12 фраз Дмитрого Геннадиевича Евстафьева для статуса

Дмитрий Геннадиевич Евстафьев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 12 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Наблюдая за Европой, я вижу некий геополитический, а сейчас уже и некий нравственный мазохизм у европейских политиков. Чем гнуснее идут дела, тем более агрессивными они становятся.

   Наблюдая за Европой, я вижу некий геополитический, а сейчас уже и некий нравственный мазохизм у европейских политиков. Чем гнуснее идут дела, тем более агрессивными они становятся.
2. «

   Мы боремся не только за себя, за людей нашего поколения. Мы боремся прежде всего за молодежь. И насколько им будет близка идеология оптимистичного консерватизма, это — самая важная задача.

   Мы боремся не только за себя, за людей нашего поколения. Мы боремся прежде всего за молодежь. И насколько им будет близка идеология оптимистичного консерватизма, это — самая важная задача.
3. «

   Посмотрите, как быстро получилось. Год 2000, замечательная программная книга Энтони Гидденса «Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь». О демократизации и демократии. Демократия (имеется в виду западная демократия), недостаточно демократична, их нужно осетевизировать, уничтожить государство, традицию, семью. Книга достаточно короткая. Там не так много крупных обобщений, это своего рода аналог манифеста коммунистической партии. Это был манифест нового мира.

   Посмотрите, как быстро получилось. Год 2000, замечательная программная книга Энтони Гидденса «Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь». О демократизации и демократии. Демократия (имеется в виду западная демократия), недостаточно демократична, их нужно осетевизировать, уничтожить государство, традицию, семью. Книга достаточно короткая. Там не так много крупных обобщений, это своего рода аналог манифеста коммунистической партии. Это был манифест нового мира.
4. «

   Важно доказать, что за ними [протестующими] большинство. Что сейчас делают наши замечательные оппозиционеры? Они сейчас судорожно пытаются доказать, что за ними есть сила. Знаете, какая у них ближайшая задача? Они уже сочатся этой задачей. Это получить политическую легитимность. Заставить власть на любом уровне войти в диалог. На сегодняшний момент они — никто. Создать иллюзию доминирования. И мы на это ведёмся. Я приведу пример. Мы сейчас все говорим: мы проиграли молодежь. А кто нам сказал, что эта шелупонь, которая что-то кричала на Пушкинской площади — это наша молодежь? Нам навязывают это, но это не так.

   Важно доказать, что за ними [протестующими] большинство. Что сейчас делают наши замечательные оппозиционеры? Они сейчас судорожно пытаются доказать, что за ними есть сила. Знаете, какая у них ближайшая задача? Они уже сочатся этой задачей. Это получить политическую легитимность. Заставить власть на любом уровне войти в диалог. На сегодняшний момент они — никто. Создать иллюзию доминирования. И мы на это ведёмся. Я приведу пример. Мы сейчас все говорим: мы проиграли молодежь. А кто нам сказал, что эта шелупонь, которая что-то кричала на Пушкинской площади — это наша молодежь? Нам навязывают это, но это не так.
5. «

   (продолжение) Но хотел бы я сказать немножко о другом. Посмотрите на то, что происходит в мире. Какая удушливая и совершенно безнадежная атмосфера была в эпоху поздней глобализации, что вот эта вся феерия, которую мы наблюдаем, не только в США, но и в Англии, во Франции, вон в Германии что происходит, в этой милой пряничной Германии, с капусточкой, сосисочками, и хорошим пивом. Что там происходит? Какая же была удушливая атмосфера безнадеги, что то, что там происходит, воспринимается как альтернатива. Причем очень серьезными людьми. И это, конечно, очень страшно. Потому что те, которые хотят вернуться к нормальности поздней глобализации, вернут нас в еще более безнадежную альтернативу. Вот об этом мы должны думать.

