Подборка · 60 цитат автора

60 цитат Дианы Гэблдона, которые цепляют

Диана Гэблдон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 60 цитат: коротко, точно, без воды.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 58 59 61 62 75 100 125 150 200 все варианты

Дай стать мне лирой, как осенний лес, И в честь твою ронять свой лист спросонья. Устрой, чтоб постепенно я исчез
— Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
— В этих птичек вселяются души молодых матерей, умерших во время родов, — сказал он, обернувшись ко мне. — Говорят, они кричат и бегают вокруг гнезда, потому что не верят, что птенцы выведутся благополучно. Они печалятся о том, кого потеряли — ищут ребенка, оставшегося сиротой. — Я думаю, это просто обычай такой, — заговорил он. Привычка. Я впервые сделал так, когда был намного моложе, после того, как услышал эту историю. На самом деле я не верю, что у них есть душа, но, понимаешь, как-то из чувства уважения... Не окончив фразу, он взглянул на меня и вдруг улыбнулся. — Я так привык это делать, что даже не заметил. В Шотландии очень мало ржанок... Он поднялся и отбросил прутик. — Пошли дальше. Тут есть местечко, которое я хочу тебе показать. Вон там, у вершины холма. Он взял меня под локоть и помог встать с земли. Мы стали подниматься по склону. Я слышала, что он сказал ржанке, когда отпустил её. И хотя я знала очень немного гэльских слов, это старое приветствие я слышала достаточно часто, чтобы понять его. «Господь да прибудет с тобою, матушка» — вот что сказал Джейми. Молодая мать, умершая во время родов. И дитя, которое осталось сиротой. Я тронула Джейми за рукав, и он повернул ко мне голову. — Сколько тебе было? — спросила я. — Восемь, — ответил он. — Уже не младенец. Больше он ничего не сказал и вел меня все выше на холм.
— В этих птичек вселяются души молодых матерей, умерших во время родов, — сказал он, обернувшись ко мне. — Говорят, они кричат и бегают вокруг гнезда, потому что не верят, что птенцы выведутся благополучно. Они печалятся о том, кого потеряли — ищут ребенка, оставшегося сиротой. — Я думаю, это просто обычай такой, — заговорил он. Привычка. Я впервые сделал так, когда был намного моложе, после того, как услышал эту историю. На самом деле я не верю, что у них есть душа, но, понимаешь, как-то из чувства уважения... Не окончив фразу, он взглянул на меня и вдруг улыбнулся. — Я так привык это делать, что даже не заметил. В Шотландии очень мало ржанок... Он поднялся и отбросил прутик. — Пошли дальше. Тут есть местечко, которое я хочу тебе показать. Вон там, у вершины холма. Он взял меня под локоть и помог встать с земли. Мы стали подниматься по склону. Я слышала, что он сказал ржанке, когда отпустил её. И хотя я знала очень немного гэльских слов, это старое приветствие я слышала достаточно часто, чтобы понять его. «Господь да прибудет с тобою, матушка» — вот что сказал Джейми. Молодая мать, умершая во время родов. И дитя, которое осталось сиротой. Я тронула Джейми за рукав, и он повернул ко мне голову. — Сколько тебе было? — спросила я. — Восемь, — ответил он. — Уже не младенец. Больше он ничего не сказал и вел меня все выше на холм.
— Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
— Неужели люди до сих пор воспринимают все это так серьезно? — О да! У шотландцев хорошая память. Они не склонны так легко прощать.
— Брианна Фрейзер · книга
Мести чужда жалость.
— Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
Килт был старый, видавший виды, слегка потертый на складках и на подоле. После разгрома в битве при Каллодене его спрятали вместе с пистолетами и мечами, с трубами и волынками — символами попранной чести. Нет, они совсем не покорились, подумала Брианна со странной тяжестью на сердце. Она вспомнила, как Роджер Уэйкфилд опустился на корточки рядом с ней под серым небом на поле боя в Каллодене, и его худое лицо потемнело от осознания, сколько людей полегло здесь в свое время. — У шотландцев хорошая память, — сказал он тогда, — они ничего не забывают. Видишь, могильный камень клана Маккензи, сколько имен на нем высечено? Это все мои предки. — Я, конечно, принимаю это не так близко к сердцу, как некоторые, но все же я не забыл. Нет, они не покорились. Даже через тысячу лет борьбы и предательства, даже сейчас. Побеждены, рассеяны по свету, однако все еще живы. Как Айен, искалеченный, но живущий с гордо поднятой головой. Как ее отец, высланый из страны, но в сердце остающийся горцем.
