Дмитрий Емец: жизненные цитаты: 48 фраз, которые разошлись на цитаты

Подборка из 48 цитат Дмитрого Емец: жизненные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Закон природы. Когда люди боятся отстать, они чаще всего обгоняют.

   Закон природы. Когда люди боятся отстать, они чаще всего обгоняют.

   — Дмитрий Емец · книга
2. «

   Видимо, тот, кто счастлив, счастлив вопреки всему. А кто несчастлив, тот тоже несчастлив вопреки всему. Подари ему хоть личное солнце вместо ночника, гарем турецкого султана для хорового пения и картину Леонардо как подставку для чайника.

   Видимо, тот, кто счастлив, счастлив вопреки всему. А кто несчастлив, тот тоже несчастлив вопреки всему. Подари ему хоть личное солнце вместо ночника, гарем турецкого султана для хорового пения и картину Леонардо как подставку для чайника.

   — Дмитрий Емец · книга
3. «

   Ничто так трезво и быстро не ставит человека на место, как голые факты.

   Ничто так трезво и быстро не ставит человека на место, как голые факты.

   — Дмитрий Емец · книга
4. «

   Странно. Девяноста пяти процентам людей я не могу сказать правду, потому что они ее не поймут или обидятся. И девяносто пять процентов людей никогда не говорят правды мне, потому что обижусь я. И сам себе я в десяти случаях из ста не могу сказать правду, потому что мне будет страшно.

   Странно. Девяноста пяти процентам людей я не могу сказать правду, потому что они ее не поймут или обидятся. И девяносто пять процентов людей никогда не говорят правды мне, потому что обижусь я. И сам себе я в десяти случаях из ста не могу сказать правду, потому что мне будет страшно.

   — Дмитрий Емец · книга
5. «

   Самые большие потери друзей происходят при недоразумениях. Когда кто-то думает, что ты что-то сказал или сделал, а ты злишься, что он может думать о тебе плохо, и действительно становишься плохим, и трещина — изначально несуществующая — становится все глубже. А мы никому не приносим столько зла, как человеку, которого однажды обидели, потом попытались простить, но что-то пошло не так и мы на него озлобились.

   Самые большие потери друзей происходят при недоразумениях. Когда кто-то думает, что ты что-то сказал или сделал, а ты злишься, что он может думать о тебе плохо, и действительно становишься плохим, и трещина — изначально несуществующая — становится все глубже. А мы никому не приносим столько зла, как человеку, которого однажды обидели, потом попытались простить, но что-то пошло не так и мы на него озлобились.

   — Дмитрий Емец · книга
6. «

   Если человек уверен, что мог бы переплыть океан в бельевом тазике, но не готов прямо сейчас встать со стула и вымыть сковороду, в которой уже двое суток гниет куриный жир, значит у него что-то не то с реальной оценкой своих возможностей.

   Если человек уверен, что мог бы переплыть океан в бельевом тазике, но не готов прямо сейчас встать со стула и вымыть сковороду, в которой уже двое суток гниет куриный жир, значит у него что-то не то с реальной оценкой своих возможностей.

   — Дмитрий Емец · книга
7. «

   Сложнее всего – ежедневное достоинство. День за днём, час за часом, особенно в часы, когда вокруг всё темно и безрадостно. Для этого нужно больше всего сил и мужества. Быть хорошим и ослепительным по выходным и вечерам пятниц не так уж и сложно. Поддерживать ровный спокойный свет каждый день в сотни раз сложней. Можно с воплем броситься под танк и взорвать его, и это будет красивый поступок, но это не означает ещё, хватило бы сил на ровное повседневное мужество. Спокойное горение, способность к самопожертвованию намного предпочтительнее истерической доблести.

   Сложнее всего – ежедневное достоинство. День за днём, час за часом, особенно в часы, когда вокруг всё темно и безрадостно. Для этого нужно больше всего сил и мужества. Быть хорошим и ослепительным по выходным и вечерам пятниц не так уж и сложно. Поддерживать ровный спокойный свет каждый день в сотни раз сложней. Можно с воплем броситься под танк и взорвать его, и это будет красивый поступок, но это не означает ещё, хватило бы сил на ровное повседневное мужество. Спокойное горение, способность к самопожертвованию намного предпочтительнее истерической доблести.

   — Дмитрий Емец · книга
8. «

   Моменты, когда можно было сделать выбор и пустить жизнь по другому руслу, кажутся теперь недосягаемо прекрасными. Хотя бы потому, что невозможно вернуться туда, откуда ты однажды ушёл. В решающий момент – и это потом особенно терзает – одно слово, один жест, одно движение – и всё, поезд жизни пошёл по другому пути. Сказать «Да» вместо «Нет» или, напротив, сказать «Нет» вместо «Да». Или уйти, или не уйти. И вот человек потом всю жизнь раз за разом возвращается памятью к этому моменту и совершает ТОТ САМЫЙ ПОСТУПОК.

   Моменты, когда можно было сделать выбор и пустить жизнь по другому руслу, кажутся теперь недосягаемо прекрасными. Хотя бы потому, что невозможно вернуться туда, откуда ты однажды ушёл. В решающий момент – и это потом особенно терзает – одно слово, один жест, одно движение – и всё, поезд жизни пошёл по другому пути. Сказать «Да» вместо «Нет» или, напротив, сказать «Нет» вместо «Да». Или уйти, или не уйти. И вот человек потом всю жизнь раз за разом возвращается памятью к этому моменту и совершает ТОТ САМЫЙ ПОСТУПОК.

