86 коротких цитат Дэна Симмонса

Дэн Симмонс — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 86 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Жизнь дается лишь раз, и она несчастна, убога, отвратительна, жестока и коротка. В ней нет плана, нет смысла, нет скрытых тайн, которые возмещали бы столь очевидные горести и банальность.

   Жизнь дается лишь раз, и она несчастна, убога, отвратительна, жестока и коротка. В ней нет плана, нет смысла, нет скрытых тайн, которые возмещали бы столь очевидные горести и банальность.

   — Крозье · книга
2. «

   Дьюан редко ходил в кино по той же причине, по которой они с отцом, имея телевизор, почти никогда его не включали. Оба считали книги и радио гораздо более приятными воображению, чем кино и телевидение.

   Дьюан редко ходил в кино по той же причине, по которой они с отцом, имея телевизор, почти никогда его не включали. Оба считали книги и радио гораздо более приятными воображению, чем кино и телевидение.

   — Лето ночи · книга
3. «

   – А ты знал, Бобби, что во время войны я потерял почти всю семью? – неожиданно спросил Эйб, не глядя на меня. – Нет. Не знал. – Да. Мама выбралась, потому что они с Яном оказались в Лондоне по пути ко мне. Ян вернулся, чтобы попробовать вытащить Мойшу, Мутти и всех остальных. Больше их не видели. Я ничего не сказал. Эйб выдохнул дым от сигары в голубое небо. – Я упоминаю об этом, Бобби, потому что потом всё кажется неизбежным. Понимаешь, о чём я? Тебе всё время кажется, что ты мог бы всё изменить, но не сделал этого… вроде того, когда забываешь что-то сделать, а потом всё срабатывает, как часы. Ты меня понимаешь? Но во всём этом нет неизбежности, Бобби. Просто не повезло, вот и всё. Здесь нет ничьей вины. Ничьей, кроме тех ублюдков, которые всё это устроили.

   – А ты знал, Бобби, что во время войны я потерял почти всю семью? – неожиданно спросил Эйб, не глядя на меня. – Нет. Не знал. – Да. Мама выбралась, потому что они с Яном оказались в Лондоне по пути ко мне. Ян вернулся, чтобы попробовать вытащить Мойшу, Мутти и всех остальных. Больше их не видели. Я ничего не сказал. Эйб выдохнул дым от сигары в голубое небо. – Я упоминаю об этом, Бобби, потому что потом всё кажется неизбежным. Понимаешь, о чём я? Тебе всё время кажется, что ты мог бы всё изменить, но не сделал этого… вроде того, когда забываешь что-то сделать, а потом всё срабатывает, как часы. Ты меня понимаешь? Но во всём этом нет неизбежности, Бобби. Просто не повезло, вот и всё. Здесь нет ничьей вины. Ничьей, кроме тех ублюдков, которые всё это устроили.

   — Эйб · книга
4. «

   Блаженство смерти состоит в том, что там нет боли и нет сознания своего «я».

   Блаженство смерти состоит в том, что там нет боли и нет сознания своего «я».

   — Террор · книга
5. «

   Настойка лобелии являлась самым сильным стимулирующим средством для дыхательных органов, остававшимся в моей опустошенной аптечке, — средством, в которое безгранично верил доктор Педди. «Оно воскресило бы и Христа на день раньше», — в подпитии частенько повторял Педди, поминая имя Господа всуе.

   Настойка лобелии являлась самым сильным стимулирующим средством для дыхательных органов, остававшимся в моей опустошенной аптечке, — средством, в которое безгранично верил доктор Педди. «Оно воскресило бы и Христа на день раньше», — в подпитии частенько повторял Педди, поминая имя Господа всуе.

