Что говорил Дем Михайлов: 32 цитаты

Ниже 32 цитаты Дема Михайлова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   А ты волновался. Убегать это не убивать, всегда легче, хотя тоже не всегда получается.

   А ты волновался. Убегать это не убивать, всегда легче, хотя тоже не всегда получается.

   — Алый Барс · книга
2. «

   Я преклоняюсь перед Создателем, а не перед Церковью. Почему? Не из-за сладких речей промывших мне голову. А из-за той СИЛЫ которой обладает Создатель, одно обращение к которому заставляет нежить корчиться и бежать прочь. Всю свою жизнь я уважал, и буду уважать только силу. Не слова о силе, а именно силу — страшную и неодолимую силу, против коей я бессилен как букашка.

   Я преклоняюсь перед Создателем, а не перед Церковью. Почему? Не из-за сладких речей промывших мне голову. А из-за той СИЛЫ которой обладает Создатель, одно обращение к которому заставляет нежить корчиться и бежать прочь. Всю свою жизнь я уважал, и буду уважать только силу. Не слова о силе, а именно силу — страшную и неодолимую силу, против коей я бессилен как букашка.

   — Барон Корис ван Исер · книга
3. «

   — Держи. Мне в руку вложили продолговатый предмет. — О! Твой чл…. — начал было я, но осекся и пару секунд задумчиво смотрел в сторону, пока не признался — Может ты и прав насчет моего языка. Но знаешь — лучшего буфера защиты от всей это мразоты вокруг просто не найти.

   — Держи. Мне в руку вложили продолговатый предмет. — О! Твой чл…. — начал было я, но осекся и пару секунд задумчиво смотрел в сторону, пока не признался — Может ты и прав насчет моего языка. Но знаешь — лучшего буфера защиты от всей это мразоты вокруг просто не найти.

   — Оди · книга
4. «

   Но как накатило, так и схлынуло — желания как волны, сынок, говаривала в детстве моя драгоценная мама, сегодня нравится тебе Света из третьего «А», а завтра уже нет.

   Но как накатило, так и схлынуло — желания как волны, сынок, говаривала в детстве моя драгоценная мама, сегодня нравится тебе Света из третьего «А», а завтра уже нет.

   — Росгард · книга
5. «

   Не доверяй системе, Джоранн! Никогда! Не завись от неё! Никогда! Сегодня система тебя ласкает, лелеет и лобзает все твои точки джи, джу, джох и ох-мать-твою. А завтра эта же система возьмет ржавую арматуру и воткнет её во все эти точки поочерёдно или разом.

   Не доверяй системе, Джоранн! Никогда! Не завись от неё! Никогда! Сегодня система тебя ласкает, лелеет и лобзает все твои точки джи, джу, джох и ох-мать-твою. А завтра эта же система возьмет ржавую арматуру и воткнет её во все эти точки поочерёдно или разом.

   — Оди · книга
6. «

   Человек как книга, — кивнул полуорк, — Всё верно, босс. Порой возьмешь в руки книгу, смотришь на суперобложку и аж дыхание в зобу спирает — такой у неё крутой и невероятно многообещающий внешний вид. Откроешь с замиранием сердца книгу, пролистаешь десяток страниц... да и поставишь томик обратно на полку. Потому что под суперобложкой спрятали невообразимую каку. Вот и человек так же.

   Человек как книга, — кивнул полуорк, — Всё верно, босс. Порой возьмешь в руки книгу, смотришь на суперобложку и аж дыхание в зобу спирает — такой у неё крутой и невероятно многообещающий внешний вид. Откроешь с замиранием сердца книгу, пролистаешь десяток страниц... да и поставишь томик обратно на полку. Потому что под суперобложкой спрятали невообразимую каку. Вот и человек так же.

   — Бом · книга
7. «

   Ску-учно — сморщился Орбит – Давайте нагнём драко-она золотого-о-о! И кипящей смолой ему-у на...

   Ску-учно — сморщился Орбит – Давайте нагнём драко-она золотого-о-о! И кипящей смолой ему-у на...

   — Орбит Хрустилиано · книга
8. «

   ...достигнув высоченной вершины, ты оказываешься на крохотном и безжизненном пятачке обдуваемом ледяным воющим ветром. Стоя там ты испытываешь ощущения, которые не передать словами. Это надо пережить и это навсегда останется с тобой. Но вот беда – остаться на вершине не получится. Там нельзя жить так же, как нельзя жить на Луне без скафандра. И пробыв на вершине совсем немного, ты вынужденно покидаешь ее, оставляя место, ради достижения которого потратил все силы без остатка и даже сверх того… ты уходишь и не оглядываешься. И ты уходишь не победителем – потому что горную вершину нельзя победить. Во всяком случае навсегда.

