88 цитат Дина Кунца, проверенных временем

Дин Кунц — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 88 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Иметь дело с такими паразитами, как ты, поверь мне, ох, как тяжело. Хуже не бывает. Было бы гораздо проще кончать с вами при первой же встрече, сделать так, чтобы вас разнесло на мелкие клочки или чтобы на мелкие клочки разнесло бы ваши головы.

   Иметь дело с такими паразитами, как ты, поверь мне, ох, как тяжело. Хуже не бывает. Было бы гораздо проще кончать с вами при первой же встрече, сделать так, чтобы вас разнесло на мелкие клочки или чтобы на мелкие клочки разнесло бы ваши головы.

   — Слёзы дракона · книга
2. «

   Стрелки любых часов — это ножницы, отрезающие от нашей жизни кусок за куском. Цифры, сменяющие друг друга на циферблате, — обратный отсчет времени на бомбе с часовым механизмом, который неумолимо приближает момент, когда жизнь взорвется, бесследно разметав наши горящие остатки.

   Стрелки любых часов — это ножницы, отрезающие от нашей жизни кусок за куском. Цифры, сменяющие друг друга на циферблате, — обратный отсчет времени на бомбе с часовым механизмом, который неумолимо приближает момент, когда жизнь взорвется, бесследно разметав наши горящие остатки.

   — Кристофер Сноу · книга
3. «

   Всяк виденья свои созерцает, Всяк расслышит особенный гимн, Душу всякого отягощает Грех несходный, грех, чуждый другим. Злое сонмище там разгулялось - Бесов злее не знает и ад. Но любовь, благостыня и жалость Также в душах заблудших гостят.

   Всяк виденья свои созерцает, Всяк расслышит особенный гимн, Душу всякого отягощает Грех несходный, грех, чуждый другим. Злое сонмище там разгулялось - Бесов злее не знает и ад. Но любовь, благостыня и жалость Также в душах заблудших гостят.

   — Гиблое место · книга
4. «

   Безразличие — вот единственное лекарство от безумия и отчаяния.

   Безразличие — вот единственное лекарство от безумия и отчаяния.

   — Единственный выживший · книга
5. «

   Мы смеемся и плачем, и кровь у нас того же цвета, что и у всех.

   Мы смеемся и плачем, и кровь у нас того же цвета, что и у всех.

   — Ключи к полуночи · книга
6. «

   Иногда ограниченные люди вымещают собственное раздражение на детях.

   Иногда ограниченные люди вымещают собственное раздражение на детях.

   — Ночной кошмар · книга
7. «

   На индивидуальном уровне состояние человека изменяется день ото дня, даже от часа к часу, а поглощенный жалостью к себе из-за неудачи, ты можешь упустить возможность стать триумфатором. И на каждый акт бесчеловечности люди совершают сотни добрых дел. Поэтому, если уж тебе дана способность думать, лучше думать о доброте, которую люди проявляют по отношению друг к другу, даже в обществе, где культурная элита насмехается над добродетелью и восхваляет жестокость.

   На индивидуальном уровне состояние человека изменяется день ото дня, даже от часа к часу, а поглощенный жалостью к себе из-за неудачи, ты можешь упустить возможность стать триумфатором. И на каждый акт бесчеловечности люди совершают сотни добрых дел. Поэтому, если уж тебе дана способность думать, лучше думать о доброте, которую люди проявляют по отношению друг к другу, даже в обществе, где культурная элита насмехается над добродетелью и восхваляет жестокость.

   — При свете луны · книга
8. «

   Он вспоминает одну картину, в которой психиатр уверяет своего клиента, героя картины, в том, что если человек задаётся вопросом, нормален ли он, то он наверняка нормален. Настоящие шизики всегда твёрдо уверены в своей нормальности. Поэтому он, скорее всего, нормален, раз способен подвергать этот факт сомнению.

   Он вспоминает одну картину, в которой психиатр уверяет своего клиента, героя картины, в том, что если человек задаётся вопросом, нормален ли он, то он наверняка нормален. Настоящие шизики всегда твёрдо уверены в своей нормальности. Поэтому он, скорее всего, нормален, раз способен подвергать этот факт сомнению.

   — Мистер убийца · книга
9. «

   Злость — надёжная защита, но она не даёт ни единого шанса на окончательную победу. Злость лечит, но не излечивает, временно снимает боль, но не выдергивает шип, который является её причиной.

