180 цитат Дианы Гэблдона о смысле жизни

Диана Гэблдон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 180 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Заставят служить на «Дельфине». Они станут моряками военно-морского флота, и, возможно, их не захотят отпустить по прибытии в порт, — изрек капитан Рейнс. — Какое, черт побери, они имеют право забирать наших людей вот так, где ни попадя? Неужели можно заставить моряка сделаться военным, если он того не хочет и служит на гражданском или торговом судне? — вскипел Джейми.

   — Заставят служить на «Дельфине». Они станут моряками военно-морского флота, и, возможно, их не захотят отпустить по прибытии в порт, — изрек капитан Рейнс. — Какое, черт побери, они имеют право забирать наших людей вот так, где ни попадя? Неужели можно заставить моряка сделаться военным, если он того не хочет и служит на гражданском или торговом судне? — вскипел Джейми.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
2. «

   — Все в порядке, саксоночка. Они ничего нам не сделают. Простые охотники. — Джейми на миг прикрыл глаза, и я заметила, как его лицо поблескивает от пота. — И это хорошо, потому что я, кажется чейчас грохнусь в обморок. — Даже не думай! Только посмей потерять сознание и оставить меня с ними!

   — Все в порядке, саксоночка. Они ничего нам не сделают. Простые охотники. — Джейми на миг прикрыл глаза, и я заметила, как его лицо поблескивает от пота. — И это хорошо, потому что я, кажется чейчас грохнусь в обморок. — Даже не думай! Только посмей потерять сознание и оставить меня с ними!

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
3. «

   Держи руку на моем сердце... Скажи, если оно остановится...

   Держи руку на моем сердце... Скажи, если оно остановится...

   — Роджер Маккензи · книга
4. «

   — Нет, барышня, вы ошибаетесь, позвольте вам сказать. Воображение — вещь хорошая, но видеть как человека хлещут по голой спине, — это совсем другое. Скверная штука, рассчитанная на то, чтобы сломить человека, да часто оно так и бывает. — Но не Джейми.

   — Нет, барышня, вы ошибаетесь, позвольте вам сказать. Воображение — вещь хорошая, но видеть как человека хлещут по голой спине, — это совсем другое. Скверная штука, рассчитанная на то, чтобы сломить человека, да часто оно так и бывает. — Но не Джейми.

   — Дугал Маккензи · книга
5. «

   Дай стать мне лирой, как осенний лес, И в честь твою ронять свой лист спросонья. Устрой, чтоб постепенно я исчез

   Дай стать мне лирой, как осенний лес, И в честь твою ронять свой лист спросонья. Устрой, чтоб постепенно я исчез

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
6. «

   Дженни взглянула на брата, которого не видела почти год, оглядев его с головы, мокрого от дождя, и до ног, заляпанных грязью, она указала рукой на дверь. — Выйди и сними обувь, — твердым голосом приказала она. — И если тебе придется побывать в поле, не забудь помочиться на дверной косяк при возвращении. Таким образом отвадишь от дома привидения, — пояснила она мне тихо, бросив быстрый взгляд на дверь, за которой только что скрылась Мэри Макнаб. Джейми, который успел повалиться в кресло, открыл один глази бросил на сестру хмурый взгляд: — Я высадился на берегу Шотландии чуть живой, четырехдневные скитания в пути основательно подорвали мои силы, я уже готов переступить порог дома, чтобы промочить горло, но тут мне велят отправиться на поиски каких-то овец и обшарить все окресности, утопая по колено в грязи... И вот, когда я наконец здесь, ты заставляешь меня снова отправиться на холод — писать на дверной косяк. Ха! И он опять закрыл глаза, сложил руки на груди и уселся поудобнее в кресло, всем своим видом демонстрируя протест против такого обращения. — Джейми, дорогой, — сладким голосом пропела сестра, — ты хочешь есть или мне отдать твой обед собакам? Какое-то время джейми сидел неподвижно, прикрыв глаза. Затем, присвистнув, покорно поднялся на ноги. Он шутливо толкнул плечом Айена, и они отправлись за дверь следом за Муртой, который был уже на улице. Проходя мимо сонного Фергюса, Джейми схватил его за руку, поднял на ноги и потащил за собой.

