58 сильных цитат Дианы Гэблдона

Диана Гэблдон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 58 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Поцеловать тебя, мальчик? Поцеловать тебя, мужчина? Но за мягкими губами у меня острые зубы. Я могу убить тебя столь же легко, сколь заключить в объятия. Вкус власти — это вкус крови. Сталь во рту и сталь в моей руке. Нужна жертва.

   Поцеловать тебя, мальчик? Поцеловать тебя, мужчина? Но за мягкими губами у меня острые зубы. Я могу убить тебя столь же легко, сколь заключить в объятия. Вкус власти — это вкус крови. Сталь во рту и сталь в моей руке. Нужна жертва.

   — Гейлис Данкан · книга
2. «

   — ... Очевидно его оставили на стреме, пока двое сообщников продолжали поиски. Я не знал, что делать дальше, — говорил Джейми, потирая нос, — конечно, в лавке я был в безопасности, но выйти оттуда не мог, меня тут же заметили бы. Он нервно обернулся, разглаживая на коленях алую ткань килта. — Ну и как же ты поступил? — спросила я. — Я купил колбасу, — просто ответил он. Точнее говоря, то был дьюндин. Это лакомство готовили из утиного мяса с добавление ветчины и оленины, все это варили, набивали в кишку и вялили на солнце. Получалась колбаса длиной дюймов в восемнадцать, твердая, словно древесина дуба. — Не мог же я выйти с обнаженной шпагой, — продолжал Джейми. — С другой стороны, проходить без оружия мимо того парня в проулке тоже не хотелось. *** — Нос я ему точно сломал, — задумчиво произнес он. — Во всяком случае, этот подлец отпрянул, я же проскочил мимо него и пустился бежать по улице Пеллетье. Прохожие с воплями разбегались, точно стая испуганных гусей: вид несущегося по улице громадного шотландца в развевающемся килте способен был устрашить кого угодно. Джейми не останавливался и не обарачивался — по возмущенным крикам, доносившимся сзади, было ясно, что преследователи все еще гонятся за ним. Королевские гвардейцы редко патрулировали улицы этого района, да и от окружающих помощи ждать не приходилось, разве что сутолока на улице могла немного задержать преследователей. Кому охота вмешиваться в уличные разборки, тем более ради какого-то иностранца. — Улица там прямая, без всяких ответвлений, — говорил Джейми. — И мне непременно нужно было добежать до того места, где можно было бы обнажить шпагу и прижаться спиной к стене. На бегу я толкал запертые двери. Наконец повезло — одна оказалась открытой. Ворвавшись в полутемную прихожую, Джейми промчался мимо опешившего портье, потом, отбросив штору, оказался в центре большого, хорошо освещенного зала. То был салон пресловутой мадам Элизы, он понял это, когда в ноздри ударил щекочущий запах духов. — Понимаю, — сказала я и прикусила губу. — Надеюсь, что уж там шпагу вытаскивать тебе не пришлось? Джейми слегка сощурился и ответил уклончиво: — Полагаю, англичаночка, у тебя достаточно развито воображение, чтобы представить, какой эффект возымело столь внезапное мое появление в борделе, да еще с огромной колбасой в руке. Воображение не подвело, я расхохоталась.

