Подборка · 74 цитаты автора

74 фразы Дмитрого Геннадиевича Евстафьева, которые запоминаются

Дмитрий Геннадиевич Евстафьев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 74 цитаты: коротко, точно, без воды.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 72 73 75 76 все варианты

А мы понимаем, что с точки зрения социальной модернизации, перед нашей страной стоят почти те же самые задачи, которые стояли перед большевиками после окончания гражданской войны? Борьба с неграмотностью, создание системы здравоохранения — санитарное обеспечение страны, создание социальных институтов (которые сейчас в пыль разрушены) и плюс — промышленная модернизация.
А мы понимаем, что с точки зрения социальной модернизации, перед нашей страной стоят почти те же самые задачи, которые стояли перед большевиками после окончания гражданской войны? Борьба с неграмотностью, создание системы здравоохранения — санитарное обеспечение страны, создание социальных институтов (которые сейчас в пыль разрушены) и плюс — промышленная модернизация.
Первая зарубочка. С нами никто ни о чем не собирается договариваться. И вторая зарубочка. А может ли в России состояться прорыв экономический, социальный прежде всего, в том состоянии политической и экономической элиты, или тех людей, которые себя таковыми считают, и которую сейчас мы наблюдаем? И сами дадите на это ответ. Мы были готовы к ситуации конкуренции с Западом, и мы ее в общем выигрывали. А вот готовы ли мы к конкуренции с Западом, когда целью будет полное разрушение и России, и Евразии в целом? Вот это меня гораздо больше пугает. И об этом нужно думать.
Первая зарубочка. С нами никто ни о чем не собирается договариваться. И вторая зарубочка. А может ли в России состояться прорыв экономический, социальный прежде всего, в том состоянии политической и экономической элиты, или тех людей, которые себя таковыми считают, и которую сейчас мы наблюдаем? И сами дадите на это ответ. Мы были готовы к ситуации конкуренции с Западом, и мы ее в общем выигрывали. А вот готовы ли мы к конкуренции с Западом, когда целью будет полное разрушение и России, и Евразии в целом? Вот это меня гораздо больше пугает. И об этом нужно думать.
Относительно нашего законодательства. Я — за гуманизацию, и все это замечательно. Но я бы рекомендовал подумать об ужесточении, и резком, нашего законодательства, в тех частях, где это касается уважения к закону, уважения к суду, к судебным решениям. Потому что если мы оставим наших судей и наших прокуроров, адвокатов, беззащитными, то это означает, что мы их оставим безответственными. Где нет защиты — там нет ответственности.
Относительно нашего законодательства. Я — за гуманизацию, и все это замечательно. Но я бы рекомендовал подумать об ужесточении, и резком, нашего законодательства, в тех частях, где это касается уважения к закону, уважения к суду, к судебным решениям. Потому что если мы оставим наших судей и наших прокуроров, адвокатов, беззащитными, то это означает, что мы их оставим безответственными. Где нет защиты — там нет ответственности.
Первый признак вранья — это постоянное появление новых сущностей.
Я свою пословицу тоже вверну. В чем основная проблема американцев? В том, что они живут в стеклянном доме и пытаются убить двух птиц (Россию и Китай) одним камнем. И это очень опасно.