   Дженни взглянула на брата, которого не видела почти год, оглядев его с головы, мокрого от дождя, и до ног, заляпанных грязью, она указала рукой на дверь. — Выйди и сними обувь, — твердым голосом приказала она. — И если тебе придется побывать в поле, не забудь помочиться на дверной косяк при возвращении. Таким образом отвадишь от дома привидения, — пояснила она мне тихо, бросив быстрый взгляд на дверь, за которой только что скрылась Мэри Макнаб. Джейми, который успел повалиться в кресло, открыл один глази бросил на сестру хмурый взгляд: — Я высадился на берегу Шотландии чуть живой, четырехдневные скитания в пути основательно подорвали мои силы, я уже готов переступить порог дома, чтобы промочить горло, но тут мне велят отправиться на поиски каких-то овец и обшарить все окресности, утопая по колено в грязи... И вот, когда я наконец здесь, ты заставляешь меня снова отправиться на холод — писать на дверной косяк. Ха! И он опять закрыл глаза, сложил руки на груди и уселся поудобнее в кресло, всем своим видом демонстрируя протест против такого обращения. — Джейми, дорогой, — сладким голосом пропела сестра, — ты хочешь есть или мне отдать твой обед собакам? Какое-то время джейми сидел неподвижно, прикрыв глаза. Затем, присвистнув, покорно поднялся на ноги. Он шутливо толкнул плечом Айена, и они отправлись за дверь следом за Муртой, который был уже на улице. Проходя мимо сонного Фергюса, Джейми схватил его за руку, поднял на ноги и потащил за собой.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
7. «

   «Под моей защитой...» То была не просто фраза — стоило посмотреть на Джейми, на твердый разворот его широких плеч, стоило вспомнить его диковатую грацию, когда он показывал мне при лунном свете приемы боя на мечах. он знал, что говорит. Совсем еще молодой, он имел право так говорить, и его рубцы подтверждали это право. Он был не старше многих летчиков и пехотинцев, за которыми мне пришлось ухаживать в госпитале, и так же, как они, он знал цену ответственности. Он давал мне не романтический обет, а твердое обещание защищать мою безопасность ценой своей собственной.

   «Под моей защитой...» То была не просто фраза — стоило посмотреть на Джейми, на твердый разворот его широких плеч, стоило вспомнить его диковатую грацию, когда он показывал мне при лунном свете приемы боя на мечах. он знал, что говорит. Совсем еще молодой, он имел право так говорить, и его рубцы подтверждали это право. Он был не старше многих летчиков и пехотинцев, за которыми мне пришлось ухаживать в госпитале, и так же, как они, он знал цену ответственности. Он давал мне не романтический обет, а твердое обещание защищать мою безопасность ценой своей собственной.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
8. «

   — Что это за труху ты поместила в Таскама и Бэнкса? — Горец перечный. Помогает при геморрое. — Готовишься к моей близкой старости? Как это предусмотрительно с твоей стороны, Клэр!

   — Что это за труху ты поместила в Таскама и Бэнкса? — Горец перечный. Помогает при геморрое. — Готовишься к моей близкой старости? Как это предусмотрительно с твоей стороны, Клэр!

   — Фрэнк Рэндалл · книга
9. «

   — Многие палаты переполнены, больные лежат по двое-трое в одной кровати, что, конечно, ужасно, но... Хочешь кусочек? — спросила я. — Очень вкусно! Он взглянул на кусок пирожного, который я протягивала ему. — Если ты хотя бы на время перестанешь расписывать гангренозные нагноения под ногтями, то, пожалуй, съем. Лишь с запозданием я заметила, как побледнели у него щеки и ноздри слегка дрожат.