   — ... Очевидно его оставили на стреме, пока двое сообщников продолжали поиски. Я не знал, что делать дальше, — говорил Джейми, потирая нос, — конечно, в лавке я был в безопасности, но выйти оттуда не мог, меня тут же заметили бы. Он нервно обернулся, разглаживая на коленях алую ткань килта. — Ну и как же ты поступил? — спросила я. — Я купил колбасу, — просто ответил он. Точнее говоря, то был дьюндин. Это лакомство готовили из утиного мяса с добавление ветчины и оленины, все это варили, набивали в кишку и вялили на солнце. Получалась колбаса длиной дюймов в восемнадцать, твердая, словно древесина дуба. — Не мог же я выйти с обнаженной шпагой, — продолжал Джейми. — С другой стороны, проходить без оружия мимо того парня в проулке тоже не хотелось. *** — Нос я ему точно сломал, — задумчиво произнес он. — Во всяком случае, этот подлец отпрянул, я же проскочил мимо него и пустился бежать по улице Пеллетье. Прохожие с воплями разбегались, точно стая испуганных гусей: вид несущегося по улице громадного шотландца в развевающемся килте способен был устрашить кого угодно. Джейми не останавливался и не обарачивался — по возмущенным крикам, доносившимся сзади, было ясно, что преследователи все еще гонятся за ним. Королевские гвардейцы редко патрулировали улицы этого района, да и от окружающих помощи ждать не приходилось, разве что сутолока на улице могла немного задержать преследователей. Кому охота вмешиваться в уличные разборки, тем более ради какого-то иностранца. — Улица там прямая, без всяких ответвлений, — говорил Джейми. — И мне непременно нужно было добежать до того места, где можно было бы обнажить шпагу и прижаться спиной к стене. На бегу я толкал запертые двери. Наконец повезло — одна оказалась открытой. Ворвавшись в полутемную прихожую, Джейми промчался мимо опешившего портье, потом, отбросив штору, оказался в центре большого, хорошо освещенного зала. То был салон пресловутой мадам Элизы, он понял это, когда в ноздри ударил щекочущий запах духов. — Понимаю, — сказала я и прикусила губу. — Надеюсь, что уж там шпагу вытаскивать тебе не пришлось? Джейми слегка сощурился и ответил уклончиво: — Полагаю, англичаночка, у тебя достаточно развито воображение, чтобы представить, какой эффект возымело столь внезапное мое появление в борделе, да еще с огромной колбасой в руке. Воображение не подвело, я расхохоталась.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
3. «

   В школьные годы я, как и все дети, читала Диккенса. И более ранних писателей, разумеется, тоже; помнила описания не знающего жалости правосудия старых времен, суровые приговоры тем, кто преступил закон – приговоры, не учитывавшие ни возраста, ни обстоятельств. Но читать с уютной дистанции в сто или двести лет о том, как вешали или калечили детей — это совсем не то, что толочь травку в ступке, в то время как несколькими футами ниже происходит нечто подобное в реальной действительности.

   В школьные годы я, как и все дети, читала Диккенса. И более ранних писателей, разумеется, тоже; помнила описания не знающего жалости правосудия старых времен, суровые приговоры тем, кто преступил закон – приговоры, не учитывавшие ни возраста, ни обстоятельств. Но читать с уютной дистанции в сто или двести лет о том, как вешали или калечили детей — это совсем не то, что толочь травку в ступке, в то время как несколькими футами ниже происходит нечто подобное в реальной действительности.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
4. «

   — Ты очень сильная женщина, a bheanachd, — ласково сказал он. — И вовсе я не сильная. Ты только что это доказал... — Я о другом... — Джейми задумался, поглаживая ей волосы. — Знаешь, ей было десять, когда умерла мама. Дженни. В день похорон я зашел на кухню и увидел, как она, забравшись коленями на стул, мешает суп. На ней был мамин передник. Она подвернулась его и дважды опоясалась. Я видел, что Дженни тоже плакала, у нее все лицо распухло, глаза были красными. Но она посмотрела на меня и сказала: «Джейми, иди вымой руки, я сейчас вам с папой накрою на стол». Зажмурившись, он сглотнул. А потом снова взглянул на Брианну. — Так что я прекрасно знаю, какими сильными бывают женщины.

   — Ты очень сильная женщина, a bheanachd, — ласково сказал он. — И вовсе я не сильная. Ты только что это доказал... — Я о другом... — Джейми задумался, поглаживая ей волосы. — Знаешь, ей было десять, когда умерла мама. Дженни. В день похорон я зашел на кухню и увидел, как она, забравшись коленями на стул, мешает суп. На ней был мамин передник. Она подвернулась его и дважды опоясалась. Я видел, что Дженни тоже плакала, у нее все лицо распухло, глаза были красными. Но она посмотрела на меня и сказала: «Джейми, иди вымой руки, я сейчас вам с папой накрою на стол». Зажмурившись, он сглотнул. А потом снова взглянул на Брианну. — Так что я прекрасно знаю, какими сильными бывают женщины.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
5. «

   — А как ты узнал? — спросил Хэмиш. — Узнал что? — Что это та самая леди, на которой тебе нужно жениться, — нетерпеливо пояснил мальчик. — Ах это! — Джейми откинулся назад и оперся спиной о стену, закинув руки за голову. — Видишь ли, я когда-то спросил об этом моего отца. Он мне ответил: ты её сразу узнаешь. А если не узнаешь, значит, это не та девушка.