Я всё-таки еще продолжаю верить в случайности. Но я не верю в массовые случайности. Могу сказать, что такой массовой скоординированной атаки на день Победы и вообще на наши исторические моменты я вообще не помню. Я думаю, что это была попытка апробировать технологию очень скоординировано. Второй момент. Это, конечно, очень не неожиданная вещь. Посмотрите. Это действительно власовцы. Это уже нельзя списать на 90-е. Это люди нулевых. Это люди, которые уже более-менее вкусно ели, уже более-менее жили в комфорте и значит, упустили мы именно тогда. Мы упустили это поколение в сытые годы. И вот об этом нам нужно задуматься. Потому что да, хорошо, что следственный комитет их нашел. Но как показывает опыт событий июля-августа 2019 года, испуг быстро проходит. Посмотрите на героев событий прошлогодней давности. Что с ними случилось? Да ничего. Многие из них, кстати, получили повышение. На новых должностях очень хорошо себя чувствуют. И готовятся к новым боям, как я понимаю, этим летом. И этот испуг видно, что неискренний. «Простите, меня, дяденька...» Ну что это? Ведь отпустят. Страшно не то, что он Гитлера «запостил», страшно то, что его отпустят. И вот это вопрос о предпосылках. Кого мы растим? Зачем мы растим? И кто их растит? Потому что у нас, к сожалению, мы видим, как патриотическое воспитание, особенно в школах, приобретает всё более и более начетнические формы. А параллельно идет жизнь с «Колями из Уренгоя». С этими неконтролируемыми нашими грантами по вывозу подростков. Не детей, подростков. Вывозу в США и промыванию им там мозгов. А вам не кажется, что с нами пытаются разыграть сценарий «Перестройка 2.0»? Ведь тогда было то же самое. «Убей в человеке прошлое, и делай с ним что хочешь». С людьми, у которых убито прошлое, убито понимание, что в 1941-45 годах речь шла не просто о победе одного государства над другим, а речь шла о жизни и смерти общества и народа. В тот момент, когда через политические манипуляции, через разного рода фальсификации вот это понимание убьют, с народом, у которого этого не будет, можно делать все что хочешь. И здесь встаёт вопрос: а на стратегическом целеполагании куда мы идем? Какое государство мы строим? Мы строим государство вечно воюющих башен? Мы строим государство, где правоохранительные органы начинают обращать на это внимание только когда берега потерялись совсем?
Я всё-таки еще продолжаю верить в случайности. Но я не верю в массовые случайности. Могу сказать, что такой массовой скоординированной атаки на день Победы и вообще на наши исторические моменты я вообще не помню. Я думаю, что это была попытка апробировать технологию очень скоординировано. Второй момент. Это, конечно, очень не неожиданная вещь. Посмотрите. Это действительно власовцы. Это уже нельзя списать на 90-е. Это люди нулевых. Это люди, которые уже более-менее вкусно ели, уже более-менее жили в комфорте и значит, упустили мы именно тогда. Мы упустили это поколение в сытые годы. И вот об этом нам нужно задуматься. Потому что да, хорошо, что следственный комитет их нашел. Но как показывает опыт событий июля-августа 2019 года, испуг быстро проходит. Посмотрите на героев событий прошлогодней давности. Что с ними случилось? Да ничего. Многие из них, кстати, получили повышение. На новых должностях очень хорошо себя чувствуют. И готовятся к новым боям, как я понимаю, этим летом. И этот испуг видно, что неискренний. «Простите, меня, дяденька...» Ну что это? Ведь отпустят. Страшно не то, что он Гитлера «запостил», страшно то, что его отпустят. И вот это вопрос о предпосылках. Кого мы растим? Зачем мы растим? И кто их растит? Потому что у нас, к сожалению, мы видим, как патриотическое воспитание, особенно в школах, приобретает всё более и более начетнические формы. А параллельно идет жизнь с «Колями из Уренгоя». С этими неконтролируемыми нашими грантами по вывозу подростков. Не детей, подростков. Вывозу в США и промыванию им там мозгов. А вам не кажется, что с нами пытаются разыграть сценарий «Перестройка 2.0»? Ведь тогда было то же самое. «Убей в человеке прошлое, и делай с ним что хочешь». С людьми, у которых убито прошлое, убито понимание, что в 1941-45 годах речь шла не просто о победе одного государства над другим, а речь шла о жизни и смерти общества и народа. В тот момент, когда через политические манипуляции, через разного рода фальсификации вот это понимание убьют, с народом, у которого этого не будет, можно делать все что хочешь. И здесь встаёт вопрос: а на стратегическом целеполагании куда мы идем? Какое государство мы строим? Мы строим государство вечно воюющих башен? Мы строим государство, где правоохранительные органы начинают обращать на это внимание только когда берега потерялись совсем?
Действительно, фантастика вещь суровая, читаешь некоторые фантастические вещи, волосы дыбом встают. Это не Стругацкие, не Оруэлл, это Александр Казанцев, «Пылающий остров», это то, что мы сейчас наблюдаем. Только в Пылающем острове был Советский Союз. Который сдерживал мировой капитализм. Собственно роман про то, до чего может дойти капитализм в своем развитии. Эта человеконенавистническая сущность — все ради прибыли.
