178 цитат Дианы Гэблдона, проверенных временем

Диана Гэблдон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 178 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Я твоя дочь, Брианна. Она почувствовала вспышку радости, увидев, что он тоже побагровел, отметив про себя, что это, очевидно, их родственная черта. Точно так же, как и он, она пыталась совладать с собой, чтобы скрыть волнение. Джейми наконец оторвал взгляд от ее лица и внимательно осмотрел ее с ног до головы. Ей показалось, что в его взгляде мелькнуло беспокойство. — О боже, — прохрипел он, — какая же ты высокая! Ее только что угасший румянец засиял с новой силой. — Интересно, и чья же в том вина? — она выпрямилась во весь рост, расправила плечи.

   — Я твоя дочь, Брианна. Она почувствовала вспышку радости, увидев, что он тоже побагровел, отметив про себя, что это, очевидно, их родственная черта. Точно так же, как и он, она пыталась совладать с собой, чтобы скрыть волнение. Джейми наконец оторвал взгляд от ее лица и внимательно осмотрел ее с ног до головы. Ей показалось, что в его взгляде мелькнуло беспокойство. — О боже, — прохрипел он, — какая же ты высокая! Ее только что угасший румянец засиял с новой силой. — Интересно, и чья же в том вина? — она выпрямилась во весь рост, расправила плечи.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
2. «

   — Исчезнет оно когда-нибудь, Клэр? Желание исчезнет? Моя голова снова упала ему на плечо. — Я не знаю, Джейми. Правда не знаю.

   — Исчезнет оно когда-нибудь, Клэр? Желание исчезнет? Моя голова снова упала ему на плечо. — Я не знаю, Джейми. Правда не знаю.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
3. «

   — Мне кажется, историки должны вызывать у вас некоторое раздражение, — рискнул заметить Роджер. — И все писатели — они сделали из него героя. Я хочу сказать, в Северной Шотландии вы на каждом шагу видите изображения наследного принца — будь то банка пива или сувенирная кружка. — Нет, не историки. Совсем не они. Их величайшее преступление в том, что они позволяют себе высказать свое мнение о событиях, о которых знают только предположительно, имея в руках лишь то, что сочла нужным оставить нам история. И только немногие из них за дымовой завесой ложных фактов и бумаг видят, что происходило на самом деле.

   — Мне кажется, историки должны вызывать у вас некоторое раздражение, — рискнул заметить Роджер. — И все писатели — они сделали из него героя. Я хочу сказать, в Северной Шотландии вы на каждом шагу видите изображения наследного принца — будь то банка пива или сувенирная кружка. — Нет, не историки. Совсем не они. Их величайшее преступление в том, что они позволяют себе высказать свое мнение о событиях, о которых знают только предположительно, имея в руках лишь то, что сочла нужным оставить нам история. И только немногие из них за дымовой завесой ложных фактов и бумаг видят, что происходило на самом деле.

   — Роджер Маккензи · книга
4. «

   — Па, знаешь что? — сказала вдруг Бри. — Что? — на секунду прервал свою колыбельную Джейми. — Ты совершенно не умеешь петь. Послышалось фырканье и шелест ткани, когда он продвинулся, устраивая их двоих поудобнее. — Не спорю. Так мне перестать? — Не-а. Она прильнула к нему еще теснее. — А хочешь, я тоже кое-что тебе скажу? Глаза у Брианны были закрыты, тень от ресниц падала на скулы, но она улыбнулась. — Что, па? — Ты весишь не меньше матерого лося. — Так мне встать? — не шелохнувшись даже, спросила Брианна. — Не вздумай.

   — Па, знаешь что? — сказала вдруг Бри. — Что? — на секунду прервал свою колыбельную Джейми. — Ты совершенно не умеешь петь. Послышалось фырканье и шелест ткани, когда он продвинулся, устраивая их двоих поудобнее. — Не спорю. Так мне перестать? — Не-а. Она прильнула к нему еще теснее. — А хочешь, я тоже кое-что тебе скажу? Глаза у Брианны были закрыты, тень от ресниц падала на скулы, но она улыбнулась. — Что, па? — Ты весишь не меньше матерого лося. — Так мне встать? — не шелохнувшись даже, спросила Брианна. — Не вздумай.

   — Брианна Фрейзер · книга
5. «

   — Это единственный шанс! — прошипел Дугал в ответ. — Отдай им ее в обмен на нашу свободу! Они не тронут её, если будут думать, что она наша пленница, а потом мы вернем её обратно, если останемся живы! Я вышла из своего укрытия, подошла к Джейми и схватила его за рукав. — Сделай это! — торопливо сказала я. — Дугал прав, это единственный шанс! Он беспомощьно смотрел на меня, его лицо исказилось от гнева и ужаса, но в глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку — он понимал всю иронию этой ситуации. — В конце концов, я — англичанка, — заметила я. С ласковой улыбкой он погладил меня по лицу. — Да, но ты моя англичанка.

