38 цитат Дина Кунца, ставших крылатыми

Дин Кунц — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 38 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Боль – это тоже власть.

   Боль – это тоже власть.

   — Ключи к полуночи · книга
2. «

   Иметь дело с такими паразитами, как ты, поверь мне, ох, как тяжело. Хуже не бывает. Было бы гораздо проще кончать с вами при первой же встрече, сделать так, чтобы вас разнесло на мелкие клочки или чтобы на мелкие клочки разнесло бы ваши головы.

   Иметь дело с такими паразитами, как ты, поверь мне, ох, как тяжело. Хуже не бывает. Было бы гораздо проще кончать с вами при первой же встрече, сделать так, чтобы вас разнесло на мелкие клочки или чтобы на мелкие клочки разнесло бы ваши головы.

   — Слёзы дракона · книга
3. «

   Мы загнали себя в западню. Такое с нами и раньше случалось, но сейчас все гораздо хуже и страшнее. А виной всему гордыня, надменность, зависть. Мы теряем все, абсолютно все. И уже невозможно повернуть назад, нельзя изменить содеянного.

   Мы загнали себя в западню. Такое с нами и раньше случалось, но сейчас все гораздо хуже и страшнее. А виной всему гордыня, надменность, зависть. Мы теряем все, абсолютно все. И уже невозможно повернуть назад, нельзя изменить содеянного.

   — Кристофер Сноу · книга
4. «

   — ... я не смог работать психиатром, общаться с пациентами. — Правда?! — Каждый день в компании неврастеников. Я начал чувствовать, что половину из них следует заключить в сумасшедший дом. Я оставил это поле деятельности. Это было лучше для меня и для пациентов. — Я бы тоже так сказал. — Я немного осмотрелся. Двадцать лет назад стал полицейским-патологоанатомом. — Мертвые не нервничают. — Нисколечко.

   — ... я не смог работать психиатром, общаться с пациентами. — Правда?! — Каждый день в компании неврастеников. Я начал чувствовать, что половину из них следует заключить в сумасшедший дом. Я оставил это поле деятельности. Это было лучше для меня и для пациентов. — Я бы тоже так сказал. — Я немного осмотрелся. Двадцать лет назад стал полицейским-патологоанатомом. — Мертвые не нервничают. — Нисколечко.

   — Доктор Эндерби · книга
5. «

   — Хорошо, — кивнула Микки, — давай зайдем с другой стороны. Ты — ребёнок, потому что у тебя ещё нет буферов. Лайлани вздрогнула. — Несправедливо. Ты знаешь, что это мое больное место. — Да что у тебя может болеть? Там же просто ничего нет. Всё плоское, как кусок швейцарского сыра на этой тарелке.

   — Хорошо, — кивнула Микки, — давай зайдем с другой стороны. Ты — ребёнок, потому что у тебя ещё нет буферов. Лайлани вздрогнула. — Несправедливо. Ты знаешь, что это мое больное место. — Да что у тебя может болеть? Там же просто ничего нет. Всё плоское, как кусок швейцарского сыра на этой тарелке.

   — Микки Белсонг · книга
6. «

   Но я должен думать об этом, разве не так? Я хочу сказать, если и есть какой-то конец воспоминаниям, если я когда-либо приму случившееся, я должен пропускать его через себя снова и снова, пока оно не лишится всех своих красок. Всех красок и острых краев и боли. Возможно, повторение есть мать приятия.

   Но я должен думать об этом, разве не так? Я хочу сказать, если и есть какой-то конец воспоминаниям, если я когда-либо приму случившееся, я должен пропускать его через себя снова и снова, пока оно не лишится всех своих красок. Всех красок и острых краев и боли. Возможно, повторение есть мать приятия.

   — Мышка за стенкой скребется всю ночь · книга
7. «

   Необычные желания приводят к крушению надежды; это, в свою очередь, вызывает гнев; гнев перерастает в ненависть; ненависть порождает насилие, а насилие очень часто успокаивает.

   Необычные желания приводят к крушению надежды; это, в свою очередь, вызывает гнев; гнев перерастает в ненависть; ненависть порождает насилие, а насилие очень часто успокаивает.

   — Мистер убийца · книга
8. «

   Любовь – это сила, которая может сдвинуть горы.

   Любовь – это сила, которая может сдвинуть горы.

   — Ключи к полуночи · книга
9. «

   Иногда совсем неплохо быть одним из «братьев наших меньших», подумал Сэм. Жить, как подсказывают органы чувств, ни о чём не задумываться. Или взять тот же компьютер — другую крайность... совершенный электронный мозг, холодный расчёт, и никаких тебе чувств. Никто, кроме людей, не несёт на себе двойное бремя интеллекта и чувств, это страшно усложняет жизнь; вы либо постоянно думаете о своих чувствах вместо того, чтобы действовать инстинктивно, либо стараетесь понять, какое чувство вы должны испытывать в данной ситуации. Ваши мысли и суждения неизбежно окрашены эмоциями — причём некоторые из них находятся на уровне подсознания, и вы не можете даже до конца понять, почему вы выбрали то или иное решение, так или иначе поступили. Чувства затуманивают разум, но если вы попытаетесь разобраться в них, то они ускользают от вас. Глубоко чувствовать и одновременно ясно мыслить — это то же самое, что проехать на одноколёсном велосипеде по проволоке, натянутой на головокружительной высоте, да ещё при этом жонглировать шестью гимнастическими булавами.

