Подборка: 85 цитат Дэвида Герберта Лоуренса

Ниже 85 цитат Дэвида Герберта Лоуренса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Готов ли ты быть вычеркнутым, стертым, аннулированным, обращенным в ничто? Готов ли ты стать ничем? Кануть в забвение? Если нет, то ты никогда по-настоящему не изменишься.

   Готов ли ты быть вычеркнутым, стертым, аннулированным, обращенным в ничто? Готов ли ты стать ничем? Кануть в забвение? Если нет, то ты никогда по-настоящему не изменишься.

   — Феникс · книга
2. «

   Может именно тот, кто по виду один как перст, и способен на настоящую преданность. А остальные как липучки, легко приклеиваются к кому попало.

   Может именно тот, кто по виду один как перст, и способен на настоящую преданность. А остальные как липучки, легко приклеиваются к кому попало.

   — Любовник леди Чаттерли · книга
3. «

   Речь может существовать только между разными частями. А в идеальном Единстве царит только идеальная тишина блаженства.

   Речь может существовать только между разными частями. А в идеальном Единстве царит только идеальная тишина блаженства.

   — Женщины в любви · книга
4. «

   Куда бы ты ни шёл, если хочешь двигаться вперёд, придётся прокладывать себе путь.

   Куда бы ты ни шёл, если хочешь двигаться вперёд, придётся прокладывать себе путь.

   — Руперт Биркин · книга
5. «

   В сущности любовь — огромная улыбка...

   В сущности любовь — огромная улыбка...

   — Сыновья и любовники · книга
6. «

   Не возлагай ни на чей алтарь настоящие чувства, если, конечно, они имеются у тебя в душе... Можешь доверить свои деньги, но не чувства. Чувства будут растоптаны.

   Не возлагай ни на чей алтарь настоящие чувства, если, конечно, они имеются у тебя в душе... Можешь доверить свои деньги, но не чувства. Чувства будут растоптаны.

   — Любовник леди Чаттерли · книга
7. «

   И во всей повадке наглый вызов, словно он готов сбить с ног всякого, кто посмотрит на него неодобрительно, — быть может, потому, что в душе он и сам себя не одобрял.

   И во всей повадке наглый вызов, словно он готов сбить с ног всякого, кто посмотрит на него неодобрительно, — быть может, потому, что в душе он и сам себя не одобрял.

   — Сыновья и любовники · книга
8. «

   С годами человек становится всё более ненасытен, всё более ощущает свою тленность. Только юность готова верить в бессмертие.

   С годами человек становится всё более ненасытен, всё более ощущает свою тленность. Только юность готова верить в бессмертие.

   — Любовник леди Чаттерли · книга
9. «

   — Если остаться непорочным, жизнь намного проще. — Да, жизнь вообще предельно проста!

   — Если остаться непорочным, жизнь намного проще. — Да, жизнь вообще предельно проста!

   — Томми Дьюкс · книга
10. «

    Знание – это величайший дар жизни. Если ты обладаешь знанием, значит, ты счастлив, ты свободен.

    Знание – это величайший дар жизни. Если ты обладаешь знанием, значит, ты счастлив, ты свободен.

    — Гермиона Роддис · книга
11. «

    Вы расплачиваетесь за строптивость одиночеством, а оно озлобляет душу.

    Вы расплачиваетесь за строптивость одиночеством, а оно озлобляет душу.

    — Любовник леди Чаттерли · книга
12. «

    Никому-то она не нужна, ни как мать, ни как женщина. Какая она женщина, — так, средоточие страхов.

    Никому-то она не нужна, ни как мать, ни как женщина. Какая она женщина, — так, средоточие страхов.

    — Любовник леди Чаттерли · книга
13. «

    — Но вы мне очень нравитесь. — Да? — рассмеялся он. — Вы мне тоже очень нравитесь, так что мы квиты.

    — Но вы мне очень нравитесь. — Да? — рассмеялся он. — Вы мне тоже очень нравитесь, так что мы квиты.

    — Любовник леди Чаттерли · книга
14. «

    Любовь в наш век — ещё одна забава полоумных.

    Любовь в наш век — ещё одна забава полоумных.

    — Томми Дьюкс · книга
15. «

    В тысячу раз лучше было попытать счастья в смерти, чем мириться с жизнью, жить которой не хотелось.

    В тысячу раз лучше было попытать счастья в смерти, чем мириться с жизнью, жить которой не хотелось.

    — Руперт Биркин · книга
16. «

    Она была силой, определяющей его бытие, и хотя она относилась к нему с презрением, постоянно отталкивала и отвергала его, он останется с ней, потому что рядом с ней он чувствовал, как кровь струится по его жилам, как он растет, он чувствовал себя свободным, сознавал свою ограниченность и понимал, сколько она может дать ему, как понимал, почему она топчет его и беспрестанно уничтожает.

    Она была силой, определяющей его бытие, и хотя она относилась к нему с презрением, постоянно отталкивала и отвергала его, он останется с ней, потому что рядом с ней он чувствовал, как кровь струится по его жилам, как он растет, он чувствовал себя свободным, сознавал свою ограниченность и понимал, сколько она может дать ему, как понимал, почему она топчет его и беспрестанно уничтожает.

    — Женщины в любви · книга
17. «

    Бесполезно пытаться встать в ряд, когда единственное, что ты хочешь сделать, – разрушить этот ряд.

    Бесполезно пытаться встать в ряд, когда единственное, что ты хочешь сделать, – разрушить этот ряд.

    — Руперт Биркин · книга
18. «

    Всё возможно – поскольку смерть неотвратима, и всё было возможно, кроме смерти.

    Всё возможно – поскольку смерть неотвратима, и всё было возможно, кроме смерти.

    — Женщины в любви · книга
19. «

    Мир так сложен, непонятен, чудовищен. Простой люд так многочислен и невыносим...

    Мир так сложен, непонятен, чудовищен. Простой люд так многочислен и невыносим...

    — Любовник леди Чаттерли · книга
20. «

    — Если чувство появится, то твой прямой долг — переспать с этой женщиной, — заключил Мей. — Поступать иначе просто неприлично. Как и в беседе: если тебе интересно, ты выскажешься, иначе просто неприлично.

    — Если чувство появится, то твой прямой долг — переспать с этой женщиной, — заключил Мей. — Поступать иначе просто неприлично. Как и в беседе: если тебе интересно, ты выскажешься, иначе просто неприлично.

    — Любовник леди Чаттерли · книга