Действительно, фантастика вещь суровая, читаешь некоторые фантастические вещи, волосы дыбом встают. Это не Стругацкие, не Оруэлл, это Александр Казанцев, «Пылающий остров», это то, что мы сейчас наблюдаем. Только в Пылающем острове был Советский Союз. Который сдерживал мировой капитализм. Собственно роман про то, до чего может дойти капитализм в своем развитии. Эта человеконенавистническая сущность — все ради прибыли.
Наш мир слишком мал для Байдена и Лукашенко одновременно. Нужна какая-то ясность. Нужно какое-то вменяемое количество людей, которые говорят, как оно есть на самом деле. Симптом плохой. Когда на Западе начинают говорить про демократию, и что демократию надо вот прямо срочно защищать, это страшно. Потому что дело идет к большой турбулентности, если не к войне. Своими высказываниями Байден дает ясный и абсолютно четкий сигнал: никакой частичной капитуляции не будет. Капитуляция перед Западом должна быть полной.
Наш мир слишком мал для Байдена и Лукашенко одновременно. Нужна какая-то ясность. Нужно какое-то вменяемое количество людей, которые говорят, как оно есть на самом деле. Симптом плохой. Когда на Западе начинают говорить про демократию, и что демократию надо вот прямо срочно защищать, это страшно. Потому что дело идет к большой турбулентности, если не к войне. Своими высказываниями Байден дает ясный и абсолютно четкий сигнал: никакой частичной капитуляции не будет. Капитуляция перед Западом должна быть полной.
Тема сегодня — тяжелая. Потому что все мы в какой-то мере плоды 91-года. И все мы несем эту травму обнуления всего, что было до. Это был даже не демонтаж, а обнуление. Нам сказали, что ничего до этого не было. Все до этого было объявлено темными веками. Мы должны четко понимать, что люди, которые каждый год драпируют мавзолей, хотели бы задрапировать весь советский период. Потому что если он откроется, то встанет вопрос: а они-то кто? Кто эти мародеры, которые захватили куски собственности, в большинстве не смогли ими управлять нормально. Здесь либо они обнулят советский период, либо советский период обнулит их. Противоречие здесь антагонистическое.
Тема сегодня — тяжелая. Потому что все мы в какой-то мере плоды 91-года. И все мы несем эту травму обнуления всего, что было до. Это был даже не демонтаж, а обнуление. Нам сказали, что ничего до этого не было. Все до этого было объявлено темными веками. Мы должны четко понимать, что люди, которые каждый год драпируют мавзолей, хотели бы задрапировать весь советский период. Потому что если он откроется, то встанет вопрос: а они-то кто? Кто эти мародеры, которые захватили куски собственности, в большинстве не смогли ими управлять нормально. Здесь либо они обнулят советский период, либо советский период обнулит их. Противоречие здесь антагонистическое.
Консерватизм — это одна из наиболее выраженных форм индивидуализма. Потому что консерватизм — это прежде всего право на собственное мнение.
Выяснилось, что существует принципиальная разница между информацией и знанием. Беда только в том, что это мало кто понял. Информация — это то, что нужно извлечь, а знания — это то, что есть.
Отходя от моей скромной попытки перевести все в юмор. Юмора-то мало. Я скажу две вещи. Посмотрите, как причудливо возвращаются бумеранги. Год назад 11-12 ноября была международная конференция по возвращению беженцев в Сирию. Европейский Союз и все рафинированные граждане, которые бегают сейчас вокруг белорусско-польской границы, сделали все, чтобы сорвать эту конференцию, усилия правительства Сирии, России — по возвращению этих беженцев. И этот бумеранг начинает к ним возвращаться. Нельзя делать зло другому, не опасаясь, что все прилетит обратно. Понятно, что они каким-то образом стараются уязвить Лукашенко. Но посмотрите, как они делают зло друг другу. Поляки — немцам, европейские чиновники — всем. И что меня пугает еще больше. Блистательная метафора про два поезда. И про отсутствие указаний из Вашингтона машинистам одного из них. Беда в том, что когда стало ясно, что из вашингтонского обкома указаний нет, поезд не остановился. Он прет вперед. И у меня ощущение, что движение поезда ускоряется. И машинисты теряют ощущение какой-то ответственности. И в этой ситуации невозможно больше находиться в пассивной позиции. Потому что пока место для кризисов выбирает не Россия. И в этом большой риск.