   — А как ты узнал? — спросил Хэмиш. — Узнал что? — Что это та самая леди, на которой тебе нужно жениться, — нетерпеливо пояснил мальчик. — Ах это! — Джейми откинулся назад и оперся спиной о стену, закинув руки за голову. — Видишь ли, я когда-то спросил об этом моего отца. Он мне ответил: ты её сразу узнаешь. А если не узнаешь, значит, это не та девушка.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
6. «

   Пятнадцатилетняя взбалмошная девчушка дожала всех — и Джейми, отступившего перед ее упорством, и мать, вынужденную признать ее выбор, и официальные органы вкупе со священником. Позади, на расстоянии трех тысяч миль, остались мать и дом, но позади остались и страхи, сомнения и лишения, причем страхи как чужие, так собственные. «Я хочу его», — назло всем заявила Марсали и добилась своего. Глаза ее сияли, как сияли и глаза Фергюса. Мне хотелось плакать, глядя на них. «Я хочу его». Выходя за Джейми, я не говорила этих слов. Тогда я его не хотела. А после трижды повторила, что хочу своего мужа, Джейми Фрейзера, на Крэг-на-Дуне и в Лаллиброхе. «Я хочу его». И я хотела быть счастливой со своим мужем, и, чего греха таить: я была счастлива с ним и желала только одного — чтобы это длилось как можно дольше. Джейми послал мне взгляд темно-голубых ласкающих глаз, похожих на теплое и многообещающее рассветное море. — Что у тебя на уме, mo chridhe? — послышался его низкий ласковый голос, и я почувствовала объятия. Слезы уже были на моих ресницах, и я не смогла скрыть их. — Что трижды сказанное есть правда.

   Пятнадцатилетняя взбалмошная девчушка дожала всех — и Джейми, отступившего перед ее упорством, и мать, вынужденную признать ее выбор, и официальные органы вкупе со священником. Позади, на расстоянии трех тысяч миль, остались мать и дом, но позади остались и страхи, сомнения и лишения, причем страхи как чужие, так собственные. «Я хочу его», — назло всем заявила Марсали и добилась своего. Глаза ее сияли, как сияли и глаза Фергюса. Мне хотелось плакать, глядя на них. «Я хочу его». Выходя за Джейми, я не говорила этих слов. Тогда я его не хотела. А после трижды повторила, что хочу своего мужа, Джейми Фрейзера, на Крэг-на-Дуне и в Лаллиброхе. «Я хочу его». И я хотела быть счастливой со своим мужем, и, чего греха таить: я была счастлива с ним и желала только одного — чтобы это длилось как можно дольше. Джейми послал мне взгляд темно-голубых ласкающих глаз, похожих на теплое и многообещающее рассветное море. — Что у тебя на уме, mo chridhe? — послышался его низкий ласковый голос, и я почувствовала объятия. Слезы уже были на моих ресницах, и я не смогла скрыть их. — Что трижды сказанное есть правда.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
7. «

   Дитя мое, вы бы и святого соблазнили – а я-то далеко не святой!

   Дитя мое, вы бы и святого соблазнили – а я-то далеко не святой!

   — лорд Джон Грей · книга
8. «

   — Я не делаю пустых угроз, англичаночка, — сказал он, подняв одну бровь, — и не даю ничего не стоящих обещаний.

   — Я не делаю пустых угроз, англичаночка, — сказал он, подняв одну бровь, — и не даю ничего не стоящих обещаний.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
9. «

   — Это самый настоящий шантаж! — О да, причем весьма эффективный. Пробитый череп — невысокая цена за усмирение кого-то из Фрейзеров.