   — Это единственный шанс! — прошипел Дугал в ответ. — Отдай им ее в обмен на нашу свободу! Они не тронут её, если будут думать, что она наша пленница, а потом мы вернем её обратно, если останемся живы! Я вышла из своего укрытия, подошла к Джейми и схватила его за рукав. — Сделай это! — торопливо сказала я. — Дугал прав, это единственный шанс! Он беспомощьно смотрел на меня, его лицо исказилось от гнева и ужаса, но в глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку — он понимал всю иронию этой ситуации. — В конце концов, я — англичанка, — заметила я. С ласковой улыбкой он погладил меня по лицу. — Да, но ты моя англичанка.

   — Дугал Маккензи · книга
6. «

   — Ту заметку я увидел раньше Брианны. И решил, что бесполезно что-то предпринимать. Поэтому... я скрыл свою находку. Так что знайте. Я не хотел, чтобы она вас искала. Я пытался ее удержать. Думал, это слишком опасно. И... я боялся ее потерять. Как ни странно, теперь Джейми смотрел на Роджера с большей приязнью. — Ты пытался удержать ее... Зачем? Чтобы уберечь? Тот кивнул и несколько расслабился. — Так вы меня понимаете? — О да. Впервые слышу о тебе что-то хорошее, парень.

   — Ту заметку я увидел раньше Брианны. И решил, что бесполезно что-то предпринимать. Поэтому... я скрыл свою находку. Так что знайте. Я не хотел, чтобы она вас искала. Я пытался ее удержать. Думал, это слишком опасно. И... я боялся ее потерять. Как ни странно, теперь Джейми смотрел на Роджера с большей приязнью. — Ты пытался удержать ее... Зачем? Чтобы уберечь? Тот кивнул и несколько расслабился. — Так вы меня понимаете? — О да. Впервые слышу о тебе что-то хорошее, парень.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
7. «

   — Проклято. Золото проклято. Я предостерегу тебя, парень. Белая колдунья дала его, дала для сына короля. Но все было кончено, сын короля бежал, она не даст сделать так, чтобы золото получил трус. — Кто такая «она»? — неожиданно чрезвычайно взволновавшись, спросил Джейми. — Эта белая колдунья? — Она ищет храбреца, смельчака. Одного из Маккензи — оно для него, для Маккензи. «Оно достанется им, — говорит она, — ради того, кто мертв». — Кто эта колдунья» — снова задал вопрос Джейми. Дункан говорил «бандруид», что означало и «колдунья», и «ведьма», и «знахарка», и «белая дама». Когда-то очень давно так называли жену Джейми Клэр — его белую даму.

   — Проклято. Золото проклято. Я предостерегу тебя, парень. Белая колдунья дала его, дала для сына короля. Но все было кончено, сын короля бежал, она не даст сделать так, чтобы золото получил трус. — Кто такая «она»? — неожиданно чрезвычайно взволновавшись, спросил Джейми. — Эта белая колдунья? — Она ищет храбреца, смельчака. Одного из Маккензи — оно для него, для Маккензи. «Оно достанется им, — говорит она, — ради того, кто мертв». — Кто эта колдунья» — снова задал вопрос Джейми. Дункан говорил «бандруид», что означало и «колдунья», и «ведьма», и «знахарка», и «белая дама». Когда-то очень давно так называли жену Джейми Клэр — его белую даму.

   — Дункан Керр · книга
8. «

   — Кровь от крови, — прошептал он, — и плоть от плоти. Ты носишь меня в себе, англичаночка, и ты не можешь, не в силах оставить меня, что бы ни случилось. ты моя, вся и навсегда, хочешь ты того или нет, хочешь ли ты меня или нет! Моя, и никуда я тебя не отпущу. — Да... — тихо пробормотала я. — И ты меня не остановишь тоже. — Нет. — он улыбнулся. — Поскольку уж придется держать эту клятву до конца, до самого последнего ее слова.

   — Кровь от крови, — прошептал он, — и плоть от плоти. Ты носишь меня в себе, англичаночка, и ты не можешь, не в силах оставить меня, что бы ни случилось. ты моя, вся и навсегда, хочешь ты того или нет, хочешь ли ты меня или нет! Моя, и никуда я тебя не отпущу. — Да... — тихо пробормотала я. — И ты меня не остановишь тоже. — Нет. — он улыбнулся. — Поскольку уж придется держать эту клятву до конца, до самого последнего ее слова.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
9. «

   Навреное, я должна была чувствовать себя очень глупо. Я стояла в доме без стен, в компании волка и свиньи, посреди глуши, слушая, как в небе ехидно кричат пересмешники, и принимала участие, по сути, в языческом ритуале. Однако мне было хорошо.