Килт был старый, видавший виды, слегка потертый на складках и на подоле. После разгрома в битве при Каллодене его спрятали вместе с пистолетами и мечами, с трубами и волынками — символами попранной чести. Нет, они совсем не покорились, подумала Брианна со странной тяжестью на сердце. Она вспомнила, как Роджер Уэйкфилд опустился на корточки рядом с ней под серым небом на поле боя в Каллодене, и его худое лицо потемнело от осознания, сколько людей полегло здесь в свое время. — У шотландцев хорошая память, — сказал он тогда, — они ничего не забывают. Видишь, могильный камень клана Маккензи, сколько имен на нем высечено? Это все мои предки. — Я, конечно, принимаю это не так близко к сердцу, как некоторые, но все же я не забыл. Нет, они не покорились. Даже через тысячу лет борьбы и предательства, даже сейчас. Побеждены, рассеяны по свету, однако все еще живы. Как Айен, искалеченный, но живущий с гордо поднятой головой. Как ее отец, высланый из страны, но в сердце остающийся горцем.
— Брианна Фрейзер · книга
Я уже был рабом, Клэр. И не смогу жить, зная, что в мире есть человек, который ненавидит меня так же, как я ненавидел тех, кто считал себя моими хозяевами.
— Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
— Наши женщины нуждаются в мужчинах, конечно. Но они могут выбирать и с удовольствием делают это. Они выходят замуж за того, кого любят, а не за того, кого им предложили или принудили. Джейми немного расслабился, но все же напомнил: — Ты была вынуждена выйти за меня. — Да, но вернуться меня никто не принуждал. Я вернулась к тебе, потому что это мой выбор — быть с тобой и любить тебя, свободный выбор свободной женщины. Я могла бы остаться в своем времени, там, где были все удобства и горячая ванна, там, где были мои друзья и дочь, там, где я хорошо зарабатывала и была уважаема в обществе. Но ты нужен мне, потому я вернулась. Лаская своего мужа, я чувствовала, что он уже успокоился. — Я знал это, англичаночка.
— Наши женщины нуждаются в мужчинах, конечно. Но они могут выбирать и с удовольствием делают это. Они выходят замуж за того, кого любят, а не за того, кого им предложили или принудили. Джейми немного расслабился, но все же напомнил: — Ты была вынуждена выйти за меня. — Да, но вернуться меня никто не принуждал. Я вернулась к тебе, потому что это мой выбор — быть с тобой и любить тебя, свободный выбор свободной женщины. Я могла бы остаться в своем времени, там, где были все удобства и горячая ванна, там, где были мои друзья и дочь, там, где я хорошо зарабатывала и была уважаема в обществе. Но ты нужен мне, потому я вернулась. Лаская своего мужа, я чувствовала, что он уже успокоился. — Я знал это, англичаночка.
— Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
Понимаете, барышня, очень легко быть храбрым, когда сидишь в таверне за кружкой эля. Куда труднее приходится, ежели торчишь на карачках в мерзлом поле, а мушкетные пули свистят у тебя над головой и колючий вереск царапает задницу. Но еще труднее стоять лицом к лицу с твоим врагом, когда кровь твоя льется тебе на ноги.
Понимаете, барышня, очень легко быть храбрым, когда сидишь в таверне за кружкой эля. Куда труднее приходится, ежели торчишь на карачках в мерзлом поле, а мушкетные пули свистят у тебя над головой и колючий вереск царапает задницу. Но еще труднее стоять лицом к лицу с твоим врагом, когда кровь твоя льется тебе на ноги.