   — Это самый настоящий шантаж! — О да, причем весьма эффективный. Пробитый череп — невысокая цена за усмирение кого-то из Фрейзеров.

   — Брианна Фрейзер · книга
10. «

    — Наши женщины нуждаются в мужчинах, конечно. Но они могут выбирать и с удовольствием делают это. Они выходят замуж за того, кого любят, а не за того, кого им предложили или принудили. Джейми немного расслабился, но все же напомнил: — Ты была вынуждена выйти за меня. — Да, но вернуться меня никто не принуждал. Я вернулась к тебе, потому что это мой выбор — быть с тобой и любить тебя, свободный выбор свободной женщины. Я могла бы остаться в своем времени, там, где были все удобства и горячая ванна, там, где были мои друзья и дочь, там, где я хорошо зарабатывала и была уважаема в обществе. Но ты нужен мне, потому я вернулась. Лаская своего мужа, я чувствовала, что он уже успокоился. — Я знал это, англичаночка.

    — Наши женщины нуждаются в мужчинах, конечно. Но они могут выбирать и с удовольствием делают это. Они выходят замуж за того, кого любят, а не за того, кого им предложили или принудили. Джейми немного расслабился, но все же напомнил: — Ты была вынуждена выйти за меня. — Да, но вернуться меня никто не принуждал. Я вернулась к тебе, потому что это мой выбор — быть с тобой и любить тебя, свободный выбор свободной женщины. Я могла бы остаться в своем времени, там, где были все удобства и горячая ванна, там, где были мои друзья и дочь, там, где я хорошо зарабатывала и была уважаема в обществе. Но ты нужен мне, потому я вернулась. Лаская своего мужа, я чувствовала, что он уже успокоился. — Я знал это, англичаночка.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
11. «

    — Когда? Сколько прошло времени после того, как Роджер?... Ну, вы с ним?.. — Два дня. — Тогда почему ты уверена, что это не он? — поразилась я. — Ты же не пила таблетки, а Роджер вряд ли запасся в дорогу презервативами. Брианна слегка улыбнулась, и на щеках у нее выступил румянец. — Уверенна. Он... в общем... — Прервал половой акт? Она кивнула. Я протяжно выдохнула сквозь стиснутые зубы. — Знаешь, что бывает с людьми, которые практикуют этот метод контрацепции? — Что? — настороженно спросила Брианна. — У них рождаются дети.

    — Когда? Сколько прошло времени после того, как Роджер?... Ну, вы с ним?.. — Два дня. — Тогда почему ты уверена, что это не он? — поразилась я. — Ты же не пила таблетки, а Роджер вряд ли запасся в дорогу презервативами. Брианна слегка улыбнулась, и на щеках у нее выступил румянец. — Уверенна. Он... в общем... — Прервал половой акт? Она кивнула. Я протяжно выдохнула сквозь стиснутые зубы. — Знаешь, что бывает с людьми, которые практикуют этот метод контрацепции? — Что? — настороженно спросила Брианна. — У них рождаются дети.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
12. «

    Знаешь, дитя мое, я заметила удивительную вещь: сколько бы времени ни прошло, мать всегда будет считать ребенка именно ребенком, сколько бы лет ему ни было. Мать помнит его при рождении, помнит его первые слова и шаги, может воскресить в памяти любое событие, связанное с дитятей, поэтому даже когда ее ребенок имеет своих детей, ее отношение к нему не меняется и остается материнским, — задумчиво произнесла монахиня. — Для матерей времени не существует.

    Знаешь, дитя мое, я заметила удивительную вещь: сколько бы времени ни прошло, мать всегда будет считать ребенка именно ребенком, сколько бы лет ему ни было. Мать помнит его при рождении, помнит его первые слова и шаги, может воскресить в памяти любое событие, связанное с дитятей, поэтому даже когда ее ребенок имеет своих детей, ее отношение к нему не меняется и остается материнским, — задумчиво произнесла монахиня. — Для матерей времени не существует.