   — Террор · книга
6. «

   – Системы и теории чисел пересекаются, – сказала Амрита. По её напряжённому голосу я вдруг понял, насколько она серьёзна. – Геометрии [Евклидова и Неевклидова] не пересекаются. Разные геометрии основываются на разных теоремах, постулируют разные аксиомы и дают начало разным реальностям. – Разным реальностям? – переспросил я. – Как это реальности могут быть разными? – Возможно, не могут, – согласилась Амрита. – Возможно, «реальна» лишь одна. Но тогда возникает вопрос: что будет со мной – с нами всеми, – если мы выбрали ложную?

   – Системы и теории чисел пересекаются, – сказала Амрита. По её напряжённому голосу я вдруг понял, насколько она серьёзна. – Геометрии [Евклидова и Неевклидова] не пересекаются. Разные геометрии основываются на разных теоремах, постулируют разные аксиомы и дают начало разным реальностям. – Разным реальностям? – переспросил я. – Как это реальности могут быть разными? – Возможно, не могут, – согласилась Амрита. – Возможно, «реальна» лишь одна. Но тогда возникает вопрос: что будет со мной – с нами всеми, – если мы выбрали ложную?

   — Амрита · книга
7. «

   Изобретательность британского матроса — по крайней мере, в части изготовления, тайного хранения или добывание спиртного — не знает границ.

   Изобретательность британского матроса — по крайней мере, в части изготовления, тайного хранения или добывание спиртного — не знает границ.

   — Террор · книга
8. «

   ...любовь вплетена в структуру вселенной так же прочно, как гравитация и противоположность материи и антиматерии. Место для Бога, каков бы он ни был, не в паутине между стенами, не в сингулярных трещинах мостовой, не где-то вовне, впереди или позади событий… но в самой ткани вещей. Он развивается вместе с развивающейся вселенной. Познает, как познают способные к познанию элементы вселенной, любит, как любят люди

   ...любовь вплетена в структуру вселенной так же прочно, как гравитация и противоположность материи и антиматерии. Место для Бога, каков бы он ни был, не в паутине между стенами, не в сингулярных трещинах мостовой, не где-то вовне, впереди или позади событий… но в самой ткани вещей. Он развивается вместе с развивающейся вселенной. Познает, как познают способные к познанию элементы вселенной, любит, как любят люди

   — Сол Вайнтрауб · книга
9. «

   Постарайся представить церковь в виде гигантской драги, добывающей золото со дна реки. Она приносит людям много золота, но приносит много и грязи, и пустой породы.

   Постарайся представить церковь в виде гигантской драги, добывающей золото со дна реки. Она приносит людям много золота, но приносит много и грязи, и пустой породы.

   — Лето ночи · книга
10. «

    В проклятых проволочных очках чувствуешь себя так, словно смотришь сквозь черные шелковые женские панталоны, только при этом тебе далеко не так весело.

    В проклятых проволочных очках чувствуешь себя так, словно смотришь сквозь черные шелковые женские панталоны, только при этом тебе далеко не так весело.

    — Джо Эндрю · книга
11. «

    Я вспомнил боль во взгляде Даса и теперь начал понимать немного лучше, что обида может не иметь пределов.

    Я вспомнил боль во взгляде Даса и теперь начал понимать немного лучше, что обида может не иметь пределов.

    — Роберт Лузак · книга
12. «

    Что может быть хуже, чем визиты в дом, который посетила смерть?

    Что может быть хуже, чем визиты в дом, который посетила смерть?

    — Лето ночи · книга
13. «

    Когда заболевает фермер, пашню возделывают другие фермеры. Когда заболевает солдат, его кладут в лазарет, а на бранное поле посылают другого солдата. Когда заболевает торговец, кто-нибудь другой – скажем, жена – выполняет его повседневные обязанности в лавке. Когда заболевает королева, миллионы подданных молятся о ней и в спальном крыле дворца придворные ходят на цыпочках и разговаривают шепотом. Но жизнь фермы, армии, торговой лавки или государства продолжает идти своим чередом. Если тяжело заболевает писатель, все останавливается. Если он умирает, творческий процесс навсегда прекращается. В этом смысле участь известного писателя очень похожа на участь знаменитого актера – но даже у самых знаменитых актеров есть дублеры. У писателя таковых нет. Заменить его никто не может. Его голос неповторим и уникален.

