73 афоризмов Дэна Уэллса (писатель)

Ниже 73 цитаты Дэна Уэллса (писатель) — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Я так и знала, — произнесла Лорен, закрывая глаза. — Черт возьми, ма, ну почему ты хотя бы на один обед, на пол-обеда не можешь сдержаться и вести себя прилично? Мы только двадцать минут как пришли. — Это я веду себя неприлично? Как вы появились, он только и сыплет оскорблениями в твой адрес. — Да прекрати же! — воскликнула Лорен, бросая салфетку и вставая. — Он пытается хоть немного оживить атмосферу. А вы здесь все — покойники. Джон вообще ни слова не вымолвил! «Это потому, что я умный, а не потому, что я мертвый».

   — Я так и знала, — произнесла Лорен, закрывая глаза. — Черт возьми, ма, ну почему ты хотя бы на один обед, на пол-обеда не можешь сдержаться и вести себя прилично? Мы только двадцать минут как пришли. — Это я веду себя неприлично? Как вы появились, он только и сыплет оскорблениями в твой адрес. — Да прекрати же! — воскликнула Лорен, бросая салфетку и вставая. — Он пытается хоть немного оживить атмосферу. А вы здесь все — покойники. Джон вообще ни слова не вымолвил! «Это потому, что я умный, а не потому, что я мертвый».

   — Эйприл Кливер · книга
2. «

   Он написал два таких стихотворения — «Ягненок» и «Тигр». Одно соткано из любви и нежности, а другое выковано из ужаса и смерти.

   Он написал два таких стихотворения — «Ягненок» и «Тигр». Одно соткано из любви и нежности, а другое выковано из ужаса и смерти.

   — Билл Кроули · книга
3. «

   Голос Маргарет был чуть выше, чуть… энергичнее. Наверное, оттого, что она никогда не была замужем.

   Голос Маргарет был чуть выше, чуть… энергичнее. Наверное, оттого, что она никогда не была замужем.

   — Я - не серийный убийца · книга
4. «

   Мы — археологи-дикари среди руин будущего.

   Мы — археологи-дикари среди руин будущего.

   — Сэмм · книга
5. «

   Смерть — это скорбная вещь, даже если ты зарабатываешь на ней деньги.

   Смерть — это скорбная вещь, даже если ты зарабатываешь на ней деньги.

   — Эйприл Кливер · книга
6. «

   При нем всегда был блокнот, и время от времени, когда мы разговаривали, он делал в нем заметки. Я из-за этого нервничал, но он разрешил мне заглядывать в его записи, когда я только захочу. Он никогда не писал ничего похожего на «ну и урод» или «этот парень псих» — просто делал пометки, чтобы ничего не забыть. У него наверняка был где-то другой блокнот, куда он записывал «ну и урод», но мне он его не показывал. А если такого блокнота не было, то после такого пациента, как я, он должен был его завести.

   При нем всегда был блокнот, и время от времени, когда мы разговаривали, он делал в нем заметки. Я из-за этого нервничал, но он разрешил мне заглядывать в его записи, когда я только захочу. Он никогда не писал ничего похожего на «ну и урод» или «этот парень псих» — просто делал пометки, чтобы ничего не забыть. У него наверняка был где-то другой блокнот, куда он записывал «ну и урод», но мне он его не показывал. А если такого блокнота не было, то после такого пациента, как я, он должен был его завести.

   — Джон Уэйн Кливер · книга
7. «

   Я ненавидел просыпаться, но еще больше ненавидел спать — нельзя слишком много времени проводить наедине с подсознанием.

   Я ненавидел просыпаться, но еще больше ненавидел спать — нельзя слишком много времени проводить наедине с подсознанием.

   — Джон Уэйн Кливер · книга
8. «

   — Джон вегетарианец, — сказала мама. Сам я о себе так никогда не думал. «Вегетарианец» представлялось мне куда более четкой жизненной позицией, чем «не ест мяса». Я же никак не связывал мясо с убийством. Я просто… нет, вообще-то, связывал. Применительно к самому себе. Но сколько вегетарианцев лелеет мысли об убийстве себе подобных? — Вегетарианец! — воскликнул Курт. — Да что может здравомыслящего человека подвигнуть на такую глупость? «Желание не прикончить идиота вроде тебя», — подумал я.