   Навреное, я должна была чувствовать себя очень глупо. Я стояла в доме без стен, в компании волка и свиньи, посреди глуши, слушая, как в небе ехидно кричат пересмешники, и принимала участие, по сути, в языческом ритуале. Однако мне было хорошо.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
10. «

    — И ты не указывай мне! Я сама решу, как с ним говорить! И вообще, я говорю так, как он заслуживает. — Нет, он не заслуживает! Марсали хотела было парировать, но осеклась. В свои тридцать Фергюс был не намного выше ее, но в его словах слышалась какая-то внутренняя сила, заставлявшая в критические моменты прислушиваться к его советам, превращавшимся тогда в распоряжения. Благодаря этому он выглядел сильнее и значительнее.

    — И ты не указывай мне! Я сама решу, как с ним говорить! И вообще, я говорю так, как он заслуживает. — Нет, он не заслуживает! Марсали хотела было парировать, но осеклась. В свои тридцать Фергюс был не намного выше ее, но в его словах слышалась какая-то внутренняя сила, заставлявшая в критические моменты прислушиваться к его советам, превращавшимся тогда в распоряжения. Благодаря этому он выглядел сильнее и значительнее.

    — Фергюс Фрейзер · книга
11. «

    Алек знает, кто я такой, то есть он знает, что меня пороли, но рубцов он не видел. Но знать о чем-то и видеть собственными глазами — разные вещи.

    Алек знает, кто я такой, то есть он знает, что меня пороли, но рубцов он не видел. Но знать о чем-то и видеть собственными глазами — разные вещи.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
12. «

    — Миссис Фрейзер, вы когда-нибудь пили сангрию? «Да» на моих устах сменилось вопросом: — Н-нет, а что это? Сангрию мне доводилось пить не раз на разнообразных вечеринках и посиделках как на факультете, так и в госпитале — в шестидесятые годы двадцатого века ее знали как вкусный напиток и любили, но ведь я была миссис Фрейзер из шотландии, где яввно не знали, что это и из чего ее делают, а часто не имели возиожности приобрести дорогие цитрусовые, входившие в ее состав.

    — Миссис Фрейзер, вы когда-нибудь пили сангрию? «Да» на моих устах сменилось вопросом: — Н-нет, а что это? Сангрию мне доводилось пить не раз на разнообразных вечеринках и посиделках как на факультете, так и в госпитале — в шестидесятые годы двадцатого века ее знали как вкусный напиток и любили, но ведь я была миссис Фрейзер из шотландии, где яввно не знали, что это и из чего ее делают, а часто не имели возиожности приобрести дорогие цитрусовые, входившие в ее состав.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
13. «

    Мне казалось, что проявления морской болезни сгладятся, если Джейми не сможет видеть движение линии горизонта, смещающейся из-за качки, но, к сожалению, моим надеждам не суждено было сбыться. — Господи, снова? — забормотал Фергюс, лежа на койке и опираясь на локоть. Была глубокая ночь, но Джейми было все так же плохо. — Он ведь целый день просидел на одной воде! Разве так бывает? — Раньше я тоже думала, что так не бывает.

    Мне казалось, что проявления морской болезни сгладятся, если Джейми не сможет видеть движение линии горизонта, смещающейся из-за качки, но, к сожалению, моим надеждам не суждено было сбыться. — Господи, снова? — забормотал Фергюс, лежа на койке и опираясь на локоть. Была глубокая ночь, но Джейми было все так же плохо. — Он ведь целый день просидел на одной воде! Разве так бывает? — Раньше я тоже думала, что так не бывает.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
14. «

    — Джейми, я правда очень люблю тебя. — Знаю, — тихо сказал он. И пока ты спишь, позволь мне рассказать тебе о моей любви. Потому что, когла ты просыпаешься, я ничего не могу вымолвить — боюсь, что все мои слова покажутся тебе пустыми и глупыми. Но когда ты заснешь в моих объятиях, твои сновидения скажут тебе, что я говорю правду. Спи, моя любимая.