    — матушка Хильдегард · книга
13. «

    — Если уж вас так волнуют шотландские горцы, — сухо заметил Джейми, протягивая ему копию заказа, — тогда вам следовало бы знать, что в тех краях трудно отыскать двух человек, придерживающихся одинаковых взглядов на что-либо, кроме, пожалуй, цвета неба над головой. Да и по этому поводу порой разгораются споры.

    — Если уж вас так волнуют шотландские горцы, — сухо заметил Джейми, протягивая ему копию заказа, — тогда вам следовало бы знать, что в тех краях трудно отыскать двух человек, придерживающихся одинаковых взглядов на что-либо, кроме, пожалуй, цвета неба над головой. Да и по этому поводу порой разгораются споры.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
14. «

    — Откуда вы узнали... — начала я, но Алек насмешливо фыркнул. — У меня только один глаз, барышня, но это не значит, что я слепой.

    — Откуда вы узнали... — начала я, но Алек насмешливо фыркнул. — У меня только один глаз, барышня, но это не значит, что я слепой.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
15. «

    — Я знаю, Клэр, что есть вещи, о которых ты не хочешь говорить мне. Скорее даже не можешь говорить о них. «Знал бы ты, насколько ты прав», — подумала я. — Я никогда не стану принуждать тебя или настаивать на том, чтобы узнать о вещах, касающихся только тебя, — серьезно сказал он, посмотрел на свои руки и сжал ладони. — Есть вещи, которые я не могу рассказать тебе, по крайней мере пока. И не прошу тебя о том, чего ты не можешь мне дать. Прошу лишь об одном: пусть будет правдой то, что ты найдешь нужным сказать мне. И я обещаю тебе то же самое. Между нами сейчас ничего нет — кроме уважения, вероятно. И я думаю, что уважение дает место тайне, но не лжи. Ты согласна? — Да, я согласна. Обещаю быть честной.

    — Я знаю, Клэр, что есть вещи, о которых ты не хочешь говорить мне. Скорее даже не можешь говорить о них. «Знал бы ты, насколько ты прав», — подумала я. — Я никогда не стану принуждать тебя или настаивать на том, чтобы узнать о вещах, касающихся только тебя, — серьезно сказал он, посмотрел на свои руки и сжал ладони. — Есть вещи, которые я не могу рассказать тебе, по крайней мере пока. И не прошу тебя о том, чего ты не можешь мне дать. Прошу лишь об одном: пусть будет правдой то, что ты найдешь нужным сказать мне. И я обещаю тебе то же самое. Между нами сейчас ничего нет — кроме уважения, вероятно. И я думаю, что уважение дает место тайне, но не лжи. Ты согласна? — Да, я согласна. Обещаю быть честной.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
16. «

    Он наклонился ко мне и прижался губами к моим губам. Мне приходилось целовать мужчин, особенно во время войны, когда флирт и постоянные романы были легкомысленными спутниками смерти и неуверенности в завтрашнем дне. С Джейми это было совсем по-другому. Его исключительная нежность ни в малой мене не была продиктована опытом; скорее она была проявлением силы, осознающей, но сдерживающей себя; вызовом и побуждением тем более примечательными, что в них не заключалось требования. Я твой, как бы говорила она. И если ты меня принимаешь, значит... Я принимала, губы мои приоткрылись навстречу его губам, да, я принимала от всего сердца и вызов, и пробуждение.

    Он наклонился ко мне и прижался губами к моим губам. Мне приходилось целовать мужчин, особенно во время войны, когда флирт и постоянные романы были легкомысленными спутниками смерти и неуверенности в завтрашнем дне. С Джейми это было совсем по-другому. Его исключительная нежность ни в малой мене не была продиктована опытом; скорее она была проявлением силы, осознающей, но сдерживающей себя; вызовом и побуждением тем более примечательными, что в них не заключалось требования. Я твой, как бы говорила она. И если ты меня принимаешь, значит... Я принимала, губы мои приоткрылись навстречу его губам, да, я принимала от всего сердца и вызов, и пробуждение.