   — Джон вегетарианец, — сказала мама. Сам я о себе так никогда не думал. «Вегетарианец» представлялось мне куда более четкой жизненной позицией, чем «не ест мяса». Я же никак не связывал мясо с убийством. Я просто… нет, вообще-то, связывал. Применительно к самому себе. Но сколько вегетарианцев лелеет мысли об убийстве себе подобных? — Вегетарианец! — воскликнул Курт. — Да что может здравомыслящего человека подвигнуть на такую глупость? «Желание не прикончить идиота вроде тебя», — подумал я.

   — Джон Уэйн Кливер · книга
9. «

   Вот в чем дело, вот что пугало меня. Он сам: его слова, позы, даже то, как он улыбался. Он был вылитый отец. Такое же общительное, шутливое поведение — при полном безразличии к людям. Отчужденность. Он настолько любил себя, что ни для кого больше не оставалось места: мы были аудиторией для его шуток, зеркалом, отражающим его поступки, но не друзьями и не семьей.

   Вот в чем дело, вот что пугало меня. Он сам: его слова, позы, даже то, как он улыбался. Он был вылитый отец. Такое же общительное, шутливое поведение — при полном безразличии к людям. Отчужденность. Он настолько любил себя, что ни для кого больше не оставалось места: мы были аудиторией для его шуток, зеркалом, отражающим его поступки, но не друзьями и не семьей.

   — Джон Уэйн Кливер · книга
10. «

    Иногда приходится превратить настоящее в ад, чтобы получить то будущее, к которому стремишься.

    Иногда приходится превратить настоящее в ад, чтобы получить то будущее, к которому стремишься.

    — Кира Уокер · книга
11. «

    Я не знал, как объяснить ей то, что я хотел сказать. Социопатия — это не только эмоциональная глухота, но еще и эмоциональная немота. Я чувствовал себя, как Симпсоны на нашем телевизоре с выключенным звуком: они размахивали руками и кричали, не произнося ни слова. Мы с мамой словно говорили на разных языках и никак не могли понять друг друга.

    Я не знал, как объяснить ей то, что я хотел сказать. Социопатия — это не только эмоциональная глухота, но еще и эмоциональная немота. Я чувствовал себя, как Симпсоны на нашем телевизоре с выключенным звуком: они размахивали руками и кричали, не произнося ни слова. Мы с мамой словно говорили на разных языках и никак не могли понять друг друга.

    — Джон Уэйн Кливер · книга
12. «

    — Ну и дела, — проговорила мама, входя с площадки в дом и закрывая дверь. — Единственный член семьи, у которого есть нормальные отношения, — социопат.

    — Ну и дела, — проговорила мама, входя с площадки в дом и закрывая дверь. — Единственный член семьи, у которого есть нормальные отношения, — социопат.

    — Эйприл Кливер · книга
13. «

    Казалось, все понимают смысл происходящего. Так стая птиц срывается в небо, они разворачиваются, пикируют, парят без всякой команды — просто знают, что нужно делать, словно у них общий мозг. Что случается с остальными птицами — теми, кто не чувствует сигналов и продолжает лететь прямо, когда вся стая делает поворот?

    Казалось, все понимают смысл происходящего. Так стая птиц срывается в небо, они разворачиваются, пикируют, парят без всякой команды — просто знают, что нужно делать, словно у них общий мозг. Что случается с остальными птицами — теми, кто не чувствует сигналов и продолжает лететь прямо, когда вся стая делает поворот?

    — Джон Уэйн Кливер · книга
14. «

    Я пристально изучал отражение в зеркале. Кто смотрел на меня оттуда? Он был похож на меня, говорил, как я, шевелился, когда шевелился я. Я качнулся вправо-влево, потом снова встал прямо — тот, кто глядел из зеркала, повторил мои движения. Это и пугало меня больше всего: больше, чем жертвы, чем демон, даже больше, чем темные мысли. Самое страшное, что темные мысли принадлежат мне самому. Что я не могу отделить себя от зла, потому что главное зло моей жизни живет у меня в голове.

    Я пристально изучал отражение в зеркале. Кто смотрел на меня оттуда? Он был похож на меня, говорил, как я, шевелился, когда шевелился я. Я качнулся вправо-влево, потом снова встал прямо — тот, кто глядел из зеркала, повторил мои движения. Это и пугало меня больше всего: больше, чем жертвы, чем демон, даже больше, чем темные мысли. Самое страшное, что темные мысли принадлежат мне самому. Что я не могу отделить себя от зла, потому что главное зло моей жизни живет у меня в голове.

    — Джон Уэйн Кливер · книга
15. «

    Я должен с кем-нибудь поговорить — с кем угодно, хоть с демоном, хоть с самим чертом.

    Я должен с кем-нибудь поговорить — с кем угодно, хоть с демоном, хоть с самим чертом.