Отходя от моей скромной попытки перевести все в юмор. Юмора-то мало. Я скажу две вещи. Посмотрите, как причудливо возвращаются бумеранги. Год назад 11-12 ноября была международная конференция по возвращению беженцев в Сирию. Европейский Союз и все рафинированные граждане, которые бегают сейчас вокруг белорусско-польской границы, сделали все, чтобы сорвать эту конференцию, усилия правительства Сирии, России — по возвращению этих беженцев. И этот бумеранг начинает к ним возвращаться. Нельзя делать зло другому, не опасаясь, что все прилетит обратно. Понятно, что они каким-то образом стараются уязвить Лукашенко. Но посмотрите, как они делают зло друг другу. Поляки — немцам, европейские чиновники — всем. И что меня пугает еще больше. Блистательная метафора про два поезда. И про отсутствие указаний из Вашингтона машинистам одного из них. Беда в том, что когда стало ясно, что из вашингтонского обкома указаний нет, поезд не остановился. Он прет вперед. И у меня ощущение, что движение поезда ускоряется. И машинисты теряют ощущение какой-то ответственности. И в этой ситуации невозможно больше находиться в пассивной позиции. Потому что пока место для кризисов выбирает не Россия. И в этом большой риск.
— Что происходит, Дмитрий? — Все очень просто. Как нас учил классик: главный вопрос каждой революции, и каждой контрреволюции, и каждой реставрации, как бы это ни называли — это вопрос о власти. Вопрос о власти этими выборами в Америке не решен. Даже не отложен. Напротив. Вопрос о политической власти в США этими выборами вынут из подвала и положен на стол. Власть на сегодняшний день принадлежит всем и не принадлежит никому. Поэтому борьба за власть будет продолжаться. Потому что главный лозунг на сегодня который висит в Вашингтоне — очень простой. Любой ценой закрепиться в Белом доме, подавить трампизм, уничтожить Трама как политика. Нас учили, что должна быть мягкая сила. После «любой ценой» ее не будет.
— Что происходит, Дмитрий? — Все очень просто. Как нас учил классик: главный вопрос каждой революции, и каждой контрреволюции, и каждой реставрации, как бы это ни называли — это вопрос о власти. Вопрос о власти этими выборами в Америке не решен. Даже не отложен. Напротив. Вопрос о политической власти в США этими выборами вынут из подвала и положен на стол. Власть на сегодняшний день принадлежит всем и не принадлежит никому. Поэтому борьба за власть будет продолжаться. Потому что главный лозунг на сегодня который висит в Вашингтоне — очень простой. Любой ценой закрепиться в Белом доме, подавить трампизм, уничтожить Трама как политика. Нас учили, что должна быть мягкая сила. После «любой ценой» ее не будет.
У меня вывод очень простой. Они (американцы) номер отбывают. Им сейчас крайне важно выиграть время. На сегодняшний момент у них нет решительных задач. Они нам голову дурят. И кстати их отношение к встрече в Женеве очень показательно. И это производит довольно странное впечатление. Я не думаю, что они пойдут на обострение ситуации в обозримой перспективе. Но есть беда. Она заключается в том, что вот они время выигрывают, и они знают зачем. Я боюсь, что у них есть идеи. А зачем мы время выигрываем? Главная технология Запада в отношении России — формирование двух и более Россий. Победить нас можно только сформировав в Российском обществе две и более Россий, которые станут воспринимать друг друга как своих врагов. Как это было в 1917 году. Которые будут натравливаться друг на друга. — Как это было в 1991 году (реплика Вл. Соловьева) Это происходило и в Советском Союзе, когда общество натравили на партократов. Эти технологии отработаны.