   ...достигнув высоченной вершины, ты оказываешься на крохотном и безжизненном пятачке обдуваемом ледяным воющим ветром. Стоя там ты испытываешь ощущения, которые не передать словами. Это надо пережить и это навсегда останется с тобой. Но вот беда – остаться на вершине не получится. Там нельзя жить так же, как нельзя жить на Луне без скафандра. И пробыв на вершине совсем немного, ты вынужденно покидаешь ее, оставляя место, ради достижения которого потратил все силы без остатка и даже сверх того… ты уходишь и не оглядываешься. И ты уходишь не победителем – потому что горную вершину нельзя победить. Во всяком случае навсегда.

   — Росгард · книга
9. «

   Деревья без ветра не живут. Как человек без боли...

   Деревья без ветра не живут. Как человек без боли...

   — Джоранн · книга
10. «

    Дерьмо. Дерьмо вокруг. Мягкое податливое и сговорчивое дерьмо с растворяющимися принципами...

    Дерьмо. Дерьмо вокруг. Мягкое податливое и сговорчивое дерьмо с растворяющимися принципами...

    — Оди · книга
11. «

    Ощущаемое нами полное бессилие — просто выдумка хитрожопого мозга. Всегда можно отыскать каплю сил для ещё одного усилия, для ещё одного броска.

    Ощущаемое нами полное бессилие — просто выдумка хитрожопого мозга. Всегда можно отыскать каплю сил для ещё одного усилия, для ещё одного броска.

    — Низший. Книга 3 · книга
12. «

    — Но если что — ты со мной убежишь в очень далекие края? Ты, я и два игровых кокона. — Убегу! Но мама Лена нас догонит! Ой, мама Лена?! Не надо! Отдай! Это мой телефон! Ай, рука, рука, рука. Мама Ле... — в «эфире» послышался тонкий взвизг, шлепок, а затем тревожная тишина. У — у-у — у. — Алло! — от пронзительно холодного голоса у меня морозные мурашки по потной спине побежали. Будто Затухание ко мне в «реале» пришло. — Здравствуйте — закашлялся я. — Убегать собрались? — мягко осведомилась взявшая, а вернее сказать: забравшая телефон мама Лена. — Да что вы! Это к слову было сказано. <...> — Очень хорошо! — Мама Лена, отдай трубку! — задушено прозвучало на заднем фоне. — Как не стыдно подслушивать! <...> — Я не подслушиваю! Я контролирую! Ишь ты! Убегать вздумали! Тоже мне герои мексиканского сериала нашлись! Сеньор Перепугано дон Убегано! И сеньорита Поддакивальда!

    — Но если что — ты со мной убежишь в очень далекие края? Ты, я и два игровых кокона. — Убегу! Но мама Лена нас догонит! Ой, мама Лена?! Не надо! Отдай! Это мой телефон! Ай, рука, рука, рука. Мама Ле... — в «эфире» послышался тонкий взвизг, шлепок, а затем тревожная тишина. У — у-у — у. — Алло! — от пронзительно холодного голоса у меня морозные мурашки по потной спине побежали. Будто Затухание ко мне в «реале» пришло. — Здравствуйте — закашлялся я. — Убегать собрались? — мягко осведомилась взявшая, а вернее сказать: забравшая телефон мама Лена. — Да что вы! Это к слову было сказано. <...> — Очень хорошо! — Мама Лена, отдай трубку! — задушено прозвучало на заднем фоне. — Как не стыдно подслушивать! <...> — Я не подслушиваю! Я контролирую! Ишь ты! Убегать вздумали! Тоже мне герои мексиканского сериала нашлись! Сеньор Перепугано дон Убегано! И сеньорита Поддакивальда!

    — Росгард · книга
13. «

    — Настоящий Эфиальт, – тихо добавил покачавший головой Храбр, – Коли мнишь, что друг тебе слишком плох – однажды он может стать отменным врагом... — Бухать надо меньше, – не согласился я.

    — Настоящий Эфиальт, – тихо добавил покачавший головой Храбр, – Коли мнишь, что друг тебе слишком плох – однажды он может стать отменным врагом... — Бухать надо меньше, – не согласился я.

    — Росгард · книга
14. «

    ...когда от людей требуют слишком много, они начинают сначала делать всё со скрипом, потом уже не делают ничего, а затем начинают делать всё наоборот. Назло. Наперекор.

    ...когда от людей требуют слишком много, они начинают сначала делать всё со скрипом, потом уже не делают ничего, а затем начинают делать всё наоборот. Назло. Наперекор.

