197 цитат Дины Рубины, проверенных временем

Подборка из 197 цитат Дины Рубины: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Революция всегда быстро ломает. Только строит она медленно.

   Революция всегда быстро ломает. Только строит она медленно.

   — Тотальный диктант · книга
2. «

   Никто не виноват, просто я его не любила. Он был мой друг, мой спаситель… но брак на этом не держится. Нужна любовь. Нужна такая влага души, чтоб всхлипывала, дрожала, наполнялась до краёв… А я высохла. И никого не любила… кроме Адама…

   Никто не виноват, просто я его не любила. Он был мой друг, мой спаситель… но брак на этом не держится. Нужна любовь. Нужна такая влага души, чтоб всхлипывала, дрожала, наполнялась до краёв… А я высохла. И никого не любила… кроме Адама…

   — Мирьям · книга
3. «

   Единственный соперник, к которому меня ревнует мой муж, это мое писательское одиночество над каждой следующей страницей.

   Единственный соперник, к которому меня ревнует мой муж, это мое писательское одиночество над каждой следующей страницей.

   — Больно только когда смеюсь · книга
4. «

   Любую женщину можно привести в порядок, если вложить в неё какое-то количество денег...

   Любую женщину можно привести в порядок, если вложить в неё какое-то количество денег...

   — Русская канарейка. Голос · книга
5. «

   О, насчёт чая, знаете, я совершенно русский, вернее совершенный англичанин, то есть казах казахом: смело наливайте молока по самый край!

   О, насчёт чая, знаете, я совершенно русский, вернее совершенный англичанин, то есть казах казахом: смело наливайте молока по самый край!

   — Русская канарейка. Желтухин · книга
6. «

   В пустой квартире тоже есть своя эстетика. Ожидание новой жизни.

   В пустой квартире тоже есть своя эстетика. Ожидание новой жизни.

   — На солнечной стороне улицы · книга
7. «

   Вот уж не стоит судить о характере автора по его произведениям.

   Вот уж не стоит судить о характере автора по его произведениям.

   — Больно только когда смеюсь · книга
8. «

   Вот и я говорю… Живешь ты, живешь, очумеешь уже от этой говенной жизни, запаршивеешь душой, думаешь, что никакой любви и нет… А она, девочки, есть! Надо только затаиться, ждать и не рыпаться.

   Вот и я говорю… Живешь ты, живешь, очумеешь уже от этой говенной жизни, запаршивеешь душой, думаешь, что никакой любви и нет… А она, девочки, есть! Надо только затаиться, ждать и не рыпаться.

   — Надя · книга
9. «

   Что касается умения «быть любимым» – тут все гораздо сложнее. Оно присуще только очень эгоистичным, умным и расчетливым людям.

   Что касается умения «быть любимым» – тут все гораздо сложнее. Оно присуще только очень эгоистичным, умным и расчетливым людям.

   — Больно только когда смеюсь · книга
10. «

    Всё зависит от остроты взгляда: способен ты выхватить натуру из гущи или нет: лицо, жест, смысл сцены... Конечно, ядро нашего дела — репортажная съёмка. Тут никуда не деться: да, девяносто процентов снимков уходит в брак. Но те, что остаются... Это всегда секундный роман: увидел, влюбился — и человек даже ничего не почувствовал, потому что от «полюбил» до «расстались» проходит мгновение...

    Всё зависит от остроты взгляда: способен ты выхватить натуру из гущи или нет: лицо, жест, смысл сцены... Конечно, ядро нашего дела — репортажная съёмка. Тут никуда не деться: да, девяносто процентов снимков уходит в брак. Но те, что остаются... Это всегда секундный роман: увидел, влюбился — и человек даже ничего не почувствовал, потому что от «полюбил» до «расстались» проходит мгновение...

    — Русская канарейка. Голос · книга
11. «

    Беда была в том, что китайцы и слышать не хотели о китайцах. Наверное, потому, что были евреями.

    Беда была в том, что китайцы и слышать не хотели о китайцах. Наверное, потому, что были евреями.

    — Наш китайский бизнес · книга
12. «

    На самом деле с человеком – его сердцевиной – не происходит ничего. Он по-прежнему жаждет счастья, он хочет читать о человеческих страстях, потому что он сам в себе либо их задавил, либо ими живет. Человек — это всегда любовь, ненависть, долготерпение. Но вот что сейчас действительно страшно меняет человека, не знаю, что ещё будет с детьми – это Интернет, это социальные сети. Это растекание по каким-то миллионам разных общений, постоянное стремление уйти от себя, не дать себе остаться наедине с собой и заглянуть в себя, неумение занять себя. И мне в этом новом романе [«Русская канарейка»] нужно было победить этого читателя, заставить: «Сядь и прочитай». Потому что нынешний человек всё бросает и сидит с этим айпадом, айфоном, айшмоном и не может оторваться от этого экрана, уходя в дурную бесконечность дурного многоговорения, совершенно пустого. Человек в Интернете — облегченный, освобожденный от разговора с самим собой и с собеседником, но при этом не избавленный ни от своих комплексов, ни от жадного поиска страстей.