   — Многие палаты переполнены, больные лежат по двое-трое в одной кровати, что, конечно, ужасно, но... Хочешь кусочек? — спросила я. — Очень вкусно! Он взглянул на кусок пирожного, который я протягивала ему. — Если ты хотя бы на время перестанешь расписывать гангренозные нагноения под ногтями, то, пожалуй, съем. Лишь с запозданием я заметила, как побледнели у него щеки и ноздри слегка дрожат.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
10. «

    — Я твоя дочь, Брианна. Она почувствовала вспышку радости, увидев, что он тоже побагровел, отметив про себя, что это, очевидно, их родственная черта. Точно так же, как и он, она пыталась совладать с собой, чтобы скрыть волнение. Джейми наконец оторвал взгляд от ее лица и внимательно осмотрел ее с ног до головы. Ей показалось, что в его взгляде мелькнуло беспокойство. — О боже, — прохрипел он, — какая же ты высокая! Ее только что угасший румянец засиял с новой силой. — Интересно, и чья же в том вина? — она выпрямилась во весь рост, расправила плечи.

    — Я твоя дочь, Брианна. Она почувствовала вспышку радости, увидев, что он тоже побагровел, отметив про себя, что это, очевидно, их родственная черта. Точно так же, как и он, она пыталась совладать с собой, чтобы скрыть волнение. Джейми наконец оторвал взгляд от ее лица и внимательно осмотрел ее с ног до головы. Ей показалось, что в его взгляде мелькнуло беспокойство. — О боже, — прохрипел он, — какая же ты высокая! Ее только что угасший румянец засиял с новой силой. — Интересно, и чья же в том вина? — она выпрямилась во весь рост, расправила плечи.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
11. «

    — Впервые паутину хитростей сплетая, сколь путана она, себе не представляем, — усмехнулась я. Джейми поднял уголки губ. — О, плести паутины вовсе не так мудрено как кажется. поверь. Поживешь со мной да посмотришь, что наличие шелковой нити в заднице облегчает жизнь. Научиться плести паутину сложно, но можно. Я смеялась метафоре. — Интересно знать, как ты выпускаешь паутину из задницы и плетешь сети. — Да уж ты видела как.

    — Впервые паутину хитростей сплетая, сколь путана она, себе не представляем, — усмехнулась я. Джейми поднял уголки губ. — О, плести паутины вовсе не так мудрено как кажется. поверь. Поживешь со мной да посмотришь, что наличие шелковой нити в заднице облегчает жизнь. Научиться плести паутину сложно, но можно. Я смеялась метафоре. — Интересно знать, как ты выпускаешь паутину из задницы и плетешь сети. — Да уж ты видела как.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
12. «

    Может это и есть тайна крови — то, как случайные жесты, мимика или неуловимые интонации передаются из поколения в поколение? Джейми наблюдал это в своих племянниках; с возрастом в их лицах все чаще проглядывали не только родители, но и более далекие предки.

    Может это и есть тайна крови — то, как случайные жесты, мимика или неуловимые интонации передаются из поколения в поколение? Джейми наблюдал это в своих племянниках; с возрастом в их лицах все чаще проглядывали не только родители, но и более далекие предки.

    — Барабаны осени. Книга 2. Загадки прошлого · книга
13. «

    — Это единственный шанс! — прошипел Дугал в ответ. — Отдай им ее в обмен на нашу свободу! Они не тронут её, если будут думать, что она наша пленница, а потом мы вернем её обратно, если останемся живы! Я вышла из своего укрытия, подошла к Джейми и схватила его за рукав. — Сделай это! — торопливо сказала я. — Дугал прав, это единственный шанс! Он беспомощьно смотрел на меня, его лицо исказилось от гнева и ужаса, но в глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку — он понимал всю иронию этой ситуации. — В конце концов, я — англичанка, — заметила я. С ласковой улыбкой он погладил меня по лицу. — Да, но ты моя англичанка.