    — Росгард · книга
15. «

    Данный «ужатый» отцовский наказ гласил следующее: если хочешь в чем-то разобраться, сядь перед стеной и хорошенько подумай. Выполнять сей совет следовало буквально — я многократно, с самого детства, видел, как мой отец это проделывает. Если требовалось принять по-настоящему важное решение, он брал жесткий деревянный стул, ставил его в двух шагах от голой стены, садился и, глядя на эту самую голую стену, сидел так несколько часов кряду. Молча. Чем-то смахивало не медитацию. Беспокоить его в это время было нельзя. А наблюдать было скучно. Зато когда мой папаня вставал, решение у него было всегда. Иногда крайне неожиданное. Но было всегда.

    Данный «ужатый» отцовский наказ гласил следующее: если хочешь в чем-то разобраться, сядь перед стеной и хорошенько подумай. Выполнять сей совет следовало буквально — я многократно, с самого детства, видел, как мой отец это проделывает. Если требовалось принять по-настоящему важное решение, он брал жесткий деревянный стул, ставил его в двух шагах от голой стены, садился и, глядя на эту самую голую стену, сидел так несколько часов кряду. Молча. Чем-то смахивало не медитацию. Беспокоить его в это время было нельзя. А наблюдать было скучно. Зато когда мой папаня вставал, решение у него было всегда. Иногда крайне неожиданное. Но было всегда.

    — Росгард · книга
16. «

    Меня пожалейте! — продолжал вопить и почему-то пыхтеть Шепот. — Меня за последние недели четыре раза жутким образом убивали! Жутким! Образом! Сначала испепелили божественным огнём! После затоптали в кромешной тьме! Потом утопили в ручье и глотку перерезали! А потом пристрелили неведомо откуда такой длинной стрелой, что на неё мамонта насадить можно! Я не могу больше!

    Меня пожалейте! — продолжал вопить и почему-то пыхтеть Шепот. — Меня за последние недели четыре раза жутким образом убивали! Жутким! Образом! Сначала испепелили божественным огнём! После затоптали в кромешной тьме! Потом утопили в ручье и глотку перерезали! А потом пристрелили неведомо откуда такой длинной стрелой, что на неё мамонта насадить можно! Я не могу больше!

    — Шепот · книга
17. «

    Деньги... деньги... деньги... ничто, нигде и никогда не меняется. Деньги подбрасывают мир как игрушку, роняют и подхватывают, сравнивают горы и осушают моря, ломают судьбы, начинают и заканчивают войны, повелевают героями и низвергают королей. Деньги — самые массовые убийцы в истории, которых мы всегда готовы радостно обнять и не хотим отпускать. А ещё на них можно купить мороженое, — развел руками Бом.

    Деньги... деньги... деньги... ничто, нигде и никогда не меняется. Деньги подбрасывают мир как игрушку, роняют и подхватывают, сравнивают горы и осушают моря, ломают судьбы, начинают и заканчивают войны, повелевают героями и низвергают королей. Деньги — самые массовые убийцы в истории, которых мы всегда готовы радостно обнять и не хотим отпускать. А ещё на них можно купить мороженое, — развел руками Бом.

    — Бом · книга
18. «

    Он очень умен, но угрозы на то и угрозы, что сильнее всего пугают умных, а не глупых людей. Глупец подумает: «он хочет ударить меня камнем — но я буду настороже». Умный же придумает так много всего, что запугает сам себя.

    Он очень умен, но угрозы на то и угрозы, что сильнее всего пугают умных, а не глупых людей. Глупец подумает: «он хочет ударить меня камнем — но я буду настороже». Умный же придумает так много всего, что запугает сам себя.

    — Изгой. Свет во мраке · книга
19. «

    Проклятье... мягкое уютное ложе — убийца мужчин. Удобная постель превращает хищников в ласково мурлыкающих котиков, что только и ждут, когда их погладит нежная женская ручка.

    Проклятье... мягкое уютное ложе — убийца мужчин. Удобная постель превращает хищников в ласково мурлыкающих котиков, что только и ждут, когда их погладит нежная женская ручка.

    — Оди · книга
20. «

    Однако во время последнего доклада я не волновался — ведь излагал чистейшую правду. Ну почти одну лишь правду... нельзя ведь не добавить вранья в правду — враньё действует как клей, соединяя всё воедино, добавляя правдоподобности даже истине.

    Однако во время последнего доклада я не волновался — ведь излагал чистейшую правду. Ну почти одну лишь правду... нельзя ведь не добавить вранья в правду — враньё действует как клей, соединяя всё воедино, добавляя правдоподобности даже истине.

    — Оди · книга