   Иногда совсем неплохо быть одним из «братьев наших меньших», подумал Сэм. Жить, как подсказывают органы чувств, ни о чём не задумываться. Или взять тот же компьютер — другую крайность... совершенный электронный мозг, холодный расчёт, и никаких тебе чувств. Никто, кроме людей, не несёт на себе двойное бремя интеллекта и чувств, это страшно усложняет жизнь; вы либо постоянно думаете о своих чувствах вместо того, чтобы действовать инстинктивно, либо стараетесь понять, какое чувство вы должны испытывать в данной ситуации. Ваши мысли и суждения неизбежно окрашены эмоциями — причём некоторые из них находятся на уровне подсознания, и вы не можете даже до конца понять, почему вы выбрали то или иное решение, так или иначе поступили. Чувства затуманивают разум, но если вы попытаетесь разобраться в них, то они ускользают от вас. Глубоко чувствовать и одновременно ясно мыслить — это то же самое, что проехать на одноколёсном велосипеде по проволоке, натянутой на головокружительной высоте, да ещё при этом жонглировать шестью гимнастическими булавами.

   — Полночь · книга
10. «

    Думаю, если бы с другой планеты проводили исследования Земли, то они обнаружили бы, что люди, читающие книги, не так остро страдают от депрессий, реже кончают жизнь самоубийством и чувствуют себя более уверенными. Но не всякие книги. Не те книги, где люди — мусор, жизнь — отвратна, а бога — нет. В таких книгах одна модная чепуха.

    Думаю, если бы с другой планеты проводили исследования Земли, то они обнаружили бы, что люди, читающие книги, не так остро страдают от депрессий, реже кончают жизнь самоубийством и чувствуют себя более уверенными. Но не всякие книги. Не те книги, где люди — мусор, жизнь — отвратна, а бога — нет. В таких книгах одна модная чепуха.

    — Мистер убийца · книга
11. «

    Но порой, когда уже нет надежды на помощь кого-либо из нашего мира, случается чудо, и приходит кто-то из дальнего далека, и тогда остается лишь поверить в реальность Невозможного.

    Но порой, когда уже нет надежды на помощь кого-либо из нашего мира, случается чудо, и приходит кто-то из дальнего далека, и тогда остается лишь поверить в реальность Невозможного.

    — Дин Кунц · книга
12. «

    Работа — это жаба, сидящая на наших жизнях.

    Работа — это жаба, сидящая на наших жизнях.

    — Подозреваемый · книга
13. «

    Угрызения совести — чушь собачья. Просто ему нравилось посыпать голову пеплом и рвать на себе волосы.

    Угрызения совести — чушь собачья. Просто ему нравилось посыпать голову пеплом и рвать на себе волосы.

    — При свете луны · книга
14. «

    Но жалость, в конце концов, ничего не значит. Она словно святая вода, которой даже и жажду не утолишь.

    Но жалость, в конце концов, ничего не значит. Она словно святая вода, которой даже и жажду не утолишь.

    — Мышка за стенкой скребется всю ночь · книга
15. «

    Верить нельзя никому, почти никому. Даже друзьям. Люди, которые говорят, что любят тебя, самые худшие, самые опасные, самые ненадежные из всех. Люди, которые говорят, что любят тебя, воспользуются тобой, как только предоставится возможность. Ты должен всегда помнить, что они только ждут момента, чтобы поймать тебя. Любовь — это трюк. Маска. Способ заставить тебя ослабить контроль. Никогда не ослабляй контроль. Никогда.

    Верить нельзя никому, почти никому. Даже друзьям. Люди, которые говорят, что любят тебя, самые худшие, самые опасные, самые ненадежные из всех. Люди, которые говорят, что любят тебя, воспользуются тобой, как только предоставится возможность. Ты должен всегда помнить, что они только ждут момента, чтобы поймать тебя. Любовь — это трюк. Маска. Способ заставить тебя ослабить контроль. Никогда не ослабляй контроль. Никогда.

    — Рой Борден · книга
16. «

    ...иногда можно научиться хорошему и на плохом примере.

    ...иногда можно научиться хорошему и на плохом примере.

    — При свете луны · книга
17. «

    Писатель — это то, что он пишет, и он становится тем, о ком пишет. Именно поэтому я избегаю писать книги, в которых зло побеждает добро.

    Писатель — это то, что он пишет, и он становится тем, о ком пишет. Именно поэтому я избегаю писать книги, в которых зло побеждает добро.
18. «

    Любовь – это миф.

    Любовь – это миф.

    — Ключи к полуночи · книга
19. «

    Страх — яд, вырабатываемый рассудком, смелость — антидот, который всегда наготове в душе.

    Страх — яд, вырабатываемый рассудком, смелость — антидот, который всегда наготове в душе.

    — мать Кертиса · книга
20. «

    Мир настолько заполнен страданиями и несправедливостью, что каждый, кто хочет, чтобы ему помогли покончить жизнь самоубийством, независимо от того, болен он или нет, должен получить такую помощь.

    Мир настолько заполнен страданиями и несправедливостью, что каждый, кто хочет, чтобы ему помогли покончить жизнь самоубийством, независимо от того, болен он или нет, должен получить такую помощь.

    — Тёмные реки сердца · книга