У меня вывод очень простой. Они (американцы) номер отбывают. Им сейчас крайне важно выиграть время. На сегодняшний момент у них нет решительных задач. Они нам голову дурят. И кстати их отношение к встрече в Женеве очень показательно. И это производит довольно странное впечатление. Я не думаю, что они пойдут на обострение ситуации в обозримой перспективе. Но есть беда. Она заключается в том, что вот они время выигрывают, и они знают зачем. Я боюсь, что у них есть идеи. А зачем мы время выигрываем? Главная технология Запада в отношении России — формирование двух и более Россий. Победить нас можно только сформировав в Российском обществе две и более Россий, которые станут воспринимать друг друга как своих врагов. Как это было в 1917 году. Которые будут натравливаться друг на друга. — Как это было в 1991 году (реплика Вл. Соловьева) Это происходило и в Советском Союзе, когда общество натравили на партократов. Эти технологии отработаны.
Встреча (Байдена и Путина) — это все было не про политику. Она была про борьбу за повестку дня. Американцы выходили с требованием — ну покайтесь хоть в чем-то. Для нас это смешно. Но это идеологический посыл, с которым американцы ехали на эту встречу.
Встреча (Байдена и Путина) — это все было не про политику. Она была про борьбу за повестку дня. Американцы выходили с требованием — ну покайтесь хоть в чем-то. Для нас это смешно. Но это идеологический посыл, с которым американцы ехали на эту встречу.
Мысль о том, что человек уже устарел, в либеральном консенсусе присутствует. Замечательные наши давосские друзья честно написали, что для того, чтобы среднему еврочеловеку быть конкурентноспособным в новом мире информационных технологий, нужно вживлять в себя чипы. Причем это никакая не конспирология, не жидкое чипирование, <...> это официальное издание давосского форума, где люди честно написали, чего они ждут от человечества. Поэтому ничего удивительного в том, что рано или поздно был бы поставлен вопрос о старении человека как биологического вида. Опять же Юваль Ной Харари об этом говорит. Говорит, что должно быть две расы, одна раса высшая, а другая — пониже. Рано или поздно они бы дошли и до разделения функционального: кому-то что-то, а кому-то ничего. В чём здесь проблема?
Мысль о том, что человек уже устарел, в либеральном консенсусе присутствует. Замечательные наши давосские друзья честно написали, что для того, чтобы среднему еврочеловеку быть конкурентноспособным в новом мире информационных технологий, нужно вживлять в себя чипы. Причем это никакая не конспирология, не жидкое чипирование, <...> это официальное издание давосского форума, где люди честно написали, чего они ждут от человечества. Поэтому ничего удивительного в том, что рано или поздно был бы поставлен вопрос о старении человека как биологического вида. Опять же Юваль Ной Харари об этом говорит. Говорит, что должно быть две расы, одна раса высшая, а другая — пониже. Рано или поздно они бы дошли и до разделения функционального: кому-то что-то, а кому-то ничего. В чём здесь проблема?
Несколько поражает интеллектуальный накал дискуссии про империю. Если это действительно интересно нашему обществу, тогда мы на пути к выздоровлению. Потому что империя является для России единственной формой, в которой она сможет выжить. Во-первых, потому что мы уже окружены сформировавшийся империей (Китай), либо империями, которые находятся в фазе формирования (Османская империя), либо империей, которая не смогла стать империей (Евросоюз). У Евросоюза отсутствует субъектность. А если бы была субъектность, знаете как назывался бы Евросоюз? Четвертый рейх. Потому что никакой идеологической базы кроме фашизма в Европе нет и уже видимо не будет. Если мы посмотрим пару-тройку лет назад, мы поймем, что национальные государства никакого ренессанса не переживают. Национальные государства вчистую проиграли корпоративному миру. Поэтому единственная форма сохранить наше общество и наш народ — это империя. Империя — это символ того, что мир опять становится пространственным. Но самое главное. Империя — это идентичность, которая не подразумевает уничтожение других идентичностей. Наоборот, принятие и осмысление их. А российская идентичность очень простая. Империя — это интеграция, безопасность, развитие. Если империя не соблюдает эти три принципа, пусть она будет прекрасно управляться, империя разваливается. Поэтому мы должны очень серьезно отнестись к вопросу, а зачем нам империя. В консервации великого прошлого в ожидании невеликого будущего? Тогда не надо и начинать. Империя — это бремя, и каждый его тянет. От интеллектуала в Москве до шофера маршрутки в Южно-Сахалинске.