    — Это единственный шанс! — прошипел Дугал в ответ. — Отдай им ее в обмен на нашу свободу! Они не тронут её, если будут думать, что она наша пленница, а потом мы вернем её обратно, если останемся живы! Я вышла из своего укрытия, подошла к Джейми и схватила его за рукав. — Сделай это! — торопливо сказала я. — Дугал прав, это единственный шанс! Он беспомощьно смотрел на меня, его лицо исказилось от гнева и ужаса, но в глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку — он понимал всю иронию этой ситуации. — В конце концов, я — англичанка, — заметила я. С ласковой улыбкой он погладил меня по лицу. — Да, но ты моя англичанка.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
14. «

    Я всегда была разумной, и чувство меры никогда не изменяло мне — это знали все. Благодаря врачебной практике я смогла стать еще более сдержанной: принимая участие в судьбах пациентов, я в тоже время не была участливой. Это было нужно для того, чтобы врач сохранял ясность ума в критических ситуациях, чтобы заботился о человеке как специалист, а не как любящий родственник, слепо и отчаянно. Я отдалась работе, но не отдавала ей всю себя без остатка. Благодаря Фрэнку я смогла найти ту грань в отношениях между мужчиной и женщиной, где по одну сторону находятся глубокое уважение и дружба, а по другую — чувственность и страсть. Мою уравновешенность могла нарушить только Брианна, но и здесь я была в выиграше: я отвечала за Бри как мать, а это налагало свои обязательства. Вначале зародыш, а после ребенок требуетлюбви к себе, властно подчиняет течение жизни родителей, и они любят его беззаветно, в то же время опекая его, отвечая за него, воспитывая его. Так что мать, как и отец, не может забыться в своей любви к ребенку — на ней лежит обязанность воспитать его. Всю свою жизнь я искала баланс между разумом и чувством, подчас была вынуждена идти на компромисс, любя рассудительно, сострадая мудро, учавствуя разумно. Но с Джейми... С Джейми я была совсем другой, для него я пожертвовала всем, отказалась от логики, позабыла осторожность, заткнула уши, чтобы не слышать голос разума. Я перестала быть Клэр, которую все знали, и стала сама собой, пусть и безрассудной, пусть и поставившей крест на своей карьере, пусть и отказавшейся от всех удобств рациональной жизни. От меня он получил только меня саму, такую, которой не нужно было скрывать что-то, и я не скрывала: я отдала ему тело и душу, он видел меня в постели, он знал меня слабой и беззащитной, и я доверяла ему, зная, что он поймет мои слабости, как делал когда-то давно.

    Я всегда была разумной, и чувство меры никогда не изменяло мне — это знали все. Благодаря врачебной практике я смогла стать еще более сдержанной: принимая участие в судьбах пациентов, я в тоже время не была участливой. Это было нужно для того, чтобы врач сохранял ясность ума в критических ситуациях, чтобы заботился о человеке как специалист, а не как любящий родственник, слепо и отчаянно. Я отдалась работе, но не отдавала ей всю себя без остатка. Благодаря Фрэнку я смогла найти ту грань в отношениях между мужчиной и женщиной, где по одну сторону находятся глубокое уважение и дружба, а по другую — чувственность и страсть. Мою уравновешенность могла нарушить только Брианна, но и здесь я была в выиграше: я отвечала за Бри как мать, а это налагало свои обязательства. Вначале зародыш, а после ребенок требуетлюбви к себе, властно подчиняет течение жизни родителей, и они любят его беззаветно, в то же время опекая его, отвечая за него, воспитывая его. Так что мать, как и отец, не может забыться в своей любви к ребенку — на ней лежит обязанность воспитать его. Всю свою жизнь я искала баланс между разумом и чувством, подчас была вынуждена идти на компромисс, любя рассудительно, сострадая мудро, учавствуя разумно. Но с Джейми... С Джейми я была совсем другой, для него я пожертвовала всем, отказалась от логики, позабыла осторожность, заткнула уши, чтобы не слышать голос разума. Я перестала быть Клэр, которую все знали, и стала сама собой, пусть и безрассудной, пусть и поставившей крест на своей карьере, пусть и отказавшейся от всех удобств рациональной жизни. От меня он получил только меня саму, такую, которой не нужно было скрывать что-то, и я не скрывала: я отдала ему тело и душу, он видел меня в постели, он знал меня слабой и беззащитной, и я доверяла ему, зная, что он поймет мои слабости, как делал когда-то давно.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
15. «

    Второй слуга держал руки девушки, пока первый достаточно раскалил клейма и прижал их к верхней части ее правой груди. Бедняжка возопила. На ее крик обернулись несколько человек, но торговля продолжилась. на груди девушки остались две литеры «Х. Б.». Так мне довелось увидеть жестокий и бесчеловечный обряд клеймения.