— Дугал Маккензи · книга
— Это одна причина. А есть другие, о которых ты мог бы мне сказать? Он принялся внимательно изучать свой бокал. — Вероятно, просто потому, что хочу спать с тобой, — он быстро взглянул на меня. — Ты думала об этом? Если он хотел смутить меня, то вполне преуспел, но я решила этого не показывать. — Это правда? — смело спросила я? — Если быть честным, то да, правда, — ответил он, и голубые глаза прямо посмотрели на меня поверх бокала. — Для этого вовсе не обязательно было жениться на мне, — возразила я. Джейми был по-настоящему шокирован таким заявлением. — Неужели ты думаешь, что я стал бы это делать, не предложив тебе выйти за меня замуж? — Многих мужчин это не смутило бы, — сказала я, забавляясь его наивностью. В явном затруднении он забормотал что-то невнятное, но тут же собрался и заявил с полным достоинством: — Может быть, я чересчур самоуверен, говоря так, но я предпочитаю думать, что я не «многие мужчины», и не считаю необходимым вести себя в соответствии с наиболее низким общественным знаменателем. Я была тронута его словами и поспешила заверить, что нахожу его поведение в высшей степени порядочным и джентльменским, и прошу извинить меня за неумышленные сомнения по поводу его мотивов.
— Это одна причина. А есть другие, о которых ты мог бы мне сказать? Он принялся внимательно изучать свой бокал. — Вероятно, просто потому, что хочу спать с тобой, — он быстро взглянул на меня. — Ты думала об этом? Если он хотел смутить меня, то вполне преуспел, но я решила этого не показывать. — Это правда? — смело спросила я? — Если быть честным, то да, правда, — ответил он, и голубые глаза прямо посмотрели на меня поверх бокала. — Для этого вовсе не обязательно было жениться на мне, — возразила я. Джейми был по-настоящему шокирован таким заявлением. — Неужели ты думаешь, что я стал бы это делать, не предложив тебе выйти за меня замуж? — Многих мужчин это не смутило бы, — сказала я, забавляясь его наивностью. В явном затруднении он забормотал что-то невнятное, но тут же собрался и заявил с полным достоинством: — Может быть, я чересчур самоуверен, говоря так, но я предпочитаю думать, что я не «многие мужчины», и не считаю необходимым вести себя в соответствии с наиболее низким общественным знаменателем. Я была тронута его словами и поспешила заверить, что нахожу его поведение в высшей степени порядочным и джентльменским, и прошу извинить меня за неумышленные сомнения по поводу его мотивов.
— Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
— Па, знаешь что? — сказала вдруг Бри. — Что? — на секунду прервал свою колыбельную Джейми. — Ты совершенно не умеешь петь. Послышалось фырканье и шелест ткани, когда он продвинулся, устраивая их двоих поудобнее. — Не спорю. Так мне перестать? — Не-а. Она прильнула к нему еще теснее. — А хочешь, я тоже кое-что тебе скажу? Глаза у Брианны были закрыты, тень от ресниц падала на скулы, но она улыбнулась. — Что, па? — Ты весишь не меньше матерого лося. — Так мне встать? — не шелохнувшись даже, спросила Брианна. — Не вздумай.
— Па, знаешь что? — сказала вдруг Бри. — Что? — на секунду прервал свою колыбельную Джейми. — Ты совершенно не умеешь петь. Послышалось фырканье и шелест ткани, когда он продвинулся, устраивая их двоих поудобнее. — Не спорю. Так мне перестать? — Не-а. Она прильнула к нему еще теснее. — А хочешь, я тоже кое-что тебе скажу? Глаза у Брианны были закрыты, тень от ресниц падала на скулы, но она улыбнулась. — Что, па? — Ты весишь не меньше матерого лося. — Так мне встать? — не шелохнувшись даже, спросила Брианна. — Не вздумай.
— Брианна Фрейзер · книга
Я еще раз поблагодарила его, остановившись возле его временного ложа, перед тем как удалиться в свое вонючее убежище, но он только махнул небрежно рукой в ответ на мои слова. — Не такая уж это бескорыстная услуга с моей стороны, — сказал он. — Мне лучше не попадаться им на глаза. Я совершенно позабыла о том, что у него есть свои резоны держаться подальше от английской солдатни. Но мне тут же пришло в голову, что гораздо удобнее и безопаснее он мог бы устроиться на ночлег в теплой конюшне, нежели у моей двери на полу. — Но ведь сюда может кто-нибудь прийти, — сказала я, — тогда вас обнаружат. Он вытянул длинную руку и прикрыл распахнутый ставень. В коридоре стало темным-темно, и Джейми обратился в некую бесформенную массу. — Они не увидят моего лица, сказал он. К тому же мое имя не представляет для них никакого интереса, даже есть я назову настоящее, чего я не собираюсь делать. — Так-то так, — с сомнением заметила я, — но не покажется ли им странным, что вы торчите тут в темноте? Лица я его не видела, но судя по голосу, он улыбался. — Ничего подобного, англичаночка. Они просто подумают, что я жду своей очереди. Я рассмеялась и ушла в комнату. Легла на постель и уснула в полном восторге от Джейми: позволять себе вольные шуточки, а сам испугался даже мысли о том, чтобы спать со мной в одной комнате.