    На самом деле с человеком – его сердцевиной – не происходит ничего. Он по-прежнему жаждет счастья, он хочет читать о человеческих страстях, потому что он сам в себе либо их задавил, либо ими живет. Человек — это всегда любовь, ненависть, долготерпение. Но вот что сейчас действительно страшно меняет человека, не знаю, что ещё будет с детьми – это Интернет, это социальные сети. Это растекание по каким-то миллионам разных общений, постоянное стремление уйти от себя, не дать себе остаться наедине с собой и заглянуть в себя, неумение занять себя. И мне в этом новом романе [«Русская канарейка»] нужно было победить этого читателя, заставить: «Сядь и прочитай». Потому что нынешний человек всё бросает и сидит с этим айпадом, айфоном, айшмоном и не может оторваться от этого экрана, уходя в дурную бесконечность дурного многоговорения, совершенно пустого. Человек в Интернете — облегченный, освобожденный от разговора с самим собой и с собеседником, но при этом не избавленный ни от своих комплексов, ни от жадного поиска страстей.
13. «

    Пристрастие к выяснению отношений — один из тяжёлых пороков российской интеллигенции.

    Пристрастие к выяснению отношений — один из тяжёлых пороков российской интеллигенции.

    — На Верхней Масловке · книга
14. «

    Родной язык... его хочется держать во рту и посасывать слоги, как дегустатор слагает подробности аромата винного букета, лаская его послевкусие. Хочется ворочать камешки согласных между щёк, а гласные глотать по капле, и чтобы смысл иных слов уходил глубоко в землю, как весенние ливни в горах...

    Родной язык... его хочется держать во рту и посасывать слоги, как дегустатор слагает подробности аромата винного букета, лаская его послевкусие. Хочется ворочать камешки согласных между щёк, а гласные глотать по капле, и чтобы смысл иных слов уходил глубоко в землю, как весенние ливни в горах...

    — Русская канарейка. Голос · книга
15. «

    Только в одном чувстве человек велик и беззащитен одновременно. Только одно чувство способно заставить его совершить безумный подвиг или преступление. Только одно чувство он обожествляет, проклинает, зовёт и ждёт всю жизнь с исступлённым упорством. Это чувство — любовь. Уж какая достанется нам в нашей единственной жизни. Любовь — вознесение. Любовь — падение. Любовь — проклятие. Любовь — тихая радость. Любовь — вечное ожидание. Просто: любовь.

    Только в одном чувстве человек велик и беззащитен одновременно. Только одно чувство способно заставить его совершить безумный подвиг или преступление. Только одно чувство он обожествляет, проклинает, зовёт и ждёт всю жизнь с исступлённым упорством. Это чувство — любовь. Уж какая достанется нам в нашей единственной жизни. Любовь — вознесение. Любовь — падение. Любовь — проклятие. Любовь — тихая радость. Любовь — вечное ожидание. Просто: любовь.

    — Адам и Мирьям · книга
16. «

    – А вы-то сами помните какой-нибудь неразрешимый вопрос из детства, на который так и не получили ответа у взрослых? – Еще как помню. Вам по секрету скажу. Никогда никто так и не ответил мне в детстве на жгучий вопрос: «Как же Красная Шапочка вылезла из живота Серого волка, если она была жеваной?»

    – А вы-то сами помните какой-нибудь неразрешимый вопрос из детства, на который так и не получили ответа у взрослых? – Еще как помню. Вам по секрету скажу. Никогда никто так и не ответил мне в детстве на жгучий вопрос: «Как же Красная Шапочка вылезла из живота Серого волка, если она была жеваной?»

    — Больно только когда смеюсь · книга
17. «

    Женщина становится женщиной не когда физиология взмахнет своей дирижерской палочкой, а тогда, когда почувствует сокрушительную власть над мужчиной.

    Женщина становится женщиной не когда физиология взмахнет своей дирижерской палочкой, а тогда, когда почувствует сокрушительную власть над мужчиной.

    — Синдром Петрушки · книга
18. «

    После года блужданий по российской глубинке Москва стала казаться мне миражом, гигантской летающей тарелкой, случайно приземлившейся на берегах Москвы-реки и в любую минуту готовой сняться с места и исчезнуть в бездонном брюхе Вселенной.

    После года блужданий по российской глубинке Москва стала казаться мне миражом, гигантской летающей тарелкой, случайно приземлившейся на берегах Москвы-реки и в любую минуту готовой сняться с места и исчезнуть в бездонном брюхе Вселенной.

    — Синдикат · книга
19. «

    … Писали в те годы пером да чернилами, с непременным лиловым нажимом тут, завитком там, с правильными округлостями и вытянутыми петлями, с наклоном да с потягом, с виноградными усиками, цепляющими ягодку соседней буквы, с крепкими сяжками твёрдых согласных, с запятой-головастиком, что и сама было произведением искусства.

    … Писали в те годы пером да чернилами, с непременным лиловым нажимом тут, завитком там, с правильными округлостями и вытянутыми петлями, с наклоном да с потягом, с виноградными усиками, цепляющими ягодку соседней буквы, с крепкими сяжками твёрдых согласных, с запятой-головастиком, что и сама было произведением искусства.

    — Русская канарейка. Желтухин · книга
20. «

    Он догадывался, как беззащитен любой человек перед подземной тягой, перед могучим биением кровавого пульса в висках, того, что смывает любые условности и любые соображения о правилах хорошего тона, о родственных связях, о разнице в возрасте и прочих достойных соображениях.

    Он догадывался, как беззащитен любой человек перед подземной тягой, перед могучим биением кровавого пульса в висках, того, что смывает любые условности и любые соображения о правилах хорошего тона, о родственных связях, о разнице в возрасте и прочих достойных соображениях.

    — Русская канарейка. Желтухин · книга