   Злость — надёжная защита, но она не даёт ни единого шанса на окончательную победу. Злость лечит, но не излечивает, временно снимает боль, но не выдергивает шип, который является её причиной.

   — До рая подать рукой · книга
10. «

    — Но в грязи-то меня вываляли. И я думала... Боялась, если заговорю об этом, злость покинет меня. Злость помогала мне выжить, тётя Джен. Лишившись злости, с чем бы я осталась? — С душевным покоем...

    — Но в грязи-то меня вываляли. И я думала... Боялась, если заговорю об этом, злость покинет меня. Злость помогала мне выжить, тётя Джен. Лишившись злости, с чем бы я осталась? — С душевным покоем...

    — Дженева · книга
11. «

    Когда имеешь дело с правительством, не приходится уповать на закон. Ведь эти люди сами решают, что законно, а что незаконно. Это все равно, что играть в покер с самим Господом Богом.

    Когда имеешь дело с правительством, не приходится уповать на закон. Ведь эти люди сами решают, что законно, а что незаконно. Это все равно, что играть в покер с самим Господом Богом.

    — Эрни · книга
12. «

    Единственным, совершенно бескорыстным другом человека в этом корыстном мире, другом, который никогда не покинет его, который никогда не бывает неблагодарным и не предаст его, является собака. Собака останется рядом с человеком в богатстве и бедности, в здравии и болезни. Она будет спать на холодной земле, где дуют зимние ветры и яростно метёт снег, только бы быть рядом с хозяином. Собака будет целовать ему руку, даже если эта рука не может дать ей еды; она будет зализывать раны и царапины — результат столкновений с жестокостью окружающего мира. Собака охраняет сон своего нищего хозяина так же ревностно, как если бы он был принцем. Когда уходят все остальные друзья, этот останется. Когда все богатства улетучатся и всё разваливается на куски, собака так же постоянна в своей любви, как солнце, шествующее по небу.

    Единственным, совершенно бескорыстным другом человека в этом корыстном мире, другом, который никогда не покинет его, который никогда не бывает неблагодарным и не предаст его, является собака. Собака останется рядом с человеком в богатстве и бедности, в здравии и болезни. Она будет спать на холодной земле, где дуют зимние ветры и яростно метёт снег, только бы быть рядом с хозяином. Собака будет целовать ему руку, даже если эта рука не может дать ей еды; она будет зализывать раны и царапины — результат столкновений с жестокостью окружающего мира. Собака охраняет сон своего нищего хозяина так же ревностно, как если бы он был принцем. Когда уходят все остальные друзья, этот останется. Когда все богатства улетучатся и всё разваливается на куски, собака так же постоянна в своей любви, как солнце, шествующее по небу.

    — Ангелы-хранители · книга
13. «

    Если можешь, не причиняй вреда другим; ради друга иди на любые жертвы; отвечай сам за себя, ничего не проси у других и развлекайся как можешь. Не слишком задумывайся о том, что будет завтра, живи моментом и верь, что твое существование имеет смысл даже тогда, когда окружающий мир превращается в хаос и катится в тартарары. Когда жизнь бьет тебя молотком в лицо, делай вид, что это не молоток, а кремовый торт. Иногда нам не остается ничего, кроме черного юмора, но черный юмор – тоже поддержка.

    Если можешь, не причиняй вреда другим; ради друга иди на любые жертвы; отвечай сам за себя, ничего не проси у других и развлекайся как можешь. Не слишком задумывайся о том, что будет завтра, живи моментом и верь, что твое существование имеет смысл даже тогда, когда окружающий мир превращается в хаос и катится в тартарары. Когда жизнь бьет тебя молотком в лицо, делай вид, что это не молоток, а кремовый торт. Иногда нам не остается ничего, кроме черного юмора, но черный юмор – тоже поддержка.

    — Скованный Ночью · книга
14. «

    Нет, мэм. Если мы говорим об ответе, то нет. Ответ – целая большая энциклопедия, гораздо сложнее, чем этот. Одна любовь – легкий ответ, а легкие ответы обычно ведут к разрушению миров. Любовь – часть ответа, само собой, но только часть. Надежда – другая часть, и смелость, и милосердие, и смех, и умение видеть, каким зеленым выглядят сосны после дождя, как под лучами заходящего солнца трава прерий превращается в расплавленное золото. У ответа так много частей, что их все на футболке не написать. Не хватит места.