Я еще раз поблагодарила его, остановившись возле его временного ложа, перед тем как удалиться в свое вонючее убежище, но он только махнул небрежно рукой в ответ на мои слова. — Не такая уж это бескорыстная услуга с моей стороны, — сказал он. — Мне лучше не попадаться им на глаза. Я совершенно позабыла о том, что у него есть свои резоны держаться подальше от английской солдатни. Но мне тут же пришло в голову, что гораздо удобнее и безопаснее он мог бы устроиться на ночлег в теплой конюшне, нежели у моей двери на полу. — Но ведь сюда может кто-нибудь прийти, — сказала я, — тогда вас обнаружат. Он вытянул длинную руку и прикрыл распахнутый ставень. В коридоре стало темным-темно, и Джейми обратился в некую бесформенную массу. — Они не увидят моего лица, сказал он. К тому же мое имя не представляет для них никакого интереса, даже есть я назову настоящее, чего я не собираюсь делать. — Так-то так, — с сомнением заметила я, — но не покажется ли им странным, что вы торчите тут в темноте? Лица я его не видела, но судя по голосу, он улыбался. — Ничего подобного, англичаночка. Они просто подумают, что я жду своей очереди. Я рассмеялась и ушла в комнату. Легла на постель и уснула в полном восторге от Джейми: позволять себе вольные шуточки, а сам испугался даже мысли о том, чтобы спать со мной в одной комнате.
— Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
— Я еще никогда не был близок с женщиной... но я обнимал нескольких. — Он смущенно улыбнулся и встряхнул головой. — Это было не тоже самое. Я имею в виду, что держал женщин в объятиях и целовал их и... Он махнул рукой, отбрасывая это последнее «и». — Было приятно, в самом деле приятно. Сердце сильно билось, и дыхание становилось частым, и все такое. Но это было не так, как с тобой, когда я обнимаю и целую тебя. У него глаза цвета озер и неба, подумала я, и они такие же бездонные. Он протянул руку и дотронулся до моей нижней губы, коснувшись края. — Начинается так же, но через мгновение, — продолжил он негромко, — через мгновение мне кажется, что держу в руках живой огонь. Он нажал сильнее, обведя мои губы и погладив подбородок. — И я хочу лишь одного — броситься в этот огонь и сгореть.
— Я еще никогда не был близок с женщиной... но я обнимал нескольких. — Он смущенно улыбнулся и встряхнул головой. — Это было не тоже самое. Я имею в виду, что держал женщин в объятиях и целовал их и... Он махнул рукой, отбрасывая это последнее «и». — Было приятно, в самом деле приятно. Сердце сильно билось, и дыхание становилось частым, и все такое. Но это было не так, как с тобой, когда я обнимаю и целую тебя. У него глаза цвета озер и неба, подумала я, и они такие же бездонные. Он протянул руку и дотронулся до моей нижней губы, коснувшись края. — Начинается так же, но через мгновение, — продолжил он негромко, — через мгновение мне кажется, что держу в руках живой огонь. Он нажал сильнее, обведя мои губы и погладив подбородок. — И я хочу лишь одного — броситься в этот огонь и сгореть.
— Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
— Зачем он это сделал? — сердито спросила я Мурту. — Я же сказала ему, что припасла на этот случай настойку опия. — я похлопала по шекловому ридикюлю, который держала в руках. — Уж это точно свалило бы его с ног почище любого виски. Мурта усмехнулся: — О да. Но он сказал, что, если бы у него болела голова, он обязательно воспользовался бы твоим предложением. Но пить виски гораздо приятнее, чем это мерзкое черное снадобье.
— Зачем он это сделал? — сердито спросила я Мурту. — Я же сказала ему, что припасла на этот случай настойку опия. — я похлопала по шекловому ридикюлю, который держала в руках. — Уж это точно свалило бы его с ног почище любого виски. Мурта усмехнулся: — О да. Но он сказал, что, если бы у него болела голова, он обязательно воспользовался бы твоим предложением. Но пить виски гораздо приятнее, чем это мерзкое черное снадобье.
— Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
— Зачем вы это сделали? — Что? — спросил он в ответ, вытирая рукавом мокрое лицо. Осторожно ощупал разбитую губу и поморщился. — Приняли на себя наказание этой девушки. Вы её знаете? Спрашивать было вроде бы неловко, но мне ужасно хотелось знать, что скрывается за этим донкихотским поступком. — Я знаю, кто она, но никогда с ней не разговаривал. — Так зачем же вы так поступили? Зачем это сделали? Он пожал плечами, и это движение заставило его поморщится. — Для девушки очень стыдно, что её выпорют в холле. Мне легче. — Легче? — отозвалась я недоверчиво и посмотрела на его разбитое лицо. Он тем временем ощупал побитые ребра здоровой рукой, поднял глаза и улыбнулся мне однобокой улыбкой. — Да. Она совсем молоденькая. Ей было бы очень стыдно перед всеми, кто её знает, долго было бы стыдно. Мне просто больно, но ничего особенного нет. Дня через два всё пройдет. — Но почему все-таки вы? — спросила я. Вопрос явно удивил его. — А почему не я? Почему не он? Я могла бы сказать: потому что вы её не знаете. Потому что вы ранены. Потому что необходимо особое мужество, чтобы стоять лицом к толпе людей и получать удары по лицу – независимо от того, какие мотивы руководили вами.
— Зачем вы это сделали? — Что? — спросил он в ответ, вытирая рукавом мокрое лицо. Осторожно ощупал разбитую губу и поморщился. — Приняли на себя наказание этой девушки. Вы её знаете? Спрашивать было вроде бы неловко, но мне ужасно хотелось знать, что скрывается за этим донкихотским поступком. — Я знаю, кто она, но никогда с ней не разговаривал. — Так зачем же вы так поступили? Зачем это сделали? Он пожал плечами, и это движение заставило его поморщится. — Для девушки очень стыдно, что её выпорют в холле. Мне легче. — Легче? — отозвалась я недоверчиво и посмотрела на его разбитое лицо. Он тем временем ощупал побитые ребра здоровой рукой, поднял глаза и улыбнулся мне однобокой улыбкой. — Да. Она совсем молоденькая. Ей было бы очень стыдно перед всеми, кто её знает, долго было бы стыдно. Мне просто больно, но ничего особенного нет. Дня через два всё пройдет. — Но почему все-таки вы? — спросила я. Вопрос явно удивил его. — А почему не я? Почему не он? Я могла бы сказать: потому что вы её не знаете. Потому что вы ранены. Потому что необходимо особое мужество, чтобы стоять лицом к толпе людей и получать удары по лицу – независимо от того, какие мотивы руководили вами.
— Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
То, что мне казалось ловушкой — семья, клан, — было его силой. А то, что я считала своей — одиночество, отсутствие уз, — было моей слабостью. Познав близость, добро и зло, Джейми сумел все оставить и шагнуть дальше в одиночку. А я, когда-то так гордившаяся своей самодостаточностью и независимостью, теперь не выносила и мысли, что вновь останусь одна.
То, что мне казалось ловушкой — семья, клан, — было его силой. А то, что я считала своей — одиночество, отсутствие уз, — было моей слабостью. Познав близость, добро и зло, Джейми сумел все оставить и шагнуть дальше в одиночку. А я, когда-то так гордившаяся своей самодостаточностью и независимостью, теперь не выносила и мысли, что вновь останусь одна.
— Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
Даже самые толстые стены имеют двери.
— Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
— Я знаю, Клэр, что есть вещи, о которых ты не хочешь говорить мне. Скорее даже не можешь говорить о них. «Знал бы ты, насколько ты прав», — подумала я. — Я никогда не стану принуждать тебя или настаивать на том, чтобы узнать о вещах, касающихся только тебя, — серьезно сказал он, посмотрел на свои руки и сжал ладони. — Есть вещи, которые я не могу рассказать тебе, по крайней мере пока. И не прошу тебя о том, чего ты не можешь мне дать. Прошу лишь об одном: пусть будет правдой то, что ты найдешь нужным сказать мне. И я обещаю тебе то же самое. Между нами сейчас ничего нет — кроме уважения, вероятно. И я думаю, что уважение дает место тайне, но не лжи. Ты согласна? — Да, я согласна. Обещаю быть честной.