    — Джон Уэйн Кливер · книга
16. «

    Я хлопнул дверью и сбежал по лестнице. Сел на велосипед и поехал прочь, ни разу не оглянувшись, чтобы посмотреть бегут ли за мной или нет. Я просто крутил педали, не отрываясь смотрел на бегущую навстречу разметку и на каждом перекрестке молился Богу, чтобы меня размазал по асфальту какой-нибудь грузовик.

    Я хлопнул дверью и сбежал по лестнице. Сел на велосипед и поехал прочь, ни разу не оглянувшись, чтобы посмотреть бегут ли за мной или нет. Я просто крутил педали, не отрываясь смотрел на бегущую навстречу разметку и на каждом перекрестке молился Богу, чтобы меня размазал по асфальту какой-нибудь грузовик.

    — Джон Уэйн Кливер · книга
17. «

    Легенды об оборотнях, скорее всего, и появились из-за серийных убийц. И о вампирах тоже. Люди, которые преследуют и убивают других людей, и есть серийные убийцы. Тогда еще не было психологии, вот и пришлось придумать безумных монстров, чтобы все объяснить.

    Легенды об оборотнях, скорее всего, и появились из-за серийных убийц. И о вампирах тоже. Люди, которые преследуют и убивают других людей, и есть серийные убийцы. Тогда еще не было психологии, вот и пришлось придумать безумных монстров, чтобы все объяснить.

    — Джон Уэйн Кливер · книга
18. «

    Отсутствие эмоциональной связи с другими людьми оказывает на человека странное воздействие: ты чувствуешь себя чужим и одиноким, словно наблюдаешь со стороны за родом человеческим, равнодушный и незваный. <…> Люди суетятся, ходят на никчемную работу, растят своих чад и оглашают мир бессмысленными эмоциями, а ты, недоумевая, смотришь на все это со стороны. Это дает некоторым социопатам ощущение превосходства, им кажется, будто все человечество состоит из животных, которых нужно преследовать и убивать. Другие испытывают невыносимую завистливую ярость, им отчаянно хочется получить то, чего у них нет. Я же просто испытываю чувство одиночества — словно осенний лист, унесенный ветром на много миль из гигантской кучи.

    Отсутствие эмоциональной связи с другими людьми оказывает на человека странное воздействие: ты чувствуешь себя чужим и одиноким, словно наблюдаешь со стороны за родом человеческим, равнодушный и незваный. <…> Люди суетятся, ходят на никчемную работу, растят своих чад и оглашают мир бессмысленными эмоциями, а ты, недоумевая, смотришь на все это со стороны. Это дает некоторым социопатам ощущение превосходства, им кажется, будто все человечество состоит из животных, которых нужно преследовать и убивать. Другие испытывают невыносимую завистливую ярость, им отчаянно хочется получить то, чего у них нет. Я же просто испытываю чувство одиночества — словно осенний лист, унесенный ветром на много миль из гигантской кучи.

    — Джон Уэйн Кливер · книга
19. «

    Комната Брук находилась на втором этаже в заднем левом углу, а это означало, что в ней два окна: одно выходило на дом Петерманов и всегда было занавешено, а другое, выходившее на лес, она никогда не зашторивала. Мы жили на краю города, поэтому соседей с той стороны не было — наши дома стояли последними, и вообще там на многие мили не было ни одного человека. Брук думала, что ее никто не видит. А я думал, что она красавица.

    Комната Брук находилась на втором этаже в заднем левом углу, а это означало, что в ней два окна: одно выходило на дом Петерманов и всегда было занавешено, а другое, выходившее на лес, она никогда не зашторивала. Мы жили на краю города, поэтому соседей с той стороны не было — наши дома стояли последними, и вообще там на многие мили не было ни одного человека. Брук думала, что ее никто не видит. А я думал, что она красавица.

    — Джон Уэйн Кливер · книга
20. «

    Когда-нибудь животные удивятся, куда же исчезли эти странные двуногие звери, а потом напьются из реки, посмотрят на облака и забудут напрочь, что когда-то вообще думали о нас. Жизнь пойдёт своим чередом. И нет смысла даже оставлять какие-то записи, потому что их никогда никто не прочтёт.

    Когда-нибудь животные удивятся, куда же исчезли эти странные двуногие звери, а потом напьются из реки, посмотрят на облака и забудут напрочь, что когда-то вообще думали о нас. Жизнь пойдёт своим чередом. И нет смысла даже оставлять какие-то записи, потому что их никогда никто не прочтёт.

    — Кира Уокер · книга