    Нет, мэм. Если мы говорим об ответе, то нет. Ответ – целая большая энциклопедия, гораздо сложнее, чем этот. Одна любовь – легкий ответ, а легкие ответы обычно ведут к разрушению миров. Любовь – часть ответа, само собой, но только часть. Надежда – другая часть, и смелость, и милосердие, и смех, и умение видеть, каким зеленым выглядят сосны после дождя, как под лучами заходящего солнца трава прерий превращается в расплавленное золото. У ответа так много частей, что их все на футболке не написать. Не хватит места.

    — Скованный Ночью · книга
15. «

    Иногда в именах — судьба. Взгляни на себя. Сладкозвучные имя и фамилия, сложена, как модель... <...> С другой стороны — я... у меня только красивое имя, за которым следует нечто бессмысленное вроде Клонка. Я красивая на половину.

    Иногда в именах — судьба. Взгляни на себя. Сладкозвучные имя и фамилия, сложена, как модель... <...> С другой стороны — я... у меня только красивое имя, за которым следует нечто бессмысленное вроде Клонка. Я красивая на половину.

    — Лайлани Клонк · книга
16. «

    Мы все живем в мире, который по существу зона боевых действий. У нас отберут все, что мы любим, а напоследок — жизнь. И однако, куда не посмотри, я нахожу на этом поле битвы великую красоту, и милосердие, и обещание счастья.

    Мы все живем в мире, который по существу зона боевых действий. У нас отберут все, что мы любим, а напоследок — жизнь. И однако, куда не посмотри, я нахожу на этом поле битвы великую красоту, и милосердие, и обещание счастья.

    — Апокалипсис Томаса · книга
17. «

    Я не знаменитость. Не отпрыск знаменитости. Не женат, и не был, на знаменитости, меня не совращала знаменитость, у меня не изымали почку для трансплатации знаменитости. Более того, у меня нет ни малейшего желания быть знаменитостью.

    Я не знаменитость. Не отпрыск знаменитости. Не женат, и не был, на знаменитости, меня не совращала знаменитость, у меня не изымали почку для трансплатации знаменитости. Более того, у меня нет ни малейшего желания быть знаменитостью.

    — Странный Томас · книга
18. «

    — ... я не смог работать психиатром, общаться с пациентами. — Правда?! — Каждый день в компании неврастеников. Я начал чувствовать, что половину из них следует заключить в сумасшедший дом. Я оставил это поле деятельности. Это было лучше для меня и для пациентов. — Я бы тоже так сказал. — Я немного осмотрелся. Двадцать лет назад стал полицейским-патологоанатомом. — Мертвые не нервничают. — Нисколечко.

    — ... я не смог работать психиатром, общаться с пациентами. — Правда?! — Каждый день в компании неврастеников. Я начал чувствовать, что половину из них следует заключить в сумасшедший дом. Я оставил это поле деятельности. Это было лучше для меня и для пациентов. — Я бы тоже так сказал. — Я немного осмотрелся. Двадцать лет назад стал полицейским-патологоанатомом. — Мертвые не нервничают. — Нисколечко.

    — Доктор Эндерби · книга
19. «

    Дождь омывал мир, и этот шелест казался очищающим, хотя некоторые пятна отмыть невозможно никогда.

    Дождь омывал мир, и этот шелест казался очищающим, хотя некоторые пятна отмыть невозможно никогда.

    — Тёмные реки сердца · книга
20. «

    Думаю, если бы с другой планеты проводили исследования Земли, то они обнаружили бы, что люди, читающие книги, не так остро страдают от депрессий, реже кончают жизнь самоубийством и чувствуют себя более уверенными. Но не всякие книги. Не те книги, где люди — мусор, жизнь — отвратна, а бога — нет. В таких книгах одна модная чепуха.

    Думаю, если бы с другой планеты проводили исследования Земли, то они обнаружили бы, что люди, читающие книги, не так остро страдают от депрессий, реже кончают жизнь самоубийством и чувствуют себя более уверенными. Но не всякие книги. Не те книги, где люди — мусор, жизнь — отвратна, а бога — нет. В таких книгах одна модная чепуха.

    — Мистер убийца · книга