— Я знаю, Клэр, что есть вещи, о которых ты не хочешь говорить мне. Скорее даже не можешь говорить о них. «Знал бы ты, насколько ты прав», — подумала я. — Я никогда не стану принуждать тебя или настаивать на том, чтобы узнать о вещах, касающихся только тебя, — серьезно сказал он, посмотрел на свои руки и сжал ладони. — Есть вещи, которые я не могу рассказать тебе, по крайней мере пока. И не прошу тебя о том, чего ты не можешь мне дать. Прошу лишь об одном: пусть будет правдой то, что ты найдешь нужным сказать мне. И я обещаю тебе то же самое. Между нами сейчас ничего нет — кроме уважения, вероятно. И я думаю, что уважение дает место тайне, но не лжи. Ты согласна? — Да, я согласна. Обещаю быть честной.
— Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
Он наклонился ко мне и прижался губами к моим губам. Мне приходилось целовать мужчин, особенно во время войны, когда флирт и постоянные романы были легкомысленными спутниками смерти и неуверенности в завтрашнем дне. С Джейми это было совсем по-другому. Его исключительная нежность ни в малой мене не была продиктована опытом; скорее она была проявлением силы, осознающей, но сдерживающей себя; вызовом и побуждением тем более примечательными, что в них не заключалось требования. Я твой, как бы говорила она. И если ты меня принимаешь, значит... Я принимала, губы мои приоткрылись навстречу его губам, да, я принимала от всего сердца и вызов, и пробуждение.
Он наклонился ко мне и прижался губами к моим губам. Мне приходилось целовать мужчин, особенно во время войны, когда флирт и постоянные романы были легкомысленными спутниками смерти и неуверенности в завтрашнем дне. С Джейми это было совсем по-другому. Его исключительная нежность ни в малой мене не была продиктована опытом; скорее она была проявлением силы, осознающей, но сдерживающей себя; вызовом и побуждением тем более примечательными, что в них не заключалось требования. Я твой, как бы говорила она. И если ты меня принимаешь, значит... Я принимала, губы мои приоткрылись навстречу его губам, да, я принимала от всего сердца и вызов, и пробуждение.
— Чужестранка · книга
Ты кровь от крови моей и кость от кости моей, Я тело свое отдаю тебе, чтобы двое мы стали одно, И душу мою отдаю тебе в залог до конца моих дней.
— Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
— Ох, Джейми, я тебя ужасно люблю! И тут настал его черед смеяться. Он перегнулся чуть ли не вдвое, потом уселся на обочину, обуреваемый весельем. Медленным движением откинулся назад и улегся на высокую траву, задыхаясь и взвизгивая от смеха. — Что это с тобой? — уставилась я на него. Отсмеявшись, он сел и вытер глаза. Бурно дыша, тряхнул головой. — Мурта был прав насчет женщин. Англичаночка, ради тебя я рисковал жизнью, я совершил кражу, поджог и нападение, да еще и убил человека. В награду ты изругала меня, унижая мое мужское достоинство, пнула по яйцам и расцарапала мне лицо. Потом я избил тебя до полусмерти и рассказал тебе о самых унизительных для меня вещах, какие со мной случались, и ты говоришь, что любишь меня.
— Ох, Джейми, я тебя ужасно люблю! И тут настал его черед смеяться. Он перегнулся чуть ли не вдвое, потом уселся на обочину, обуреваемый весельем. Медленным движением откинулся назад и улегся на высокую траву, задыхаясь и взвизгивая от смеха. — Что это с тобой? — уставилась я на него. Отсмеявшись, он сел и вытер глаза. Бурно дыша, тряхнул головой. — Мурта был прав насчет женщин. Англичаночка, ради тебя я рисковал жизнью, я совершил кражу, поджог и нападение, да еще и убил человека. В награду ты изругала меня, унижая мое мужское достоинство, пнула по яйцам и расцарапала мне лицо. Потом я избил тебя до полусмерти и рассказал тебе о самых унизительных для меня вещах, какие со мной случались, и ты говоришь, что любишь меня.
— Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга

20 из 60

Смотрите также

Все цитаты — Диана Гэблдон Все подборки — Диана Гэблдон Каталог подборок Авторы