728 фраз Дмитрого Емеца, которые запоминаются

Дмитрий Емец — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 728 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Человек постоянно состaвляет список тех, нa кого можно орaть. Это золотой зaпaс его психологического здоровья. И почему-то во глaве этого спискa всегдa те, кто его любит.

   Человек постоянно состaвляет список тех, нa кого можно орaть. Это золотой зaпaс его психологического здоровья. И почему-то во глaве этого спискa всегдa те, кто его любит.

   — Мост в чужую мечту · книга
2. «

   Всё началось как обычно и закончилось как всегда. Большая и светлая любовь отменилась по техническим причинам. Собака академика Павлова истекла слюной и скончалась, так и не получив от известного ученого заветного куска ветчины.

   Всё началось как обычно и закончилось как всегда. Большая и светлая любовь отменилась по техническим причинам. Собака академика Павлова истекла слюной и скончалась, так и не получив от известного ученого заветного куска ветчины.

   — Таня Гроттер и колодец Посейдона · книга
3. «

   Врут только откровенно глупые женщины. Те, что поумнее, настолько верят своей лжи, что она становится для них правдой.

   Врут только откровенно глупые женщины. Те, что поумнее, настолько верят своей лжи, что она становится для них правдой.

   — Мефодий Буслаев. Ошибка грифона · книга
4. «

   — Склеп, у тебя язык без костей! — А у тебя что, с костями? Интересная анатомическая подробность. Больше никаких признаний сделать не хочешь?

   — Склеп, у тебя язык без костей! — А у тебя что, с костями? Интересная анатомическая подробность. Больше никаких признаний сделать не хочешь?

   — Гробыня Склепова · книга
5. «

   Наглость – второе счастье, а наивность – первое!

   Наглость – второе счастье, а наивность – первое!

   — Таня Гроттер и перстень с жемчужиной · книга
6. «

   Люди как струны. Каждая откликается на свой звук.

   Люди как струны. Каждая откликается на свой звук.

   — Рина · книга
7. «

   Шумно страдают только симулянты и клоуны. И те и другие в корыстных целях.

   Шумно страдают только симулянты и клоуны. И те и другие в корыстных целях.

   — Мефодий Буслаев. Лёд и пламя тартара · книга
8. «

   Человек умирает, когда в нём заканчивается радость.

   Человек умирает, когда в нём заканчивается радость.

   — Йозеф Эметс · книга
9. «

   Я пустое место. Даже меньше, чем пустое место, потому что в пустоте все же есть хоть что-то обнадеживающее. Хотя бы возможность, что кто-то туда когда-то придёт!

   Я пустое место. Даже меньше, чем пустое место, потому что в пустоте все же есть хоть что-то обнадеживающее. Хотя бы возможность, что кто-то туда когда-то придёт!

   — Эльза Керкинитида Флора Цахес (Шмыгалка) · книга
10. «

    Жизнь как почтовый дилижанс. Люди садятся в него, некоторое время едут вместе, привыкают друг к другу. А затем рано или поздно каждый выходит на своей станции. Дверь дилижанса хлопает, и он уезжает. А разлучившиеся никогда больше не встречаются. Во всяком случае, в этом дилижансе. Но кто сказал нам, что этот дилижанс последний? Возможно, где-то там, за горизонтом этого мира будет ещё один.

    Жизнь как почтовый дилижанс. Люди садятся в него, некоторое время едут вместе, привыкают друг к другу. А затем рано или поздно каждый выходит на своей станции. Дверь дилижанса хлопает, и он уезжает. А разлучившиеся никогда больше не встречаются. Во всяком случае, в этом дилижансе. Но кто сказал нам, что этот дилижанс последний? Возможно, где-то там, за горизонтом этого мира будет ещё один.

    — Мардоний · книга
11. «

    Душа человеческая как яблоко – с одного конца растет, с другого ссыхается. В ней все, что угодно – и пропасти, и провалы, и старые шрамы. Она и всесильна, но она же и беспомощна, и наивна, и глупа. Иногда она движется вперед, иногда откатывается.

    Душа человеческая как яблоко – с одного конца растет, с другого ссыхается. В ней все, что угодно – и пропасти, и провалы, и старые шрамы. Она и всесильна, но она же и беспомощна, и наивна, и глупа. Иногда она движется вперед, иногда откатывается.

    — Дафна · книга
12. «

    Знаешь, почему в Москве многие вещи совсем не фонтан? Здесь мамы слишком нянчатся с маленькими мальчиками и слишком часто орут на маленьких девочек. Именно поэтому мы вырастаем монстрами, а вы цуциками.