Несколько поражает интеллектуальный накал дискуссии про империю. Если это действительно интересно нашему обществу, тогда мы на пути к выздоровлению. Потому что империя является для России единственной формой, в которой она сможет выжить. Во-первых, потому что мы уже окружены сформировавшийся империей (Китай), либо империями, которые находятся в фазе формирования (Османская империя), либо империей, которая не смогла стать империей (Евросоюз). У Евросоюза отсутствует субъектность. А если бы была субъектность, знаете как назывался бы Евросоюз? Четвертый рейх. Потому что никакой идеологической базы кроме фашизма в Европе нет и уже видимо не будет. Если мы посмотрим пару-тройку лет назад, мы поймем, что национальные государства никакого ренессанса не переживают. Национальные государства вчистую проиграли корпоративному миру. Поэтому единственная форма сохранить наше общество и наш народ — это империя. Империя — это символ того, что мир опять становится пространственным. Но самое главное. Империя — это идентичность, которая не подразумевает уничтожение других идентичностей. Наоборот, принятие и осмысление их. А российская идентичность очень простая. Империя — это интеграция, безопасность, развитие. Если империя не соблюдает эти три принципа, пусть она будет прекрасно управляться, империя разваливается. Поэтому мы должны очень серьезно отнестись к вопросу, а зачем нам империя. В консервации великого прошлого в ожидании невеликого будущего? Тогда не надо и начинать. Империя — это бремя, и каждый его тянет. От интеллектуала в Москве до шофера маршрутки в Южно-Сахалинске.
Мы боремся не только за себя, за людей нашего поколения. Мы боремся прежде всего за молодежь. И насколько им будет близка идеология оптимистичного консерватизма, это — самая важная задача.
Меня очень смущает, что нам с разных сторон предлагается вести диалог с этой самой оппозицией. Нашлось много доброхотов, которые говорят — что же вы делаете? Хотя уже не говорят онижедети. Что надо говорить с ними, что они представляют часть общества. Возможно они представляют какую-то мизерную часть общества. Но я лично не хочу вести диалог с моральными <...> Если я буду вести диалог с этим..., значит я признаю, что это — норма. А вообще это — мельчание ягнят. Они даже не способны скрывать, насколько они управляемы со стороны Запада.
Меня очень смущает, что нам с разных сторон предлагается вести диалог с этой самой оппозицией. Нашлось много доброхотов, которые говорят — что же вы делаете? Хотя уже не говорят онижедети. Что надо говорить с ними, что они представляют часть общества. Возможно они представляют какую-то мизерную часть общества. Но я лично не хочу вести диалог с моральными <...> Если я буду вести диалог с этим..., значит я признаю, что это — норма. А вообще это — мельчание ягнят. Они даже не способны скрывать, насколько они управляемы со стороны Запада.
(окончание) Ну и последнее что я хочу сказать. Это касается нас. У нас фантастический шанс. Впервые за тридцать с лишним лет у нас есть шанс сыграть и выиграть борьбу за то, чтобы восстановить свою роль как ядра Большой Евразии. Эта роль не направлена на экспансию. Эта роль направлена на восстановление нашей возможности развития в качестве основы макрорегиона. Это очень важно. И поправки, наше возвращение к нашим цивилизационным истокам создают для этого очень хорошие возможности.
(окончание) Ну и последнее что я хочу сказать. Это касается нас. У нас фантастический шанс. Впервые за тридцать с лишним лет у нас есть шанс сыграть и выиграть борьбу за то, чтобы восстановить свою роль как ядра Большой Евразии. Эта роль не направлена на экспансию. Эта роль направлена на восстановление нашей возможности развития в качестве основы макрорегиона. Это очень важно. И поправки, наше возвращение к нашим цивилизационным истокам создают для этого очень хорошие возможности.

20 из 74