    Второй слуга держал руки девушки, пока первый достаточно раскалил клейма и прижал их к верхней части ее правой груди. Бедняжка возопила. На ее крик обернулись несколько человек, но торговля продолжилась. на груди девушки остались две литеры «Х. Б.». Так мне довелось увидеть жестокий и бесчеловечный обряд клеймения.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
16. «

    — Черт возьми, ты же понимаешь, что я имею ввиду. Два месяца я спал отдельно от нее, вместе с малышом Джейми, но Дженни... — Ты хочешь сказать, что моя сестра распутница? — Я хочу сказать, что она такая же упрямая, как и ее братец, и всегда добивается, чего хочет, — ответил Айен. Он сделал ложный выпад в сторону, затем гназад и в шутку ударил Джейми в живот. Джейми со смехом согнулся пополам. — Как только вернусь домой, я помогу тебе держать ее в руках. — Правда? — скептически улыбнулся Айен. — А я призову всех соседей в свиделети.

    — Черт возьми, ты же понимаешь, что я имею ввиду. Два месяца я спал отдельно от нее, вместе с малышом Джейми, но Дженни... — Ты хочешь сказать, что моя сестра распутница? — Я хочу сказать, что она такая же упрямая, как и ее братец, и всегда добивается, чего хочет, — ответил Айен. Он сделал ложный выпад в сторону, затем гназад и в шутку ударил Джейми в живот. Джейми со смехом согнулся пополам. — Как только вернусь домой, я помогу тебе держать ее в руках. — Правда? — скептически улыбнулся Айен. — А я призову всех соседей в свиделети.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
17. «

    Я еще раз поблагодарила его, остановившись возле его временного ложа, перед тем как удалиться в свое вонючее убежище, но он только махнул небрежно рукой в ответ на мои слова. — Не такая уж это бескорыстная услуга с моей стороны, — сказал он. — Мне лучше не попадаться им на глаза. Я совершенно позабыла о том, что у него есть свои резоны держаться подальше от английской солдатни. Но мне тут же пришло в голову, что гораздо удобнее и безопаснее он мог бы устроиться на ночлег в теплой конюшне, нежели у моей двери на полу. — Но ведь сюда может кто-нибудь прийти, — сказала я, — тогда вас обнаружат. Он вытянул длинную руку и прикрыл распахнутый ставень. В коридоре стало темным-темно, и Джейми обратился в некую бесформенную массу. — Они не увидят моего лица, сказал он. К тому же мое имя не представляет для них никакого интереса, даже есть я назову настоящее, чего я не собираюсь делать. — Так-то так, — с сомнением заметила я, — но не покажется ли им странным, что вы торчите тут в темноте? Лица я его не видела, но судя по голосу, он улыбался. — Ничего подобного, англичаночка. Они просто подумают, что я жду своей очереди. Я рассмеялась и ушла в комнату. Легла на постель и уснула в полном восторге от Джейми: позволять себе вольные шуточки, а сам испугался даже мысли о том, чтобы спать со мной в одной комнате.

    Я еще раз поблагодарила его, остановившись возле его временного ложа, перед тем как удалиться в свое вонючее убежище, но он только махнул небрежно рукой в ответ на мои слова. — Не такая уж это бескорыстная услуга с моей стороны, — сказал он. — Мне лучше не попадаться им на глаза. Я совершенно позабыла о том, что у него есть свои резоны держаться подальше от английской солдатни. Но мне тут же пришло в голову, что гораздо удобнее и безопаснее он мог бы устроиться на ночлег в теплой конюшне, нежели у моей двери на полу. — Но ведь сюда может кто-нибудь прийти, — сказала я, — тогда вас обнаружат. Он вытянул длинную руку и прикрыл распахнутый ставень. В коридоре стало темным-темно, и Джейми обратился в некую бесформенную массу. — Они не увидят моего лица, сказал он. К тому же мое имя не представляет для них никакого интереса, даже есть я назову настоящее, чего я не собираюсь делать. — Так-то так, — с сомнением заметила я, — но не покажется ли им странным, что вы торчите тут в темноте? Лица я его не видела, но судя по голосу, он улыбался. — Ничего подобного, англичаночка. Они просто подумают, что я жду своей очереди. Я рассмеялась и ушла в комнату. Легла на постель и уснула в полном восторге от Джейми: позволять себе вольные шуточки, а сам испугался даже мысли о том, чтобы спать со мной в одной комнате.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
18. «