   (продолжение) Но хотел бы я сказать немножко о другом. Посмотрите на то, что происходит в мире. Какая удушливая и совершенно безнадежная атмосфера была в эпоху поздней глобализации, что вот эта вся феерия, которую мы наблюдаем, не только в США, но и в Англии, во Франции, вон в Германии что происходит, в этой милой пряничной Германии, с капусточкой, сосисочками, и хорошим пивом. Что там происходит? Какая же была удушливая атмосфера безнадеги, что то, что там происходит, воспринимается как альтернатива. Причем очень серьезными людьми. И это, конечно, очень страшно. Потому что те, которые хотят вернуться к нормальности поздней глобализации, вернут нас в еще более безнадежную альтернативу. Вот об этом мы должны думать.
6. «

   (окончание) Ну и последнее что я хочу сказать. Это касается нас. У нас фантастический шанс. Впервые за тридцать с лишним лет у нас есть шанс сыграть и выиграть борьбу за то, чтобы восстановить свою роль как ядра Большой Евразии. Эта роль не направлена на экспансию. Эта роль направлена на восстановление нашей возможности развития в качестве основы макрорегиона. Это очень важно. И поправки, наше возвращение к нашим цивилизационным истокам создают для этого очень хорошие возможности.

   (окончание) Ну и последнее что я хочу сказать. Это касается нас. У нас фантастический шанс. Впервые за тридцать с лишним лет у нас есть шанс сыграть и выиграть борьбу за то, чтобы восстановить свою роль как ядра Большой Евразии. Эта роль не направлена на экспансию. Эта роль направлена на восстановление нашей возможности развития в качестве основы макрорегиона. Это очень важно. И поправки, наше возвращение к нашим цивилизационным истокам создают для этого очень хорошие возможности.
7. «

   Первый признак вранья — это постоянное появление новых сущностей.

   Первый признак вранья — это постоянное появление новых сущностей.
8. «

   Америке нужно лобовое столкновение. <...> Совершенно очевидно, что мы присутствуем при формулировании некого нового консенсуса в американской элите, когда Китай столкнется с бипартийным консенсусом относительно того, что Китай должен быть тем, той силой, которая оплатит «перестройку» в Соединенных штатах. Это очень важно. Почему не удалась наша «перестройка»? Потому что за неё платили мы. За «перестройку» в любой стране должен платить кто-то другой. И это будет Китай. И я думаю, что в этом залог того, что к антикитайской кампании удастся подключить и европейцев, потому что европейцы будут счастливы, если не они будут оплачивать американскую «перестройку», если они будут вторыми.

   Америке нужно лобовое столкновение. <...> Совершенно очевидно, что мы присутствуем при формулировании некого нового консенсуса в американской элите, когда Китай столкнется с бипартийным консенсусом относительно того, что Китай должен быть тем, той силой, которая оплатит «перестройку» в Соединенных штатах. Это очень важно. Почему не удалась наша «перестройка»? Потому что за неё платили мы. За «перестройку» в любой стране должен платить кто-то другой. И это будет Китай. И я думаю, что в этом залог того, что к антикитайской кампании удастся подключить и европейцев, потому что европейцы будут счастливы, если не они будут оплачивать американскую «перестройку», если они будут вторыми.
9. «

   А теперь давайте посмотрим, когда советский человек остановился, ударившись в стену? Он ведь не остановился в 1993 году, когда в центре Москвы пылал парламент. И в 1996 году, когда мы маразматика избрали президентом. И даже в 1998 году он не остановился. Он остановился тогда, когда у нас эти замечательные люди, рассказывающие про демократию, начали отрезать куски страны. В начале 2000-х. Когда уже впрямую шел вопрос об отчленении от нас Северного Кавказа, Татарстана и т. д. Вот тогда мы уперлись в стенку. И тогда упрется в стенку американский народ, когда встанет вопрос о территориальной целостности этой страны. А раньше — нет. Под разговоры о том, какая Америка великая демократия, пол-страны разнесут.

   А теперь давайте посмотрим, когда советский человек остановился, ударившись в стену? Он ведь не остановился в 1993 году, когда в центре Москвы пылал парламент. И в 1996 году, когда мы маразматика избрали президентом. И даже в 1998 году он не остановился. Он остановился тогда, когда у нас эти замечательные люди, рассказывающие про демократию, начали отрезать куски страны. В начале 2000-х. Когда уже впрямую шел вопрос об отчленении от нас Северного Кавказа, Татарстана и т. д. Вот тогда мы уперлись в стенку. И тогда упрется в стенку американский народ, когда встанет вопрос о территориальной целостности этой страны. А раньше — нет. Под разговоры о том, какая Америка великая демократия, пол-страны разнесут.
10. «