    — Чужестранка · книга
17. «

    — Я же потеряла своего ребенка. Он выглядел слегка удивленным. — Я называл вас мадонной не потому, что вы были с ребенком, миледи. — Тогда почему же? В сущьности, я не ждала от него ответа, но он ответил: — Вокруг каждого человека существует некое поле, окружающее его подобно облаку. И каждому человеку присущ свой цвет. Ваше облако голубого цвета, такого же, как покрывало Святой Девы Марии, и такого же, как у меня.

    — Я же потеряла своего ребенка. Он выглядел слегка удивленным. — Я называл вас мадонной не потому, что вы были с ребенком, миледи. — Тогда почему же? В сущьности, я не ждала от него ответа, но он ответил: — Вокруг каждого человека существует некое поле, окружающее его подобно облаку. И каждому человеку присущ свой цвет. Ваше облако голубого цвета, такого же, как покрывало Святой Девы Марии, и такого же, как у меня.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
18. «

    Я снова сидела в седле впереди него, мою лошадь мы вели в поводу. Я поблагодарила Джейми за помощь. Он отмахнулся от моей благодарности: — Не за что, барышня! — Но для вас это было рискованно, — настаивала я. — К сожалению, я не сразу сообразила, что подвергаю вас опасности своей просьбой. — А! — только и сказал он на это, но минуту спустя добавил с коротким смешком: — Уж не считаете ли вы меня менее храбрым, чем маленькая английская барышня? Спускались сумерки, и Джейми пустил лошадей рысью. Мы с ним почти не разговаривали по дороге, а когда добрались до замка, он попрощался со мной коротким: «Всего доброго, миссис англичанка!» Но я почувствовала, что зародилась дружба гораздо более глубокая, чем та, которая сводится лишь к беспечной болтовне под яблонями.

    Я снова сидела в седле впереди него, мою лошадь мы вели в поводу. Я поблагодарила Джейми за помощь. Он отмахнулся от моей благодарности: — Не за что, барышня! — Но для вас это было рискованно, — настаивала я. — К сожалению, я не сразу сообразила, что подвергаю вас опасности своей просьбой. — А! — только и сказал он на это, но минуту спустя добавил с коротким смешком: — Уж не считаете ли вы меня менее храбрым, чем маленькая английская барышня? Спускались сумерки, и Джейми пустил лошадей рысью. Мы с ним почти не разговаривали по дороге, а когда добрались до замка, он попрощался со мной коротким: «Всего доброго, миссис англичанка!» Но я почувствовала, что зародилась дружба гораздо более глубокая, чем та, которая сводится лишь к беспечной болтовне под яблонями.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
19. «

    — А вы не возражали бы, если бы я осмотрела вашу спину? — Нет, не возражал бы, — он даже как будто немного удивился и несколько секунд молчал, обдумывая это. — Наверное, потому, что вы как-то умеете дать понять... короче, вы сочувствуете мне, но не жалеете меня, и я это понимаю.

    — А вы не возражали бы, если бы я осмотрела вашу спину? — Нет, не возражал бы, — он даже как будто немного удивился и несколько секунд молчал, обдумывая это. — Наверное, потому, что вы как-то умеете дать понять... короче, вы сочувствуете мне, но не жалеете меня, и я это понимаю.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
20. «

    — Размер — это еще не все. Если член встает только один раз, да и то не больше чем на две минуты, что толку, если у него размеры как у жеребца? не важно, что у них в штанах, важно, как они могут этим распорядиться. Мадам Прюдом прыснула: — Если вы найдете кого-нибудь, кто знает, как этим распорядиться, кроме как сунуть в ближайшую дырку, тогда покажите мне его. Интересно было бы посмотреть, что еще можно с этим делать.

    — Размер — это еще не все. Если член встает только один раз, да и то не больше чем на две минуты, что толку, если у него размеры как у жеребца? не важно, что у них в штанах, важно, как они могут этим распорядиться. Мадам Прюдом прыснула: — Если вы найдете кого-нибудь, кто знает, как этим распорядиться, кроме как сунуть в ближайшую дырку, тогда покажите мне его. Интересно было бы посмотреть, что еще можно с этим делать.

    — мадам Монтрезор · книга