    Писательство – это искусство людоедов: автор берет по щепотке друзей и врагов вместе, приправляет их соусом фантазии и долго томит из всего этого острое блюдо.

    Писательство – это искусство людоедов: автор берет по щепотке друзей и врагов вместе, приправляет их соусом фантазии и долго томит из всего этого острое блюдо.

    — Путешественница. Книга 1. Лабиринты судьбы · книга
19. «

    — Джейми, я не могу... черт возьми, я не смогу жить без тебя! — Ты думаешь, я не знаю! — тихо спросил он. Мне сейчас куда легче, чем тебе. Потому что если ты чувствуешь ко мне то же, что я к тебе, значит, я прошу тебя вырвать свое серце и жить без него. Он погладил мои волосы, огрубевшие костяшки пальцев запутались в растрепавшихся прядях. — Но ты должна выстоять, моя любимая, моя храбрая львица. ты должна. — Почему? — спросила я, слегка отстранившись, чтобы лучше видеть его лицо. — Когда ты увел меня с суда над ведьмами в Крэйнсмуире, ты сказал, что погиб бы со мною, пошел бы со мной на плаху, если бы дело дошло до этого! Он взял мои руки в свои, голубые глаза смотрели на меня. — Да, я бы сделал это, — сказал он, — но ведь я не носил твоего ребенка.

    — Джейми, я не могу... черт возьми, я не смогу жить без тебя! — Ты думаешь, я не знаю! — тихо спросил он. Мне сейчас куда легче, чем тебе. Потому что если ты чувствуешь ко мне то же, что я к тебе, значит, я прошу тебя вырвать свое серце и жить без него. Он погладил мои волосы, огрубевшие костяшки пальцев запутались в растрепавшихся прядях. — Но ты должна выстоять, моя любимая, моя храбрая львица. ты должна. — Почему? — спросила я, слегка отстранившись, чтобы лучше видеть его лицо. — Когда ты увел меня с суда над ведьмами в Крэйнсмуире, ты сказал, что погиб бы со мною, пошел бы со мной на плаху, если бы дело дошло до этого! Он взял мои руки в свои, голубые глаза смотрели на меня. — Да, я бы сделал это, — сказал он, — но ведь я не носил твоего ребенка.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
20. «

    — Мне кажется, историки должны вызывать у вас некоторое раздражение, — рискнул заметить Роджер. — И все писатели — они сделали из него героя. Я хочу сказать, в Северной Шотландии вы на каждом шагу видите изображения наследного принца — будь то банка пива или сувенирная кружка. — Нет, не историки. Совсем не они. Их величайшее преступление в том, что они позволяют себе высказать свое мнение о событиях, о которых знают только предположительно, имея в руках лишь то, что сочла нужным оставить нам история. И только немногие из них за дымовой завесой ложных фактов и бумаг видят, что происходило на самом деле.

    — Мне кажется, историки должны вызывать у вас некоторое раздражение, — рискнул заметить Роджер. — И все писатели — они сделали из него героя. Я хочу сказать, в Северной Шотландии вы на каждом шагу видите изображения наследного принца — будь то банка пива или сувенирная кружка. — Нет, не историки. Совсем не они. Их величайшее преступление в том, что они позволяют себе высказать свое мнение о событиях, о которых знают только предположительно, имея в руках лишь то, что сочла нужным оставить нам история. И только немногие из них за дымовой завесой ложных фактов и бумаг видят, что происходило на самом деле.

    — Роджер Маккензи · книга