    Несколько поражает интеллектуальный накал дискуссии про империю. Если это действительно интересно нашему обществу, тогда мы на пути к выздоровлению. Потому что империя является для России единственной формой, в которой она сможет выжить. Во-первых, потому что мы уже окружены сформировавшийся империей (Китай), либо империями, которые находятся в фазе формирования (Османская империя), либо империей, которая не смогла стать империей (Евросоюз). У Евросоюза отсутствует субъектность. А если бы была субъектность, знаете как назывался бы Евросоюз? Четвертый рейх. Потому что никакой идеологической базы кроме фашизма в Европе нет и уже видимо не будет. Если мы посмотрим пару-тройку лет назад, мы поймем, что национальные государства никакого ренессанса не переживают. Национальные государства вчистую проиграли корпоративному миру. Поэтому единственная форма сохранить наше общество и наш народ — это империя. Империя — это символ того, что мир опять становится пространственным. Но самое главное. Империя — это идентичность, которая не подразумевает уничтожение других идентичностей. Наоборот, принятие и осмысление их. А российская идентичность очень простая. Империя — это интеграция, безопасность, развитие. Если империя не соблюдает эти три принципа, пусть она будет прекрасно управляться, империя разваливается. Поэтому мы должны очень серьезно отнестись к вопросу, а зачем нам империя. В консервации великого прошлого в ожидании невеликого будущего? Тогда не надо и начинать. Империя — это бремя, и каждый его тянет. От интеллектуала в Москве до шофера маршрутки в Южно-Сахалинске.

    Несколько поражает интеллектуальный накал дискуссии про империю. Если это действительно интересно нашему обществу, тогда мы на пути к выздоровлению. Потому что империя является для России единственной формой, в которой она сможет выжить. Во-первых, потому что мы уже окружены сформировавшийся империей (Китай), либо империями, которые находятся в фазе формирования (Османская империя), либо империей, которая не смогла стать империей (Евросоюз). У Евросоюза отсутствует субъектность. А если бы была субъектность, знаете как назывался бы Евросоюз? Четвертый рейх. Потому что никакой идеологической базы кроме фашизма в Европе нет и уже видимо не будет. Если мы посмотрим пару-тройку лет назад, мы поймем, что национальные государства никакого ренессанса не переживают. Национальные государства вчистую проиграли корпоративному миру. Поэтому единственная форма сохранить наше общество и наш народ — это империя. Империя — это символ того, что мир опять становится пространственным. Но самое главное. Империя — это идентичность, которая не подразумевает уничтожение других идентичностей. Наоборот, принятие и осмысление их. А российская идентичность очень простая. Империя — это интеграция, безопасность, развитие. Если империя не соблюдает эти три принципа, пусть она будет прекрасно управляться, империя разваливается. Поэтому мы должны очень серьезно отнестись к вопросу, а зачем нам империя. В консервации великого прошлого в ожидании невеликого будущего? Тогда не надо и начинать. Империя — это бремя, и каждый его тянет. От интеллектуала в Москве до шофера маршрутки в Южно-Сахалинске.
11. «

    Это же упрощение! Достаточно посмотреть, как она (Энн Эпплбаум) лихо, и как американцы вместе с ней лихо объединяют в один класс пять абсолютно разных людей. Ну как можно поставить Мадуро в одну графу с Эрдоганом — обидятся оба! Это же, конечно, идея колоссального упрощенчества! Упрощенчества, возведенного в ранг идеологии... А теперь мы посмотрим, а что такое демократия? Демократия — это означает всего лишь — ненавидеть Россию и Китай.

    Это же упрощение! Достаточно посмотреть, как она (Энн Эпплбаум) лихо, и как американцы вместе с ней лихо объединяют в один класс пять абсолютно разных людей. Ну как можно поставить Мадуро в одну графу с Эрдоганом — обидятся оба! Это же, конечно, идея колоссального упрощенчества! Упрощенчества, возведенного в ранг идеологии... А теперь мы посмотрим, а что такое демократия? Демократия — это означает всего лишь — ненавидеть Россию и Китай.
12. «

    Выяснилось, что существует принципиальная разница между информацией и знанием. Беда только в том, что это мало кто понял. Информация — это то, что нужно извлечь, а знания — это то, что есть.

    Выяснилось, что существует принципиальная разница между информацией и знанием. Беда только в том, что это мало кто понял. Информация — это то, что нужно извлечь, а знания — это то, что есть.