    — Джейми, я правда очень люблю тебя. — Знаю, — тихо сказал он. И пока ты спишь, позволь мне рассказать тебе о моей любви. Потому что, когла ты просыпаешься, я ничего не могу вымолвить — боюсь, что все мои слова покажутся тебе пустыми и глупыми. Но когда ты заснешь в моих объятиях, твои сновидения скажут тебе, что я говорю правду. Спи, моя любимая.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
15. «

    — Джейми, я не могу... черт возьми, я не смогу жить без тебя! — Ты думаешь, я не знаю! — тихо спросил он. Мне сейчас куда легче, чем тебе. Потому что если ты чувствуешь ко мне то же, что я к тебе, значит, я прошу тебя вырвать свое серце и жить без него. Он погладил мои волосы, огрубевшие костяшки пальцев запутались в растрепавшихся прядях. — Но ты должна выстоять, моя любимая, моя храбрая львица. ты должна. — Почему? — спросила я, слегка отстранившись, чтобы лучше видеть его лицо. — Когда ты увел меня с суда над ведьмами в Крэйнсмуире, ты сказал, что погиб бы со мною, пошел бы со мной на плаху, если бы дело дошло до этого! Он взял мои руки в свои, голубые глаза смотрели на меня. — Да, я бы сделал это, — сказал он, — но ведь я не носил твоего ребенка.

    — Джейми, я не могу... черт возьми, я не смогу жить без тебя! — Ты думаешь, я не знаю! — тихо спросил он. Мне сейчас куда легче, чем тебе. Потому что если ты чувствуешь ко мне то же, что я к тебе, значит, я прошу тебя вырвать свое серце и жить без него. Он погладил мои волосы, огрубевшие костяшки пальцев запутались в растрепавшихся прядях. — Но ты должна выстоять, моя любимая, моя храбрая львица. ты должна. — Почему? — спросила я, слегка отстранившись, чтобы лучше видеть его лицо. — Когда ты увел меня с суда над ведьмами в Крэйнсмуире, ты сказал, что погиб бы со мною, пошел бы со мной на плаху, если бы дело дошло до этого! Он взял мои руки в свои, голубые глаза смотрели на меня. — Да, я бы сделал это, — сказал он, — но ведь я не носил твоего ребенка.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
16. «

    Брианна была совершенно спокойна, сейчас она стала всего лишь сосудом для той древней силы, что зовется материнством... которую мужчины наивно принимают за слабость. Она видела свои руки — торчащие костяшки пальцев, натянутые сухожилия, — ощущала энергию, струившуюся по всему телу, и медленно, очень медленно вновь занесла приклад — и обрушила его на Мурчисона, который не успел даже упасть.

    Брианна была совершенно спокойна, сейчас она стала всего лишь сосудом для той древней силы, что зовется материнством... которую мужчины наивно принимают за слабость. Она видела свои руки — торчащие костяшки пальцев, натянутые сухожилия, — ощущала энергию, струившуюся по всему телу, и медленно, очень медленно вновь занесла приклад — и обрушила его на Мурчисона, который не успел даже упасть.

    — Барабаны осени. Книга 2. Загадки прошлого · книга
17. «

    — Ароматизированный воск из пчелиных ульев. Косметичка нагрела его, затем наложила вот сюда, пока он еще был горячим. А потом отодрала, как только он остыл. И вот полюбуйся: лысенькая, что твой дядюшка Боб. — Мой дядюшка Боб никогда бы не потерпел ничего подобного.

    — Ароматизированный воск из пчелиных ульев. Косметичка нагрела его, затем наложила вот сюда, пока он еще был горячим. А потом отодрала, как только он остыл. И вот полюбуйся: лысенькая, что твой дядюшка Боб. — Мой дядюшка Боб никогда бы не потерпел ничего подобного.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
18. «

    В школьные годы я, как и все дети, читала Диккенса. И более ранних писателей, разумеется, тоже; помнила описания не знающего жалости правосудия старых времен, суровые приговоры тем, кто преступил закон – приговоры, не учитывавшие ни возраста, ни обстоятельств. Но читать с уютной дистанции в сто или двести лет о том, как вешали или калечили детей — это совсем не то, что толочь травку в ступке, в то время как несколькими футами ниже происходит нечто подобное в реальной действительности.

    В школьные годы я, как и все дети, читала Диккенса. И более ранних писателей, разумеется, тоже; помнила описания не знающего жалости правосудия старых времен, суровые приговоры тем, кто преступил закон – приговоры, не учитывавшие ни возраста, ни обстоятельств. Но читать с уютной дистанции в сто или двести лет о том, как вешали или калечили детей — это совсем не то, что толочь травку в ступке, в то время как несколькими футами ниже происходит нечто подобное в реальной действительности.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
19. «

    Чертовски малое расстояние между справедливостью и жестокостью...

    Чертовски малое расстояние между справедливостью и жестокостью...

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
20. «

    Храбрость в сражении не является чем-то выдающимся для шотландца, вы это знаете, но победить страх, когда ты в спокойном, обычном состоянии — редкое свойство.

    Храбрость в сражении не является чем-то выдающимся для шотландца, вы это знаете, но победить страх, когда ты в спокойном, обычном состоянии — редкое свойство.

    — Дугал Маккензи · книга