    Знаешь, почему в Москве многие вещи совсем не фонтан? Здесь мамы слишком нянчатся с маленькими мальчиками и слишком часто орут на маленьких девочек. Именно поэтому мы вырастаем монстрами, а вы цуциками.

    — Улита · книга
13. «

    Повторенье — мать мученья, а сравненье — мать сомненья.

    Повторенье — мать мученья, а сравненье — мать сомненья.

    — Антигон · книга
14. «

    Корабль мечты утонул, столкнувшись с айсбергом реальности.

    Корабль мечты утонул, столкнувшись с айсбергом реальности.

    — Таня Гроттер и локон Афродиты · книга
15. «

    Моральные нормы расшатываются как молочные зубы. Вначале чуть-чуть, потом немного больше, а затем — чпок! — и зуба нету.

    Моральные нормы расшатываются как молочные зубы. Вначале чуть-чуть, потом немного больше, а затем — чпок! — и зуба нету.

    — Ирка · книга
16. «

    Пегасиха — если кто забыл, это такая лошадка с крылышками, на которой поэты летают за водкой!

    Пегасиха — если кто забыл, это такая лошадка с крылышками, на которой поэты летают за водкой!

    — Ягун · книга
17. «

    Существует такая психологически интересная и одновременно грустная вещь, как привыкание. Привыкнуть можно к чему угодно. Привыкнуть — хуже, чем получить в нос. Удовольствие возможно лишь тогда, когда предмет мечтаний выдается редко и постепенно, маленькими ложечками.

    Существует такая психологически интересная и одновременно грустная вещь, как привыкание. Привыкнуть можно к чему угодно. Привыкнуть — хуже, чем получить в нос. Удовольствие возможно лишь тогда, когда предмет мечтаний выдается редко и постепенно, маленькими ложечками.

    — Ванька Валялкин · книга
18. «

    Счастье — когда все мечты сбываются, но не совсем сразу (идеал постепеновца). Счастье — это когда все время идешь к цели, которая никогда не бывает конечной (идеал труженика). Счастье — это вся жизнь за вычетом несчастий и очевидных нелепостей (идеал расслабленного человека с чувством юмора). Счастье — это то, что можно внятно выразить в денежном эквиваленте. То есть счастье начинается тогда, когда человек сумеет обзавестись собственной норой, собственной транспортной гусеницей и рядом других вещей, список которых может разниться (идеал среднестатистического приобретателя). Счастье — когда капель неприятностей бьет по макушке меньше, чем макушка этого заслуживает (идеал запуганного обывателя). Счастье — сломать хребет миру прежде, чем мир сломает твой (идеал стража мрака). Счастья нет, но есть покой и воля (идеал нейтрала). Счастье — в отсутствии желаний и самодостаточности. Ты не делаешь ничего для мира, мир оставляет тебя в покое (идеал пассивного или уставшего нейтрала). Счастье — когда хочется только отдавать и не важно, получишь ли ты что-нибудь взамен (идеал стража света и просто хорошего ч-ка)

    Счастье — когда все мечты сбываются, но не совсем сразу (идеал постепеновца). Счастье — это когда все время идешь к цели, которая никогда не бывает конечной (идеал труженика). Счастье — это вся жизнь за вычетом несчастий и очевидных нелепостей (идеал расслабленного человека с чувством юмора). Счастье — это то, что можно внятно выразить в денежном эквиваленте. То есть счастье начинается тогда, когда человек сумеет обзавестись собственной норой, собственной транспортной гусеницей и рядом других вещей, список которых может разниться (идеал среднестатистического приобретателя). Счастье — когда капель неприятностей бьет по макушке меньше, чем макушка этого заслуживает (идеал запуганного обывателя). Счастье — сломать хребет миру прежде, чем мир сломает твой (идеал стража мрака). Счастья нет, но есть покой и воля (идеал нейтрала). Счастье — в отсутствии желаний и самодостаточности. Ты не делаешь ничего для мира, мир оставляет тебя в покое (идеал пассивного или уставшего нейтрала). Счастье — когда хочется только отдавать и не важно, получишь ли ты что-нибудь взамен (идеал стража света и просто хорошего ч-ка)

    — Мефодий Буслаев. Месть валькирий · книга
19. «

    Для любви редкие встречи скорее праздник, чем помеха. Они подкармливают воображение. Чем реже человека видишь, тем проще его любить. Излишним общением можно только все испортить.

    Для любви редкие встречи скорее праздник, чем помеха. Они подкармливают воображение. Чем реже человека видишь, тем проще его любить. Излишним общением можно только все испортить.

    — Дафна · книга
20. «

    Не вибрируйте, юноша!

    Не вибрируйте, юноша!

    — Эдя Хаврон · книга