   — Дмитрий Емец · книга
9. «

   Когда я был юн, то много читал. Сотни, тысячи книг! И легко мог представить себя в любой роли. Путешественника, пирата, благородного разбойника! Мое воображение подхватывало меня и несло! Я брал крепости, отыскивал клады, влюблялся сам, в меня влюблялись! Когда ты молод — все роли твои. А теперь я стар, и мне остались только две роли — роль дряхлого босса мафии и роль доброго волшебника. И обе эти роли мне тесны!

   Когда я был юн, то много читал. Сотни, тысячи книг! И легко мог представить себя в любой роли. Путешественника, пирата, благородного разбойника! Мое воображение подхватывало меня и несло! Я брал крепости, отыскивал клады, влюблялся сам, в меня влюблялись! Когда ты молод — все роли твои. А теперь я стар, и мне остались только две роли — роль дряхлого босса мафии и роль доброго волшебника. И обе эти роли мне тесны!

   — Дмитрий Емец · книга
10. «

    У дурака, как известно, две радости: первая радость – когда самому хорошо, вторая – когда другому плохо.

    У дурака, как известно, две радости: первая радость – когда самому хорошо, вторая – когда другому плохо.

    — Дмитрий Емец · книга
11. «

    Все врут. Просто некоторые врут сами себе.

    Все врут. Просто некоторые врут сами себе.

    — Дмитрий Емец · книга
12. «

    Мамы мальчиков почему-то всегда трясутся о своих тонконогих адамчиках куда больше, чем мамы девушек о своих подрастающих девочках. Им мерещится, что всякая готова загрести ее никому не нужное сокровище и спрятать его в мешок. Конечно, девушкам это кажется смешным, но потом они сами становятся матерями, и ситуация повторяется.

    Мамы мальчиков почему-то всегда трясутся о своих тонконогих адамчиках куда больше, чем мамы девушек о своих подрастающих девочках. Им мерещится, что всякая готова загрести ее никому не нужное сокровище и спрятать его в мешок. Конечно, девушкам это кажется смешным, но потом они сами становятся матерями, и ситуация повторяется.

    — Дмитрий Емец · книга
13. «

    Истина прячется не в словах, а в про­межутках между ними. В недоговорен­ностях. В крошечных трещинках.

    Истина прячется не в словах, а в про­межутках между ними. В недоговорен­ностях. В крошечных трещинках.

    — Дмитрий Емец · книга
14. «

    Чем с большим нетерпением схватишь какую-то штуковину, тем ненужнее она после окажется.

    Чем с большим нетерпением схватишь какую-то штуковину, тем ненужнее она после окажется.

    — Дмитрий Емец · книга
15. «

    Того, кого пустил однажды в душу, просто так уже не прогонишь. Там всегда остаётся его пустой стул.

    Того, кого пустил однажды в душу, просто так уже не прогонишь. Там всегда остаётся его пустой стул.

    — Дмитрий Емец · книга
16. «

    — Ты меня заставил! — Заставить нельзя! Я тебе помог, но решение ты принял сам. ... — Никакого решения я не принимал! Ты на меня орал! — На многих орали. Это мало что решает.

    — Ты меня заставил! — Заставить нельзя! Я тебе помог, но решение ты принял сам. ... — Никакого решения я не принимал! Ты на меня орал! — На многих орали. Это мало что решает.

    — Дмитрий Емец · книга
17. «

    В большинстве пар один позволяет любить себя, а другой откликается на любовь. При этом, как ни странно, больше получает не тот, кого любят, а тот, кто любит сам.

    В большинстве пар один позволяет любить себя, а другой откликается на любовь. При этом, как ни странно, больше получает не тот, кого любят, а тот, кто любит сам.

    — Дмитрий Емец · книга
18. «

    Основной противник добрых людей не злые люди, а добренькие. Да и вообще кто сказал, что зло не добренькое? Да оно, может, гуманнее добра в двести тысяч раз, как и маньяк до определенного момента добрее отца с ремнем. Поэтому если зло и придет к нам в ближайшие годы, то под маской такого глобального, вненационального, объединяющего и всеобщего добра, что мы к нему прямо все потянемся. Ещё и толкаться будем в очереди на эшафот.

    Основной противник добрых людей не злые люди, а добренькие. Да и вообще кто сказал, что зло не добренькое? Да оно, может, гуманнее добра в двести тысяч раз, как и маньяк до определенного момента добрее отца с ремнем. Поэтому если зло и придет к нам в ближайшие годы, то под маской такого глобального, вненационального, объединяющего и всеобщего добра, что мы к нему прямо все потянемся. Ещё и толкаться будем в очереди на эшафот.

    — Дмитрий Емец · книга
19. «

    Армию убивает не поражение, а бегство. Человека растаптывает не ошибка, а отчаяние.

    Армию убивает не поражение, а бегство. Человека растаптывает не ошибка, а отчаяние.

    — Дмитрий Емец · книга
20. «

    Пока ты делаешь что-либо под влиянием настроения — ты уязвим. Вещи надо делать просто потому, что надо. НА-ДО — это два слога надёжности. Если бы солнце светило по настроению, все мы давно были бы на кладбище.

    Пока ты делаешь что-либо под влиянием настроения — ты уязвим. Вещи надо делать просто потому, что надо. НА-ДО — это два слога надёжности. Если бы солнце светило по настроению, все мы давно были бы на кладбище.

    — Дмитрий Емец · книга