Позавчера уже нету. И завтра нету. Есть сегодня. И надо прожить его так, чтобы оно было самым счастливым.

   — Сегодня самый счастливый день в моей жизни, — заявляла она. — Позавчера ты говорила то же самое. — Позавчера уже нету. И завтра нету. Есть сегодня. И надо прожить его так, чтобы оно было самым счастливым.

   — Иду на грозу · книга
4. «

   Самая большая потеря для человека — несчастное детство.

   Самая большая потеря для человека — несчастное детство.
5. «

   Этика не имеет единиц измерения. Даже в вечных и общих определениях — добрый, злой, душевный, жестокий — мы беспомощно путаемся, не зная, с чем сравнить, как понять, кто действительно добр, а кто добренький, и что значит истинная порядочность, где критерии этих качеств.

   Этика не имеет единиц измерения. Даже в вечных и общих определениях — добрый, злой, душевный, жестокий — мы беспомощно путаемся, не зная, с чем сравнить, как понять, кто действительно добр, а кто добренький, и что значит истинная порядочность, где критерии этих качеств.

   — Эта странная жизнь · книга
6. «

   Всегда пьют за что-то, — сказал синоптик, — заботятся о будущем. А жить надо для… Например, я пью для того, чтобы отшибить память. — Он подмигнул Крылову. — Чудесно, когда нечего вспоминать. Память — наказание, придуманное дьяволом. — Он допил, причмокнул длинными губами. — Без памяти все были бы счастливы. «Счастлив без памяти». А? Недаром такое выражение.

   Всегда пьют за что-то, — сказал синоптик, — заботятся о будущем. А жить надо для… Например, я пью для того, чтобы отшибить память. — Он подмигнул Крылову. — Чудесно, когда нечего вспоминать. Память — наказание, придуманное дьяволом. — Он допил, причмокнул длинными губами. — Без памяти все были бы счастливы. «Счастлив без памяти». А? Недаром такое выражение.

   — Синоптик · книга
7. «

   Если книгу не стоит читать два раза, то её вовсе не стоит читать.

   Если книгу не стоит читать два раза, то её вовсе не стоит читать.
8. «

   Сколько может выдержать человек? Гораздо больше, чем ему кажется. Человек может много, может всё и ещё столько же.

   Сколько может выдержать человек? Гораздо больше, чем ему кажется. Человек может много, может всё и ещё столько же.

   — Иду на грозу · книга
9. «

   Стоит ли всерьез чему-нибудь огорчаться в этой жизни? Все пройдет, пройдет и это.

   Стоит ли всерьез чему-нибудь огорчаться в этой жизни? Все пройдет, пройдет и это.

   — Сергей Крылов · книга
10. «

    Трудно привыкнуть к человеческой неблагодарности, но и жаловаться на неё глупо, это всё равно что хвастать своими благодеяниями.

    Трудно привыкнуть к человеческой неблагодарности, но и жаловаться на неё глупо, это всё равно что хвастать своими благодеяниями.

    — Иду на грозу · книга
11. «

    У меня нет рецептов. Единственное, что могу сказать, — надо существовать, ощущая счастье жизни. Что сегодняшний день — самый счастливый день в жизни.

    У меня нет рецептов. Единственное, что могу сказать, — надо существовать, ощущая счастье жизни. Что сегодняшний день — самый счастливый день в жизни.
12. «

    Талант — это всегда сила. Бьют, расшибёшься, а всё равно идешь, и ползёшь, и делаешь свое дело.

    Талант — это всегда сила. Бьют, расшибёшься, а всё равно идешь, и ползёшь, и делаешь свое дело.

    — Сергей Крылов · книга
13. «

    Как бы человек ни был счастлив, оглядываясь назад, он вздыхает.

    Как бы человек ни был счастлив, оглядываясь назад, он вздыхает.

    — Аркадий Борисович Голицын · книга
14. «

    Человек странно устроен, — грустно сказал Агатов, — он готов скорее простить плохое, чем то хорошее, что ему сделали.

    Человек странно устроен, — грустно сказал Агатов, — он готов скорее простить плохое, чем то хорошее, что ему сделали.

    — Агатов · книга
15. «

    Лёд сам недавно был волной, а теперь он душит её.

    Лёд сам недавно был волной, а теперь он душит её.

    — Наташа Романова · книга
16. «

    Странная законопослушность бунтаря.

    Странная законопослушность бунтаря.

    — Зубр · книга
17. «

    Человечество не испытывает недостатка в знаниях, оно испытывает недостаток доброты.

    Человечество не испытывает недостатка в знаниях, оно испытывает недостаток доброты.

    — Человек не отсюда · книга
18. «

    Это наше русское постоянное вглядывание в будущее, не жизнь, а ожидание жизни, нормальной жизни, ожидание, которое поглотило поколение моих родителей, затем и моё поколение

    Это наше русское постоянное вглядывание в будущее, не жизнь, а ожидание жизни, нормальной жизни, ожидание, которое поглотило поколение моих родителей, затем и моё поколение
19. «

    Меня никто не встречал и провожать некому. Таков удел идущих впереди. Они всегда одиноки и непонятны. Ими можно восхищаться, но их трудно любить.

    Меня никто не встречал и провожать некому. Таков удел идущих впереди. Они всегда одиноки и непонятны. Ими можно восхищаться, но их трудно любить.

    — Олег Тулин · книга
20. «

    После блокады мир рисовался мне затаившимся зверем. Я ведь встретил блокаду одиннадцатилетним. В таком возрасте трудно противостоять натиску чрезвычайных обстоятельств. Они навязывали свои критерии и ценности как единственно возможные. Я стал подозрителен, ожесточен, несправедлив к людям, как и они ко мне. Глядя на них, я думал: «Да, сейчас вы притворяетесь добрыми, честными, но чуть отними от вас хлеб, тепло, свет – в каких двуногих зверей вы все тогда обратитесь».

    После блокады мир рисовался мне затаившимся зверем. Я ведь встретил блокаду одиннадцатилетним. В таком возрасте трудно противостоять натиску чрезвычайных обстоятельств. Они навязывали свои критерии и ценности как единственно возможные. Я стал подозрителен, ожесточен, несправедлив к людям, как и они ко мне. Глядя на них, я думал: «Да, сейчас вы притворяетесь добрыми, честными, но чуть отними от вас хлеб, тепло, свет – в каких двуногих зверей вы все тогда обратитесь».

    — Алесь Адамович · книга