    Когда заболевает фермер, пашню возделывают другие фермеры. Когда заболевает солдат, его кладут в лазарет, а на бранное поле посылают другого солдата. Когда заболевает торговец, кто-нибудь другой – скажем, жена – выполняет его повседневные обязанности в лавке. Когда заболевает королева, миллионы подданных молятся о ней и в спальном крыле дворца придворные ходят на цыпочках и разговаривают шепотом. Но жизнь фермы, армии, торговой лавки или государства продолжает идти своим чередом. Если тяжело заболевает писатель, все останавливается. Если он умирает, творческий процесс навсегда прекращается. В этом смысле участь известного писателя очень похожа на участь знаменитого актера – но даже у самых знаменитых актеров есть дублеры. У писателя таковых нет. Заменить его никто не может. Его голос неповторим и уникален.

    — Друд, или Человек в черном · книга
14. «

    Наш ребёнок родится весной. Я желаю ему или ей познать все радости жизни на горных склонах под прозрачными небесами, радость от горячего шоколада зимним утром и смеха на лужайке в субботу летом. Я хочу, чтобы наш ребёнок услышал дружеские голоса хороших книг и ещё более дружелюбную тишину в компании хороших людей.

    Наш ребёнок родится весной. Я желаю ему или ей познать все радости жизни на горных склонах под прозрачными небесами, радость от горячего шоколада зимним утром и смеха на лужайке в субботу летом. Я хочу, чтобы наш ребёнок услышал дружеские голоса хороших книг и ещё более дружелюбную тишину в компании хороших людей.

    — Роберт Лузак · книга
15. «

    Ежегодная премия Дарвина присуждается тому, кто окажет величайшее благодеяние человеческой расе, избавив генофонд человечества от своей ДНК.

    Ежегодная премия Дарвина присуждается тому, кто окажет величайшее благодеяние человеческой расе, избавив генофонд человечества от своей ДНК.

    — Дарвин Минор · книга
16. «

    Нет, это надо же! Сначала они находят дверь между измерениями, раскрывают ее во тьму, не запирают за собой, а потом, увидев на пороге воплощенное порождение мрака, говорят: «Мы не хотели!»

    Нет, это надо же! Сначала они находят дверь между измерениями, раскрывают ее во тьму, не запирают за собой, а потом, увидев на пороге воплощенное порождение мрака, говорят: «Мы не хотели!»

    — Харман · книга
17. «

    Капитан «Террора» часто думал о том, что не знает о будущем ничего – кроме того, что его корабль и «Эребус» уже никогда не пойдут ни под паром, ни под парусами, – но потом напоминал себе, что одно он все-таки знает наверняка: когда у него кончатся запасы виски, Френсис Родон Мойра Крозье пустит себе пулю в висок.

    Капитан «Террора» часто думал о том, что не знает о будущем ничего – кроме того, что его корабль и «Эребус» уже никогда не пойдут ни под паром, ни под парусами, – но потом напоминал себе, что одно он все-таки знает наверняка: когда у него кончатся запасы виски, Френсис Родон Мойра Крозье пустит себе пулю в висок.

    — Террор · книга
18. «

    Все мы поедатели душ.

    Все мы поедатели душ.

    — Крозье · книга
19. «

    Страх… безымянный, тупой страх управлял моими поступками куда настойчивее, чем любая логика.

    Страх… безымянный, тупой страх управлял моими поступками куда настойчивее, чем любая логика.

    — Песнь Кали · книга
20. «

    Может, начитанность — своего рода проклятие, вот и всё. Может, человеку лучше жить своим умом.

    Может, начитанность — своего рода проклятие, вот и всё. Может, человеку лучше жить своим умом.

    — Террор · книга